Иерей Арсений Черникин,
доктор богословия

В настоящее время российская патрологическая наука возрождается. Западные достижения в этой области с недавнего времени стали доступны российским студентам и воспитанникам духовных школ. У многих сложилось впечатление, что в странах Западной Европы эта важнейшая богословская дисциплина тоже успешно развивается: выходят критические издания, переводятся древние и новооткрытые трактаты на современные языки, дополняются и уточняются словари и т.д. К сожалению, это совсем не так. То, что сегодня происходит в западноевропейской патрологической науке, вряд ли можно охарактеризовать как кризис; всё гораздо хуже.
Известный английский профессор о. А. Лаут (Prof. A. Louth), настоятель православного прихода в на севере Англии, с горечью заметил, что в Великобритании патрология «вымирает» (“is dying out”). «Вымирание» этой богословской дисциплины происходит на фоне общего богословского упадка. Привычное для английского слуха название “Department of Theology” («факультет богословия») меняют на “Department of Theology and Religion” («факультет богословия и религиоведения»). Перемена вывески, ясное дело, отражает перемену и в образовательной программе: всё более усилий направляется на изучение истории мировых религий, в то время как патрология попросту изживается. Факультеты выпускают бакалавров и магистров богословия, которые часто имеют самое приблизительное представления о богословии христианского Востока, но самое печальное это то, что на таких факультетах теологические спекуляции, скажем, позднего эллинизма рассматриваются как нечто равнозначное раннехристианским воззрениям. Таковы «новые веяния».
Читая работы современных отечественных специалистов по патристике, создаётся впечатление, что в нашей российской богословской науке взят курс на компиляцию, на некритическое копирование западных схем, причём часто именно тех, которые в той же самой западной науке уже считаются устаревшими. Но самое печальное, копируется методология, копируется западный подход к святоотеческим авторам, западный стиль…
Главная причина такого явления заключается в том, что на протяжении длительного времени в СССР было почти невозможно изучать патристическую литературу, и теперь, когда все основные западные монографии стали доступны, наши учёные стараются как можно быстрее наверстать упущенное. К чему же движутся те, кто некритически копирует западную науку, кто занимается компиляцией основных её достижений? К чему же придёт наша патрологическая наука лет через двадцать-тридцать? К такому же упадку?
В этой статье я бы хотел в общих чертах ответить на вопрос о том, что, собственно говоря, составляет уникальную особенность православной патрологии, чем православная патрология отличается от патрологии западноевропейских богословских факультетов.

Происхождение православной патрологии. В первую очередь, необходимо отметить, что по своей природе православная патрология, как и вообще вся патристическая литература, литургического происхождения. Своими корнями православная наука о Святых Отцах Церкви напрямую связана с церковной службой, с богослужебной гимнографией. Основоположниками нашей патрологии были те, кто составлял службы Святым Отцам. Осмысление святоотеческого наследия Церкви на христианском Востоке началось именно тогда! В этом отношении можно с уверенностью утверждать, что наша православная наука патрология начата самими же Отцами Церкви.
Св. Григорий Богослов, например, составил надгробное слово «еже о Велицем Василии». Для западной науки – это просто памятник святоотеческой письменности, один из множества. Для православных учёных это, в первую очередь, произведение, которое Устав предписывает читать 1 января за богослужением . Св. Иоанн Дамаскин составил канон святителю Василию Великому , в котором великолепно описал его архипастырские подвиги и изложил основные идеи его богословия. Именно в этих явлениях и следует видеть зарождение и развитие православной науки об Отцах Церкви. Очевидно, что подлинная православная наука патрология родилась задолго до того, как в Европе подобрали для неё соответствующее название .
Православная наука о Святых Отцах развивалась. Составление служб новопрославленным Святым, труды по составлению Добротолюбия, движение коливадов, учёные подвиги преп. Паисия Величковского ¬– всё это суть разные эпизоды истинной истории православной церковной патрологии, до сих пор ещё не написанной…

Смысл православной науки о Святых Отцах. Подлинная православная патрология родилась не в Свято-Сергиевском богословском Институте, не в дореволюционных Духовных Академиях, и даже не на Святой Горе. Она родилась гораздо раньше, причём не в университетах, которых на христианском Востоке не было, а в храме за богослужением. Вне богослужения Церкви не возможно не только заниматься патрологией, но и даже самый смысл этой научной дисциплины понять нельзя. Распространённое среди монашества критическое отношение к западной науке и к некоторым отечественным подражаниям основано на том, что учёные-академики, нередко проделывая колоссальную работу по сличению рукописей, изучению источников, многочисленных монографий и статей, оставляют без внимания самое главное: церковные службы, составленные Святым Отцам. Православная патрология начинается там, где она родилась, т. е. за богослужением. Всякий исследователь обязан начинать изучение того или иного святоотеческого автора с анализа богослужения Минеи. Излагая изученный материла, учёный обязан, прежде всего, раскрыть смысл соответствующей церковной службы. Если же какой-нибудь исследователь пишет одно, а православная церковная служба говорит нам другое, то у студентов богословия есть все основания усомниться в такой «науке».
Когда учёный патролог, изучающий, скажем, Св. Василия Великого или Св. Иоанна Златоустого, игнорирует церковные службы, он превращает свою науку в сухую, замкнутую светскую дисциплину, интересную лишь для узкого круга таких же «специалистов» как и он сам. Оставив богослужение за скобками своих научных исследований, учёный неизбежно превращает свою науку в нечто такое, что обыкновенному прихожанину храма или монаху не интересно, причём по вполне естественным и объяснимым причинам. Церковному, верующему человеку нужна такая наука и такая книга, которая бы могла объяснить ему смысл всего того, что он слышит в храме за богослужением. Если же вместо этого, говориться и пишется о «неоплатонизме патристических авторов», доказывается влияние платонизма или аристотелизма на того или иного автора, сопоставляются разночтения рукописей, сличаются армянские, грузинские и сирийские версии текстов, и т.п., то происходит один из неприятных парадоксов нашей науки. Сообщая читателю массу интересных и важных научных фактов, жонглируя замысловатыми словечками типа «динамизм», «экзистенциализм», «синтез», «аналитический подход», «анабасис» и «катабасис», цитируя различные богословские термины на древних восточных языках, исследователи оставляют без внимания самое главное: богословие нашего богослужения. Без этого такая наука перестаёт быть подлинно православной, она неизбежно превращается в западное подражание, пусть и на первый взгляд безупречное с точки зрения православной догматики.
Это печальное явление, как уже было замечено выше, объясняется тем, что представители нашей отечественной науки, некритически увлекаясь западной методологией, плохо понимают смысл православного, я бы сказал, литургического учения об Отцах Церкви. Для того, чтобы лучше понять проблему, рассмотрим прежде вопрос о том, как патрология понимается на западных богословских факультетах.

О предрассудках западной патрологии. На Западе, как известно, патрология в её современном виде появилась сравнительно недавно. Рассмотрим несколько хороших её образцов.
Работа Дж. Квастена (J. Quasten) – это ценное пособие, переведённое на многие языки и неоднократно переизданное. Дж. Квастен пишет сжато, но очень увлекательно и ясно. Но что же составляет самую сущность его подхода? Дж. Квастен подходит к святоотеческой литературе исключительно хронологически: сначала рассматривается апокрифическая литература, затем Мужи Апостольские, и т.д. Так получается (и навязывается читателю) сомнительная схема; получается примитивная модель развития от простого к сложному. Если развить эту концепцию до конца, то получится, что патристические авторы просто «влияли» друг на друга «в хронологическом порядке»…
Данная хронологическая модель патрологии как науки не была «открыта» Дж. Квастеном, это есть отличительная черта западного подхода ко Святым Отцам Церкви. По этому «хронологическому» пути следовали и наши отечественные учёные патрологи до революции, этот же «хронологический» метод был унаследован профессорами Свято-Сергиевского богословского института . Курс патрологии профессора А. И. Сидорова построен в соответствии с этой же хронологической схемой; его автор даже не скрывает компилятивный характер своей работы.
Несмотря на некоторую научную ценность «хронологического» изложения, у данной методологии наблюдается целый ряд существенных недостатков. Главный недостаток «хронологического» подхода заключается в том, что он целиком и полностью взят из светской историографии.
Для всех, кто изучал историю философии, известно, что мы вряд ли найдём такого профессора, который бы серьёзно утверждал, что Платон лучше или «правильнее» Аристотеля (или наоборот). В философии подобные заявления ненаучны: философия может лишь изучать тех или иных авторов, сравнивать их идеи, определять степень из влияния на авторов последующих эпох, и т.д. Например, диалоги Платона и трактаты Аристотеля оказали больше влияния на философскую мысль, нежели хулиганские выходки Диогена Киника. Сократ, который не написал ни одной буквы, оказал такое влияние на античную мысль, что его имя делит всю историю философии на две эпохи. Специалисты по истории философии не могут ничего предложить нам кроме хронологической концепции своей науки. Материал представлен в виде хронологической схемы, научные исследования направлены на то, чтобы изучить, заполнить соответствующие бреши; здесь и Ямвлих, и Прокл Диадох оказываются вместе, рассматриваются как равнозначные авторы. У истории философии ничего нет, кроме хронологической модели. Это было очевидно ещё на заре этой науки. Диоген Лаэрций тоже излагает материал хронологически…
Западная патрология адоптировала и продолжает адоптировать данную хронологическую модель. Отличительная особенность патрологии современных католических учёных заключается в том, что в своих исследований они стремятся показать, что католическое догматическое богословие основано на патристических памятниках. На православных богословских факультетах современной Греции учёные, следуя той же самой хронологической модели, приходят к противоположным выводам. В своих работах они доказывают, что в богословии восточных Отцов Церкви не обретается Filioque или учения о непорочном зачатии Божией Матери. Грекам такой подход простителен: современное академическое богословие Греции, как и вся греческая наука, сформировалось под сильным влиянием немецкой; даже национальный флаг Греции окрашен в традиционные цвета Баварии.
Сегодня приходится констатировать неприятный факт: наша российская патрологическая наука устремилась по тому же «хронологическому» пути, стихия богослужения нашими учёными игнорируется. Если так будет продолжаться дальше, то мы рискуем превратить нашу патрологию в нечто подобное «Догматическому богословию» митр. Макария (Булгакова) , когда за основу была взята латинская схоластическая модель догматики и лишь адоптирована, стилизована и переписана на православный манер.
Студент богословия или семинарист, приступая к изучению святоотеческого наследия, задаёт вопрос о приоритетах, хочет знать, с каких святоотеческих авторов следует начать изучение патристических авторов? Наша наука предлагает ему хронологический подход; выражаясь образно, наша наука указывает ему на первый том патрологии Миня. Неправомерность такого педагогического подхода должна быть очевидна: во-первых, памятники патристической литературы имели разное значение для церковного богословия. Тринитология Св. Василия Великого или христология Св. Григория Назианзена имели гораздо более важное значение для истории церковного богословия, нежели учение Оригена о душе небесных тел или «эротические» пассажи Климента Александрийского. Если подойти к этим темам хронологически, а именно так и происходит в западной науке, то эти темы представляются как равнозначный научно-исследовательский материал: «Ориген писал то-то, а Св. Василий считал так-то». И то, и другое в равной степени «интересно и важно» для нашей описательной науки. Но если рассмотреть этот материал литургически, то любому студенту станет яснее ясного, что без тринитарного богословия Св. Василия, без христологии Св. Григория наше богословие превратилось бы в марево. А вот о многих спекуляциях Оригена, аллегорических экзегезах Климената, можно с уверенностью сказать одно: они нередко оригинальны и интересны, но никакого реального значения на богословие Церкви они не оказали.
Как уже было упомянуто выше, пресловутая «хронологическая» модель безраздельно господствует в западной патрологии, и это порождает целый ряд шокирующих явлений. Появляются специалисты по литературе Апостольских Мужей, специалисты по гностикам, специалисты по Оргиену, и т.д. Каждый занимается своим предметом очень детально. Но спросите о том, как учение Св. Григория Назианзена было в целом осознано на христианском Востоке, и вы с удивлением обнаружите, что любой чтец из самой глухой деревни, который читает в храме каноны Утрени за Всенощным Бдением, ответит на этот вопрос яснее и внятнее профессоров из лувэнского института Григория Назианзена.
Причина этого явления заключается в том, что на Западе патрологию превратили в светскую дисциплину, аналогичную истории античной литературы, истории классической философии. Среди современных западных патрологов есть очень много специалистов по классике, которые изучают, например, св. Григория Нисского точно также, как они прежде изучали Аристофана или Платона. Стоит ли подробно доказывать, что такая модель никак не подходит науке православной? Стоит ли подробно говорить о том, что как ни реформируй такую светскую науку, как ни адоптируй данную хронологическую модель для нужд православной науки, ничего перспективного из этого выйти не может?
О первоосновах православной патрологии. Современные западные патрологи не только не принимают во внимание службы нашей Минеи. Они игнорируют и традиционное богослужение латинского Запада; секулярный дух обесценил такую науку до крайности.
Что же имеет православная наука в своём арсенале? Восточная богослужебная традиция Церкви содержит уникальные службы, составленные Святым Отцам. Во-первых, эти службы были составлены теми, кого та же западная наука традиционно включает в свою хронологическую схему. Только ничего не понимающие в литургике и истории Церкви дилетанты, могут полагать, что тексты православного богослужения суть просто творческие произведения гимнографов христианского Востока. То, чему научает нас богослужение суть богословская рефлексия всей Вселенской, Соборной и Апостольской Церкви. Наше богослужение есть самый главный и самый уникальный первоисточник для патролога и для историка Церкви. Всякий, кто ищет ответ на вопрос о том, как в Древней Церкви были осознанны архипастырские труды и богословские идеи, скажем, св. Василия или св. Афанасия, обязан первым делом обратиться к нашему богослужению. И только уяснив основные идеи богослужения, можно приступить ко всевозможным академическим штудиям: филологическим, историческим, палеографическими и прочим. Только уяснив прежде смысл церковной службы, можно приступать к изучению монографий западных патрологов.
К сожалению, значение богослужения нашей российской патрологической наукой осознанно неудовлетворительно. Нередко получаются плохие парадоксы нашей науки: зная множество значительных и незначительных фактов филологического, исторического и богословского характера, многие учёные оставляют без внимания идеи своего собственного богослужения. Осмелюсь заметить, что такая «наука» не знает самого главного, ничего не говорит нам о том, что делает её наукой церковной, наукой православной, полезной и интересной не только для специалистов, но и просто для всех, кто хочет лучше и глубже понять смысл церковных служб Святым Отцам. В современных монографиях много толкуется о мнениях различных западных и отечественных учёных по тому или иному вопросу (датировка, интерпретация, и т.д.), можно много узнать о результатах филологического анализа сирийских, коптских, армянских, грузинских, славянских, эфиопских, арабских версий текста, можно узнать о том, как наша наука удостоверяла подлинность того или иного памятника святоотеческой письменности. Но вот о том, как Церковь на христианском Востоке осознала богословие Святых Отцов, как это было запечатлено в литургическом наследии, наши современные пособия и монографии умалчивают.
Прежде чем перейти к заключению, необходимо сделать небольшую оговорку. Подлинная православная модель патрологии как науки – это модель литургическая. Оснований тому множество, все они хорошо отражены в знаменитом изречении lex orandi, lex credendi : закон веры, то есть истинное церковное богословие рождается в молитвенном опыте, за богослужением, кульминацией которого является Евхаристия. Наше богослужение повествует нам, например, о чудесном явлении свят. Николая Чудотворца царю Конастантину и Авлавию во сне . Если наша наука не может ни подтвердить, ни опровергнуть этого, то это ещё не означает, что учёный имеет право оставить литургическое наследие Церкви за скобками своих научных исследований. Подобные «исключения» (если даже и рассматривать их как исключения) только подтверждают (а не опровергают) аксиоматическое правило православного богословия lex orandi, lex credendi.

О перспективах православной патрологии. Не известно, сколько пройдёт времени, прежде чем учёные ознакомятся с содержанием трёх-четырёх десятков служб Минеи. О выводах, к которым порой приходят протестантские исследователи патристики лучше не упоминать, дабы меня не обвинили в злопыхательстве.
В современной науке существуют разные способы организации материала. Энциклопедии используют алфавитный порядок; в некоторых пособиях материл излагается тематически, но самой популярной системой сегодня является модель хронологическая. Я не хочу сказать, что такой подход полностью лишён научной пользы; какая-то польза, конечно же, есть. Сломанные часы, как известно, показывают правильное время ровно два раза в сутки. Главный недостаток хронологической модели состоит в том, что, будучи нецерковной по своему происхождению, такая организация материала порождает близорукую науку.
Возьмём список «академических» имён Отцов Церкви: Григорий Назианзен, Василий Кесарийский, Афанасий Александрийский, Григорий Нисский… Если дать этот список начинающему студенту, то ему пока ничего не будет ясно, кроме, пожалуй, географии. Но если составить тот же список на основании нашего Месяцеслова, то у нас получится: Св. Григорий Богослов, Св. Василий Великий, Св. Афанасий Великий, Св. Григорий Нисский. Даже поверхностный взгляд на литургические имена Святых Отцов сообщает нам массу интереснейших фактов. Св. Василий и Св. Афанасий оба – Великие; их можно смело рассматривать как звёзды равной величины. Св. Григорий именуется Богословом; Богословов у нас пока только три. Литургическое имя Св. Григория Нисского совпадает с «академическим» – это тоже имеет большое значение для внимательного патролога. Игнорируя литургические имена, патролог рискует сбиться с верного пути и подойти к делу по-бухгалтерски, перепутав местами выдающегося богослова и просто плодотворного автора. Так нередко и происходит в западной патрологии.
Православный Месяцеслов, содержащий литургические имена Святых Отцов, уже содержит в себе маленькую, скромную, но целостную науку-патрологию. Если взять на вооружение литургическую (а не пресловутую хронологическую) модель патрологии как науки, то общий научный взгляд на святоотеческую письменность значительно проясняется! Следует обратить особенное внимание, что ниже мы обратимся только к церковному календарю; богослужения Минеи, по понятным причинам, не может быть рассмотрено в небольшой статье.
Какую же патрологию мы находим в церковном календаре? Три Святых Церковь именуются Богословами, кому-то усвоила имя Великий, другой именуются Чудотворец, а один назван Учитель, а другой – Вселенский Учитель; другие получили имена Богоносец, Златоуст. Кому-то усвоено имя в зависимости от географического места проживания или епископского служения: Нисский, Римский, Неокесарийский, и т.д., а кому-то усвоено имя в зависимости от характера его церковного служения: Сладкопевец, Монах, Подвижник, Столпник. Даже «молчание» церковного календаря является для патролога ценнейшим свидетельством. Так, например, Месяцеслов «молчит» об Оригене и Клименте Александрийском; это очень ценная методологическая подсказка для всех тех, кто изучает богословие александрийской школы. Далее, кого-то из Святых Отцов Церковь прославляет один раз в году, а кому-то составлено несколько служб. Например, празднование Св. Иоанна Златоустого Восточная Церковь совершает четырежды в году: 27 января (перенесение мощей), 30 января (Собор вселенских учителей и святителей Василия Великого, Григория Богослова, и Иоанна Златоустого), 14 сентября (преставление Иоанна Златоустого), 13 ноября (день памяти святителя Св. Иоанна, архиепископа Константинопольского) – феномен беспрецедентный! Наш Типикон разделяет все праздники по богослужебной торжественности на пять разрядов; всё это тоже сообщает важные сведения для всякого, кто хочет ответить на вопрос о том, как Православная Церковь осознала и оценила значимость того или иного Святого Отца. Необходимо только сделать соответствующие научные выводы и попытаться ясно и внятно ответить на вопросы: «Почему?». Почему Св. Симеон именуется «Новым Богословом», в чём же новизна? В чём заключается величие таких Отцов, как Св. Василия и Св. Афанасия?
Учёные западного типа будет искать ответ на эти вопросы в самых лучших критических изданиях; но где гарантия того, что такие исследователи правильно поймут идеи патристического автора? Такая методология и является главным источником сбоев и ошибок. Православные учёные, так сказать, византийского типа обратятся прежде к церковном службам. Богослужение и только оно сообщает нам уникальную «модель понимания» того или иного Отца Церкви.
Последним по счёту, но не по значению является вопрос о языке и стиле подлинной православной патрологии. В этом отношении в нашей науке тоже не всё благополучно. Дело даже не в том, что кто-то из патрологов предпочитает литургические имена «академическим», а кто-то нет. Для того, чтобы патрология получилась православной недостаточно просто ставить титул «Святой» перед именем Отца Церкви. Это будет лишь стилизация. Для того, чтобы исследование вышло действительно православным, надо не только исходить из церковной службы, но и максимально приближать язык и стиль к языку богослужения.
Но нередко язык нашей науки вызывает недоумения: один учёный находит параллели между М. Хайдеггером и Свят. Григорием Паламой, другой сопоставляет М. Хайдеггера с Дионисием Ареопагитом. Впечатление такое, что «степень научности» таких исследований прямо пропорциональна концентрации замысловатых словечек, взятых из энциклопедии К. Ранера Sacramentum Mundi и т.п. Конечно, язык и научный стиль – это дело личного вкуса; но если кто-то из патрологов никак не может обойтись без терминологического аппарата экзистенциалистов, то хотя бы следует признать, что наше богослужение говорит об Отцах Церкви таким языком, который современным исследователям пока просто недоступен. Церковная служба говорит о Трёх Святителях: «Христа моего уста и Троицы поборницы»; акростих канона Св. Иоанну Богослову гласит: «Сына Грома христокрасно пою». Наша богословская наука пока не научилась излагать богословие Святых Отцов, Апостолов и Евангелистов так боголепно, ей необходимо учиться этому в храме. Если мы будем развивать такую науку, которая говорит о святоотеческом богословии на языке экзистенциализма, постмодернизма, феноменологии и т.п., то мы рискуем искусственно создать колоссальную пропасть между богословием нашего богослужения и богословием наших монографий, учебников. Так мы неизбежно наступим на те грабли, на которые западная наука уже наступила.
Разумеется, вышеозначенное взаимоотношение между богослужебной, литургической жизнью Церкви и богословской мыслью распространяется на все без исключения научные дисциплины. Нет никакого сомнения в том, что со временем будет написан новый учебник по библейскому богословию, который будет основан не на идеях, скажем, Дж. Данна (J. Dunn), а на службах Апостолам и Евангелистам. Наши пособия по нравственному богословию со временем тоже будут написаны на основании Триоди Постной. Чем раньше начнётся процесс литругизации нашей науки, тем быстрее окрепнет и общая православная стратегия противостояния секуляризации и бытового безбожия.

1. Минея Месячная, 1 января (Киев 1893, репр. 1996), с. 14.
2. Ibid., с. 15.
3. О возникновении западной патрологии см. раздел «Введение» А. И. Сидорова к
учебнику Курс патрологии (Москва 1996).
4. Quasten, Patrology, (Westminster Md. : Newman Press, 1950-53).
5. Архим. Киприан (Керн), Патрология (Москва 1996).
6. Еп. Макарий (Булгаков), Православно-догматическое богословие (СПб. 1856).
7. (лат.) «закон молитвы есть закон веры».
8. Праздничная Минея (Москва 1993), с. 123.

28.12.2004. КИЇВ. Відбулась зимова сесія Священного Синоду Української Православної Церкви
Сьогодні у Свято-Успенській Києво-Печерській Лаврі під головуванням Предстоятеля Української Православної Церкви Блаженнішого Митрополита Київського і всієї України Володимира відбулась зимова сесія Священного Синоду Української Православної Церкви. У ній взяли участь митрополит Одеський і Ізмаїльський Агафангел, митрополит Чернівецький і Буковинський Онуфрій, архієпископ Івано-Франківський і Коломийський Николай, архієпископ Черкаський і Канівський Софроній та єпископ Полтавський і Кременчуцький Филип.
Блаженніший Митрополит Володимир, відкриваючи засідання Синоду, підвів підсумки поточного року, відзначив досягнення, наголосив на проблемах життєдіяльності УПЦ. Предстоятель Церкви вручив високі нагороди митрополиту Онуфрію та архієпископу Николаю, які у минулому році відзначили свої ювілеї.
Члени Синоду обговорили соціально-політичну ситуацію у країні, схвалили позицію Предстоятеля УПЦ, яка міститься у офіційних зверненнях до народу України. Архієреї висловили впевненість, що в нових політичних реаліях продовжиться співробітництво Церкви і держави на ниві служіння людині і народу.
Священний Синод ухвалив відкриття Свято-Троїцького чоловічого монастиря у селі Вільхівці Тячівського району Закарпатської області. Рішенням Синоду була створена місія «Духовне просвітництво». У зв’язку з переведенням Хустського духовного училища з села Великі Ком’яти у місто Іршаву воно перейменоване у Мукачівське духовне училище і підпорядковане керуючому Мукачівською єпархією.
У зв’язку з сімдесятилітнім ювілеєм Предстоятеля УПЦ, який відмічатиметься у наступному році, створена ювілейна комісія під головуванням керуючого справами УПЦ архієпископа Переяслав-Хмельницького Митрофана.
Священний Синод розглянув також інші питання церковного життя.

30.12.2004. КИЕВ. Руководители государства приняли участие в традиционном благодарственном молебне на завершение года
Предстоятель Украинской Православной Церкви Митрополит Киевский и всея Украины Владимир отслужил на Владимирской горке у памятника святому равноапостольному князю Владимиру традиционный благодарственный молебен на завершение года. В нем приняли участие Президент Украины Леонид Кучма, Голова Верховной Рады Владимир Литвин, мэр столицы Александр Омельченко, государственные и общественные деятели Украины, духовенство Киевской епархии. Блаженнейший благодарил Бога за милости, посланные Господом в году ушедшем, и призвал верующих к молитве, чтобы и год грядущий был благоприятным для нашего народа.
4.01.2005. КИЇВ. Предстоятель УПЦ заклав наріжний камінь під новий храм
Митрополит Київський і всієї України Володимир освятив місце під храм на честь Мірлікійського святителя Миколая. Новобудова буде зводитись у відносно молодому районі міста «Позняки». Предстоятелю УПЦ співслужило столичне духовенство. На урочистість закладки наріжного каменя зібралась велика кількість віруючих міста. Блаженніший Владика у слові-проповіді побажав парафіянам у швидкому часі зібратися у новозбудованій церкві — ще одному Божому Домі, здатному заспокоїти одвічні пошуки спрагненого серця кожної людини. Новостворена парафія на чолі з настоятелем священиком Миколаєм Загороднім декілька тижнів звершує богослужіння у тимчасовій капличці. Православну святиню у недільні та святкові дні відвідує значна кількість парафіян, оскільки у цьому районі міста немає поблизу православних храмів.

4.01.2005. КИЇВ. Блаженніший Митрополит Володимир розпочав різдвяні благодійні акції священнослужителів Української Православної Церкви
Предстоятель Української Православної Церкви Блаженніший Митрополит Володимир в останні дні Різдвяного посту, напередодні Святвечора, очолив благодійні візити, що вже стали добрим звичаєм у Київській Митрополії. Його Блаженство разом з намісником Києво-Печерської Лаври архієпископом Павлом та представниками духовенства столиці почав різдвяні відвідини дитячих будинків, лікарень, інших осередків соціального захисту найменших, щоб привітати дітей з наближенням свята.
У загальноосвітній школі №4 міста Вишневого відбулась зустріч Предстоятеля УПЦ з колективом та учнями, більшість яких мають посвідчення вихідців з чорнобильської зони. Затим Предстоятель УПЦ привітав маленьких пацієнтів у районному дитячому будинку міста Боярки. Опісля відбулась зустріч з важкохворими дітьми у Шостій дитячій лікарні столиці, що у Старокиївському районі.
Повсюди Митрополита Володимира діти вітали співом колядок та різдвяними віншуваннями. Блаженніший Владика у своїх зверненнях закликав оточуючих завжди слідувати доброму прикладу Спасителя, славне пришестя Котрого Церква відзначатиме у ці дні. Незважаючи на важкість Предстоятельського служіння, Митрополит Володимир завжди знаходить хвилину вільного часу для зустрічей з усіма нужденними, а особливо з найменш захищеними — дітьми.

5.01.2005. КИЕВ. Блаженнейший Митрополит Владимир поздравил с Рождеством детей Печерского района столицы
Предстоятель УПЦ Блаженнейший Митрополит Владимир в сопровождении наместника Киево-Печерской Лавры архиепископа Вышгородского Павла посетил детский рождественский праздник в Доме культуры завода «Арсенал» в Печерском районе столицы. Блаженнейший Владыка поздравил детвору с грядущим днем Рождества Христова, пожелал им радостей и успехов в новом году, вручил рождественские подарки.

6.01.2005. КИЕВ. Сотрудники Пресс-службы УПЦ поздравили Блаженнейшего Митрополита Владимира с Рождеством Христовым
В канун Рождества Христова творческий и технический коллектив Пресс-службы Украинской Православной Церкви посетил Блаженнейшего Владыку в его резиденции в Свято-Успенской Киево-Печерской Лавре и поздравил Его Блаженство с грядущим великим праздником. Блаженнейший Владыка пожелал сотрудникам Пресс-службы помощи Божией в трудах на благо Церкви, новых творческих успехов, здоровья телесного и духовного и благословил всех иконками.

6.01.2005. КИЕВ. Блаженнейший Митрополит Владимир совершил Божественную литургию в навечерие Рождества Христова
В Рождественский сочельник Предстоятель Украинской Православной Церкви Блаженнейший Митрополит Владимир отслужил Божественную литургию св. Василия Великого в Трапезном храме Киево-Печерской Лавры. Блаженнейшему Владыке сослужили наместник Киево-Печерской Лавры архиепископ Вышгородский Павел, академическое и лаврское духовенство. Блаженнейший Митрополит Владимир поздравил всех молящихся с наступающим светлым праздником Рождества Христова, призывая хранить любовь, мир и трезвомыслие. Как известно, в этот день богослужебный устав предписывает строгий пост, чтобы каждый христианин был готов и душой и телом встретить Рожденного Богомладенца.

7.01.2005. КИЕВ. Блаженнейший Митрополит Владимир возглавил Рождественское богослужение
По всем храмам Украинской Православной Церкви прошли торжественные богослужения в связи с великим христианским праздником — Рождеством Христовым. Накануне торжеств в Киево-Печерской Лавре были совершены несколько всенощных бдений и Божественных литургий. Предстоятель Украинской Православной Церкви Блаженнейший Митрополит Владимир возглавил рождественское богослужение в Трапезном храме в честь преподобных Антония и Феодосия Печерских. В словах проповеди Блаженнейший Владыка поздравил верующих с пришествием в мир Богомладенца Христа. Митрополит Киевский и всея Украины Блаженнейший Владимир пожелал, чтобы в этот светлый день сердце каждого христианина открылось навстречу Рожденному Спасителю.
На богослужении присутствовали представители власти, дипломатических миссий, тысячи верующих.

08.01.2005. КИЕВ. Первые лица государства, главы поместных православных Церквей поздравили Блаженнейшего Митрополита Владимира с Новым годом и Рождеством Христовым
Свои поздравления Предстоятелю Украинской Православной Церкви Митрополиту Киевскому и всея Украины Блаженнейшему Владимиру направили Президент Украины Леонид Кучма, Председатель Верховной Рады Украины Владимир Литвин, кандидаты на пост Президента Украины Виктор Ющенко и Виктор Янукович.
Блаженнейшего Владыку поздравили также главы и иерархи Поместных Церквей, государственные деятели, народные депутаты Украины, послы иностранных государств, руководители областных государственных администраций и органов самоуправления, предприятий и общественных организаций.

8.01.2005.КИЕВ. Блаженнейший Митрополит Владимир вручил награды за труды благотворительности и милосердия
Во второй день Рождества Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Владимир вручил награды за заслуги перед Украинской Православной Церковью деятелям науки, культуры, бизнесменам и журналистам. Около ста человек из всех регионов Украины были удостоены грамот и орденов Предстоятеля УПЦ. Среди награжденных — советник Посольства Российской Федерации в Украине Сергей Кузнецов (орден Св. равноапостольного князя Владимира) и журналист Дмитрий Поляков (орден Преп. Нестора Летописца). Пресс-служба УПЦ горячо поздравляет награжденных и желает благоуспешных трудов на благо Святого Православия.

10.01.2005. КИЕВ. На традиционной благотворительной елке Блаженнейший Митрополит Владимир поздравил детей с Рождеством
Благотворительный Рождественский праздник под патронатом Предстоятеля Украинской Православной Церкви состоялся 7 ноября в Национальной опере Украины. Блаженнейший Владыка поздравил детей с Рождеством Христовым. От имени Его Блаженства они получили сладкие подарки. Предстоятеля Украинской Православной Церкви сопровождали архиепископ Овручский и Коростенский Виссарион, архиепископ Переяслав-Хмельницкий Митрофан, архиепископ Вышгородский Павел, епископ Житомирский и Новоград-Волынский Гурий и епископ Новгород-Северский Амвросий.
На празднике звучали рождественские песнопения. Перед малышами выступили и эстрадные исполнители. Завершилось представление для юных зрителей волшебной рождественской сказкой.
Организовали елку, которая прошла при поддержке Министерства культуры, Синодальный отдел по делам молодежи УПЦ и Союз православной молодежи Украины. Блаженнейший Владыка поблагодарил министра культуры Юрия Богуцкого и народного депутата Андрея Деркача за ежегодную спонсорскую помощь в организации детского Рождественского праздника.

10.01.2005. МОСКВА. Владимир Литвин встретил Рождество со Святейшим Патриархом Алексием II
Голова Верховной Рады Украины Владимир Литвин 7 января посетил Рождественское патриаршее богослужение в храме Христа Спасителя. Приветствуя гостей, Святейший Патриарх отметил: «Мы рады сегодня видеть за богослужением руководителей нашей страны и нашего гостя — Владимира Михайловича Литвина, Председателя Верховной Рады Украины. Мы начали Новый, 2005, год. Каждый раз, вступая в новый год, хочется верить, что он будет годом мира, согласия, благополучия для нашей страны и для соседней Украины». Владимир Литвин поздравил Патриарха с Рождеством Христовым и Новым годом. В праздничной службе также участвовали Председатель Правительства Российской Федерации М. Фрадков, Председатель Совета Федерации Федерального Собрания РФ С. Миронов, Председатель Государственной Думы Федерального Собрания РФ Б. Грызлов, министры, общественные и политические деятели, многочисленные зарубежные гости.

11.01.2005. КИЇВ. Предстоятель Української Православної Церкви привітав Віктора Ющенка з обранням Президентом України
У привітанні, зокрема, говориться: «Вельмишановний Вікторе Андрійовичу!
Від імені Української Православної Церкви дозвольте привітати Вас з обранням на найвищу посаду в нашій державі — Президента України!
За роки незалежності нашої держави Церква отримала можливість достойно виконувати свою місію в цьому світі. Але існує ще ряд проблем у церковно-державних відносинах, які, ми сподіваємось, будуть вирішені у майбутньому.
Звертаючись до Вас як до Президента, ми покладаємо надію на те, що політика нашої держави щодо Української Православної Церкви та її вірних не зміниться. Тим більше ми віримо, що за час Вашого служіння українському народові на найвищій посаді у державі будуть вирішені питання церковного землекористування, повернення Церкві майна, яке їй належало, а тепер використовується не за призначенням. Віримо і сподіваємось, що наша Церква зможе отримати статус юридичної особи, якого вона досі не має. Ми вбачаємо гостру необхідність у запровадженні викладання основ християнства у всіх учбових закладах України, що допоможе скоріше покінчити з проблемами наркоманії, СНІДу та розпусти серед нашої молоді.
З вірою, надією і любов’ю прикликаємо Боже благословення на Ваші труди задля добробуту боголюбивого української народу, нашої держави та Церкви.
З глибокою повагою Володимир,
Митрополит Київський і всієї України,
Предстоятель Української Православної Церкви
10.01.2005 р.,
Свято-Успенська Києво-Печерська Лавра».

12.01.2005. КИЇВ. Предстоятель Української Православної Церкви надіслав міністру оборони України телеграму скорботи
Митрополит Київський і всієї України Блаженніший Володимир надіслав телеграму скорботи міністру оборони України Олександру Кузьмуку. У телеграмі Блаженніший Владика зазначив: «Православна Церква сумує разом з усім українським народом з приводу трагічної загибелі наших миротворців, що виконували військовий обов’язок в Іраку. Від імені всієї церковної повноти висловлюємо глибокий жаль і щирі співчуття рідним та близьким загиблих і міністерству оборони України у зв’язку з непоправними втратами. Молимося за спокій душ новопреставлених рабів Божих. Хай Господь дарує спочилим царство небесне. Вічна їм пам’ять».

19.01.2005. КИЇВ. У Києво-Печерській Лаврі Предстоятель УПЦ очолив чин освячення великої агіасми
Урочисте богослужіння з нагоди свята Богоявлення у співслужінні намісника монастиря архієпископа Вишгородського Павла, архієпископа Переяслав-Хмельницького Митрофана, лаврського та академічного духовенства звершив Предстоятель Української Православної Церкви Блаженніший Митрополит Володимир. Після Божественної літургії у Трапезному храмі ієрархія та багатотисячний натовп віруючих хресним ходом спустились з території Верхньої Лаври до колодязів преподобних Антонія і Феодосія Печерських, де Блаженніший Митрополит Володимир здійснив чин освячення великої агіасми. Після водоосвячення Предстоятель УПЦ окропив віруючих святою водою і побажав, щоб йорданська святиня приносила зцілення для їх душ та тілес.
Освячувати воду на ріках і озерах було прийнято на Русі ще у сиву давнину, разом з першими паростками християнства. Для цього у кризі пробивали ополонку у вигляді хреста — йордань, навколо котрої звершувався хресний хід, а згодом відбувалось освячення. Кожен віруючий твердо переконаний у цілющих якостях великої агіасми. Освячена православним чином вода може зберігатись протягом десятків років.

21.01.2005. МОСКВА — КИЕВ. Святейший Патриарх Алексий поздравил Виктора Ющенко
Патриарх Московский и всея Руси Алексий II поздравил Виктора Ющенко с предстоящим вступлением в должность Президента Украины. «Русская Православная Церковь с уважением воспринимает выбор, сделанный большей частью украинского народа и положивший конец затяжному политическому кризису», — говорится в послании Патриарха. Предстоятель Русской церкви призвал Виктора Ющенко «всегда помнить о том, что верховная власть сопряжена с высочайшей ответственностью перед Богом, народом своей страны и историей».
«Выражаю надежду, что Вы приложите все усилия для процветания и мира дорогого моему сердцу народа Украины, для упрочения его братской общности с народами России, Беларуси, Молдовы и других стран, скрепленных общей духовной традицией, многовековой дружбой, единой исторической судьбой», — пишет Алексий II. Он также надеется, что в годы президентства В. Ющенко каноническая Украинская Православная Церковь будет иметь возможность беспрепятственно исполнять свою миссию всюду, где в этом испытывает нужду ее многочисленная паства. «Убежден: ответственная политика в религиозной сфере, весьма чувствительной для граждан, должна исключать вмешательство государства во внутрицерковную жизнь, способствовать не разделению, но консолидации общества, решительно противостоять попытке манипуляций религией в политических целях». Обращаясь к В. Ющенко, Патриарх Алексий пожелал ему доброго здравия, крепости сил, благословенного успеха в трудах. «Молюсь, чтобы народу Украины Господь даровал прочный мир, единство и неизменное преуспеяние в добре», — пишет Предстоятель Русской Православной Церкви.
ForUm

24.01.2005. КИЕВ. Главы конфессий в Софии Киевской поздравили и благословили Виктора Ющенко
Предстоятель Украинской Православной Церкви и руководители других конфессий в Украине поздравили нового Президента Украины и благословили на труды на благо Украины. Блаженнейший Митрополит Владимир, обращаясь к Виктору Ющенко, сказал, что власть – это тяжелый крест служения своему народу и пожелал новому Президенту и его соратникам успешного выполнения тех задач, которые они перед собой поставили.
В свою очередь Виктор Ющенко призвал церкви Украины к общему труду на благо украинского народа. В конце выступления Президент подчеркнул, что власть ни коим образом не будет вмешиваться в дела церкви. «Мы – европейцы. Мы уважаем каждую веру, духовный выбор человека, и никто перстом не будет указывать, кому и в какую церковь ходить. Это не удел светской власти», сказал он.

25.01.2005. МОСКВА. Святейший Патриарх Алексий II принял Президента Украины Виктора Ющенко
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий на встрече с Пезидентом Украины Виктором Ющенко выразил надежду на нормализацию положения Украинской Православной Церкви. «Надеемся, что при вашем участии наладятся церковные дела», – сказал Святейший Патриарх. По его мнению, «тот церковный раскол, который был вызван предыдущей властью в начале 90-х годов, пагубно отражается на людях». Патриарх Алексий выразил надежду, что при правлении Виктора Ющенко «народ Украины будет объединяться, и Украина станет процветающим государством, с которым будут считаться в мире». «Очень важно, – подчеркнул Патриарх, – чтобы дальше развивались отношения между странами славянской традиции». «Нас объединяют православные корни, – отметил Патриарх Алексий, – а Киев – матерь городов русских – общая славянская купель, которая дала нам святое Православие».
Президент Украины Виктор Ющенко заверил, что не намерен отдавать предпочтение какой-либо Православной Церкви на Украине. «Мы понимаем, в каких обстоятельствах находится Украинская Церковь: существует много конфессий, у них своя история, часто очень сложная», – отметил В.Ющенко. «Я – верующий человек и своим сторонникам никогда не покажу, в какую Церковь надо ходить, это не моего ума дело; мы не будем делать того, к чему светская власть не имеет отношения», – подчеркнул В. Ющенко.
Седмица.РУ

Н.Д. Игумнова

Среди выдающихся украинцев, внесших свой вклад в утверждение мирового Православия, особо выделяется черниговчанин, воспитанник Киевских духовных школ и насельник Свято-Успенской Киево-Печерской Лавры святитель Иннокентий (Кульчицкий). Выдающийся богослов, просветитель и проповедник 200 лет назад был причислен к лику святых, десятки православных храмов открыты в его честь, он по праву считается небесным покровителем Восточной Сибири.
В истории освоения Сибири немаловажным фактором явилось духовное окормление местного населения. Не секрет, что, несмотря на набожность первых русских поселенцев, нравственность последних была в значительной мере подорвана суровыми условиями выживания, отсутствием контроля со стороны церкви и государственной власти, преобладанием мужского населения, а также нескрываемыми злоупотреблениями местного начальства. «Первые переселенцы в Сибирь далеко не были хорошими представителями народа. Все это был народ большею частью бездомовый, привлеченный в Сибирь жаждой наживы и грабежа», — писал в начале XX в., возможно немного сгущая краски, иркутский протоиерей Иоанн Дроздов. В результате имело место многобрачие, сожительство с некрещеными, иногда насильственное. О таких пороках, как пьянство и сопряженные с ним проявления невоздержанности, даже говорить не приходится. Роль духовенства в этих условиях могла быть неоценимой, но и оно не всегда выдерживало испытания и соблазны бытия.
До учреждения Иркутской епархии Восточная Сибирь входила в Сибирскую митрополию и управлялась Тобольским митрополитом. Огромное, в тысячи километров, пространство не давало возможности церковному иерарху быть в курсе всего происходящего, и часто, принимая решения, он руководствовался случайными сведениями. «Время было такое, — пишет историк Иркутской епархии Прокопий Громов, — что правительство не только не успевало восполнять житейские и духовные нужды переселявшихся в Сибирь, да и не могло вдруг обозреть их… Возможно ли было архиерею Тобольскому, как бы ни был он деятелен, одному управлять паствою, рассеянною на таких пространствах, каковы от Урала до Амура, от гор Саянских до реки Анадыра», — продолжает он далее.
В 1707 г. было учреждено викариатство Тобольской митрополии для Иркутска. Первым викарием, который должен был именоваться епископом Иркутским и Нерчинским, стал Варлаам Косовский. Жалование его было невелико, жизненные условия весьма стеснены. Трудности на поприще пастырского служения настолько велики, что, не выдержав испытаний, «через пол третья года» (два с половиной года) он самовольно покинул свой пост и уехал в Москву. Это обстоятельство настолько испугало Тобольского митрополита и Синод, что больше опытов подобного наместничества не предпринималось.
В 1727 г. к управлению епархией приступил Иннокентий Кульчицкий — новый человек, с чьим именем связан качественно новый период в истории и духовной жизни края.
Но вернемся к тем временам и обстоятельствам, которые на протяжении многих лет формировали личность будущего подвижника, его стойкость и духовную силу.
Иннокентий (в миру Иоанн) Кульчицкий родился в первой половине 80-х годов XVII в. в Чернигове. Его родители, к несчастью рано ушедшие из жизни, принадлежали к числу ревностных поборников Православия. Род Кульчицких считался весьма влиятельным в церковных и политических кругах Украины того времени. В 1696 г. Иоанн поступил учиться в Киевскую коллегию. Здесь он провел одиннадцать лет, получив не только самое лучше образование, какое только возможно было в России того времени, но и опыт различных богословских школ, представители которых преподавали в этом учебном заведении. Уже в этот период личность Петра I, его деяния и преобразования стали влиять на жизненные обстоятельства будущего подвижника.
Годы учебы Иоанна совпали с важными переменами в жизни Киевской коллегии. В сентябре 1700 г. указом Петра ей был придан статус Академии, что послужило фактическим признанием духовной школы первым высшим учебным заведением России.
Известно, что юный Иоанн Кульчицкий пользовался расположением наставников. Основной причиной этого, несомненно, было его усердие в постижении наук. Вероятно, опытные учителя уже в то время просматривали незаурядные задатки своего подопечного. По мере возможности его поддерживал ректор семинарии, впоследствии митрополит Киевский Иоасаф Кроковский, очевидное участие в судьбе воспитанника принимали преподаватели, а впоследствии выдающиеся церковные деятели Стефан Яворский и Феофан Прокопович. Несмотря на радикальные расхождения во взглядах, они помогали будущему подвижнику в годы учебы, поддерживали в дальнейшей деятельности, в 1721 г. оба принимали участие в поставлении его в епископский сан.
Изменения произошли не только в жизни духовной школы. 1700 год стал поворотным в церковной жизни России. После смерти патриарха Адриана Петр готовился упразднить патриаршество и провести коренную церковную реформу. В преподавателях и выпускниках Киевской духовной академии он хотел найти опору в борьбе со сторонниками дореформенных порядков, ждал богословского обоснования необходимости перемен. Намечалось открытие новых духовных школ, семинарий и академий в крупных городах России. Все это предопределяло основные направления будущей деятельности большинства выпускников.
Довольно рано будущий подвижник проявил склонность к иноческому житию, готовил себя к этому, и в 1706 г., когда были завершены основные академические курсы, принял постриг, получив монашеское имя Иннокентий. Вскоре он был посвящен сначала в иеродиакона, затем в иеромонаха Киево-Печерской лавры. В свободное от служб время он изучал философию и метафизику, о чем свидетельствуют переписанные им в 1707 и 1708 гг. учебники. До конца XIX в. эти рукописи хранились в фундаментальной библиотеке Иркутской духовной семинарии и были описаны исследователями того времени. К настоящему времени они, к сожалению, утрачены.
В 1710 г. иеромонах Иннокентий был вызван Стефаном Яворским, ставшим местоблюстителем патриаршего престола, в Московскую духовную академию, размещавшуюся в «училищном» Спасском монастыре. Ректором академии и одновременно настоятелем монастыря был известный проповедник и богослов Феофилакт Лопатинский (умер в 1741 году). Здесь будущий святитель преподавал словесность и продолжал собственное образование, совершенствуясь в богословских науках и философии. Курс словесности, читанный им в академии, по-видимому, утрачен, или пока не обнаружен в книжных собраниях и архивах Иркутска, но, по свидетельствам историков Иркутской епархии, еще в конце XIX – начале XX века он находился в библиотеке Иркутской духовной семинарии.
Можно предположить, что при составлении курса Иннокентий Кульчицкий руководствовался материалами, привезенными из Киева. До наших дней сохранился его собственноручный список курса словесности, читанного Иннокентием Поповским в Киевской академии. (Concha novas easque praesentis artis oratoriae gemmas continens ad litus Borysthenis nata ad exornandos ingeniorum vertices Kiiovomohileanis rhetoribus collata, anno 1698 — Раковина, содержащая новые и дополненные гением нашего века перлы ораторского искусства возле берегов Борисфена рожденная и для украшения голов талантливых Киево-Могилянских риторов подобранная в году 1698-м). Сегодня он хранится в рукописном фонде научной библиотеки Иркутского государственного университета.
Безусловно, важной частью библиотеки молодого преподавателя были труды его учителя и покровителя Стефана Яворского, чье проповедническое искусство признавалось даже идейными противниками. Феофан Прокопович, например, писал: «…он имел удивительный дар красноречия, и едва подобные ему в учителях российских обретись могли». В НБ ИГУ хранится сборник, переписанный святителем, который содержит курс риторики, прочитанный С. Яворским в 1695 г. с примерами «ораций» на славянском языке. Здесь же помещены образцы ораторского искусства знаменитого проповедника: панегирик в честь Варлаама Ясинского и торжественный стих «Азовская экспедиция».
Известно, что курсы словесности в Киевской академии читал и Феофан Прокопович. Его подход кардинально отличался от системы С. Яворского. Не исключено, тем не менее, что некоторые положения его теории использовались свт. Иннокентием при разработке курса, ведь в позднейших собственных поучениях он успешно сочетал элементы двух систем.
В 1714 г. Иннокентий был назначен префектом академии, его обязанности существенно расширились. Теперь он преподавал нравственное богословие, философию и метафизику, следил за общей успеваемостью учеников.
Церковно-педагогическая деятельность под руководством такого выдающегося проповедника как ректор академии Феофилакт Лопатинский также способствовала формированию личности Иннокентия, шлифовала его владение словом. Недаром проповеднический дар святителя впоследствии будет назван «витийственным», каждое слово его поучений, по свидетельствам современников, глубоко проникало в души слушателей.
Следующий этап его деятельности был недолгим, но значимым. В 1719 г. по указу Петра I он вместе еще с десятью монахами был вызван в Петербург в Троицкий Александро-Невский монастырь. Отсюда был назначен на флот — священником на корабль «Самсон», а затем — обер-иеромонахом флота в г. Або в Финляндии. В этой должности, принесшей ему опыт и навыки церковного администратора, он пробыл до 4 июля 1720 г.
Новое поприще Иннокентия Кульчицкого было неожиданным для него, но значительно приблизившем святителя к Иркутску — месту главного подвига его жизни.
В апреле 1718 г. в Пекине скончался глава первой православной миссии Иларион Лежайский. В его подчинение входили несколько человек: иеродиакон Филимон, 7 причетников и студентов. Между членами миссии и китайским правительством за два с небольшим года сложились доброжелательные отношения. Иларион и его иеродиакон получили мандаринские чины, всем участникам миссии было положено жалование. Это позволило Синоду сделать неправильные выводы о благосклонности китайского богдыхана к православию, а иеродиакон Филимон к тому же сообщил о готовности богдыхана принять крещение. Таким образом, Петр I и церковные власти России были введены в заблуждение, что послужило причиной дальнейших неурядиц в отношениях с Китаем. Долгое время главе миссии не было замены. В 1721 г., в составе посольства Измайлова, ввиду задержки с назначением и прибытием второй миссии, для исправления необходимых треб ездил в Пекин архимандрит Антоний Платковский.
Тем временем Петр I, решив воспользоваться мнимым расположением китайского богдыхана, намерился послать в Пекин более представительную миссию с епископом во главе. На эту должность был назначен Иннокентий Кульчицкий. Посвящение его в сан епископа состоялось 5 марта 1721 года. Оно было совершено в Троицком соборе Александро-Невской лавры в присутствии Петра I. Посвящение совершали митрополит Рязанский Стефан Яворский, архиепископ Новгородский Феодосий Яновский и епископ Псковский Феофан Прокопович. Именно тогда, вероятно, И. Кульчицкий получил от С. Яворского книги и рукописи, принадлежавшие ранее свт. Димитрию (Туптало), митрополиту Ростовскому. Среди них — неоконченная рукопись «Летописца келейного», датированная 1709 годом, — возможно последний список, сделанный при жизни ростовского святителя. Сегодня он хранится в редком фонде Научной библиотеки ИГУ.
Иннокентий собирался в Китай со всей обстоятельностью, решив в столице большинство организационных и хозяйственных вопросов (о подотчетности Синоду, жаловании для членов миссии, необходимых книгах, облачении, церковной утвари и пр.). Перед отъездом он на несколько дней остановился в Москве, чтобы попрощаться со всеми, с кем прослужил 8 лет.
Многотрудный путь его продлился более года. В марте 1722 г. миссия прибыла в Иркутск, где немедленно началась переписка о ее пропуске через китайскую границу. Но в силу сложившихся политических обстоятельств, а главное — из-за неверно истолкованных настроений в Китае, попасть святителю в Пекин так и не удалось. Ожидание разрешения пересечь границу продолжалось более пяти лет.
Все это время святитель жил попеременно то в Селенгинске, то в Иркутске. В Троицком Селенгинском монастыре, ожидая решения своей участи, он занимался проповедью православия среди бурят, приобретал миссионерский опыт. Здесь он изучил бурятский язык, так необходимый на этом поприще. Необходимо было знать особенности национального быта бурят, иерархию родовых отношений, элементы обычного права, чтобы они не вызывали непреодолимых препятствий при крещении. Для убедительности проповеди нужна была глубокая осведомленность о местных верованиях и обрядах. Словом, миссионерской работе неизбежно должна была предшествовать исследовательская. Конечно, определенный опыт был накоплен в монастыре, устроенном в 1681 г. специально для крещения бурят, но, как известно, каждый, приступающий к такой работе, должен пройти свой путь. К тому же будущий святитель, по существу, был первым в этих местах церковным деятелем, обладавшим высшим духовным образованием.
В это же время открылся дар святителя к иконописанию. Его творчество всесторонне описано в работах иркутского историка Т.А. Крючковой.
Следует отметить, что вся эта работа проводилась в условиях почти полного отсутствия денег. Жалование епископу и его свите регулярно задерживали, поэтому членам миссии приходилось самим заботиться о своем пропитании. Большие неудобства причиняло отсутствие возможности платить за жилье, что вынуждало святителя «скитаться со двора на двор». Лишь отчасти выручали добровольные пожертвования купцов.
В 1725 г. умер Петр I, через год с небольшим российский престол заняла Анна Иоанновна, и уже ее указом от 15 января 1727 г. была учреждена Иркутская епархия, независимая от Тобольского митрополита, а Иннокентий Кульчицкий назначен ее епископом.
Как уже говорилось, Сибирь была не самым легким поприщем для священнослужения. Назначение сюда рассматривалось как наказание. Бывали случаи, когда церковные иерархи отказывались ехать сюда. Иркутск же, после бегства В. Косовского, вообще пользовался дурной славой.
У святителя в этом отношении были некоторые преимущества. В ожидании проезда в Китай он провел на территории своей будущей епархии и в Иркутске около пяти лет. Он досконально изучил особенности края, быт и нравы местного населения, специфику духовного управления из Тобольска. Его образование, проповеднический дар, церковно-административный опыт и другие ценные качества были необходимы для упорядочения духовной жизни отдаленного края.
Твердый характер святителя сказался уже в начале его архиерейства. Одной из его первых задач было определение границ епархии, что требовало определенного противоборства с Тобольским митрополитом. Воспринимая нового епископа как своего викария, тот пытался на первых порах подчинить его своей власти и передать епархию в тех же пределах, что были в ведении Валаама Косовского. Иннокентий Кульчицкий сумел настоять на отделении, доказав свою правоту в длительной переписке с Синодом. Правда, документ о разграничении епархий пришел уже после его кончины. Тем не менее, это событие стало определяющим для дальнейшего самостоятельного развития епархии.
Главной задачей архиерея на новом поприще было религиозное и нравственное просвещение паствы. Именно в этом проявились все его знания и опыт, накопленные в течение жизни. Св. Иннокентий принялся за дело с необыкновенной энергией, несмотря на значительно ухудшившееся здоровье.
Для решения задач просвещения было необходимо открыть как можно больше храмов. 43 прихода, существовавшие в епархии ко времени его назначения, безусловно, не удовлетворяли целям поддержания нравственных устоев русских поселенцев в Сибири и миссионерской деятельности среди коренных народов.
За короткий срок, отпущенный св. Иннокентию на архиерейство (1727–1731), было построено или вновь возобновлено 10 церквей (их количество возросло почти на 20 % по сравнению с тем, что было до его назначения).
«Мунгальская школа», открытая Антонием Платковским в 1725 г. при Вознесенском монастыре, находилась в плачевном состоянии, когда епископ решил ее преобразовать. Он переименовал ее в монголо-русскую и сделал своеобразным образовательным центром для иркутского духовенства. Учитывая поголовное невежество местных пастырей, было трудно приблизить организацию образования в школе к тому, что видел святитель в Киеве и Москве. Но требования его к повышению образовательного уровня духовенства были весьма жесткими. Никто не мог претендовать на священническое место, не пройдя краткого курса обучения в этом учебном заведении и не сдав испытаний. Школа была предназначена преимущественно для детей духовенства, представители которого не стремились отдавать своих чад в учение. И в этом направлении святителем были предприняты строгие меры. Каждый священник, не отправивший своего сына в школу, подвергался штрафу в 15 рублей. Эта сумма составляла в те времена значительную часть годового дохода приходского священника.
Как и в Киевской академии, здесь могли учиться дети, не принадлежавшие к священническому сословию, что было очень важно для горожан, поскольку других учебных заведений в Иркутске в то время еще не было.
Школа содержалась за счет скудных средств монастырей, небольших частных пожертвований и в значительной мере за счет личных средств епископа. Он покупал для нее книги, особо редкие издания просил выслать на время, и ученики тиражировали их, переписывая от руки. Среди книг, описанных после кончины святителя в его келье, упомянуты «три псалтири учебные четвертные, московской печати, новые, Часослов, новый же», очевидно, предназначенные для школы. В свободное от служб и монастырских трудов время, архиерей своими руками шил чирки для учеников.
Большое значение св. Иннокентием придавалось церковной проповеди. Население Иркутска не имело возможности ранее слышать нравственные поучения во время церковных служб. Проповеди святителя отличались живым и ярким языком, немного архаичным, но тем более выразительным. Составляя их, он руководствовался, в основном, уроками Стефана Яворского, примерами красноречия из слов Кирилла Транквилиона и свт. Димитрия Ростовского. Как правило, зачин его поучений был составлен в соответствии с классическими примерами проповеднического искусства с привлечением библейских текстов и их интерпретацией, пояснением событий, которым посвящалась служба данного дня. Вторая часть носила более резкий и прямолинейный характер, напоминая своей язвительностью речи Феофана Прокоповича, здесь бичевались пороки, присущие сибирской пастве, прежде всего это разврат и пьянство. «А у нас то и лучшее дело, чтобы вина накупить, хотя бы последнее продать и пропить, лишь бы пьяну быть… О горе нам! Несть в нас воздержания, ибо пьем и едим безвременно, яко скот… От пьянства бо и чревоугодия многа злая в мире сем быша. Адам с Евою веселый рай погубиша; Лот пьяный в кровосмешение с дочерьми смеся. …В том обычае пиянственном и мы ныне пребываем, многие грехи и беззакония во оном вотворяем. Где нечистые блуды? — у пьяниц; где брани? — у пьяниц; где кровопролития? — у пьяниц». Также страстно в проповедях он обличал злоупотребления начальства, гордость и заносчивость сильных мира сего. Сибирская действительность давала многочисленные примеры для подобного рода поучений: в 1718 г. за многочисленные грабежи и разбои был казнен в Петербурге иркутский воевода Ракитин, та же участь за лихоимство постигла в 1721 г. сибирского губернатора М.П. Гагарина.
О том, что местное начальство Бога не боялось, и чувствовало полную безнаказанность, даже зная о судьбе предшественников, говорит пример иркутского вице-губернатора А. Жолобова, в годы правления которого скончался святитель. Описав имущество покойного епископа, а вместе с ним и достояние Вознесенского монастыря, он попытался присвоить часть изъятого. За это и многие другие злоупотребления он тоже впоследствии поплатился головой.
Пытаясь отвратить паству от злых пороков, святитель стремился показать, насколько прекрасен богодарованный окружающий мир. Его поучения проникнуты истинной поэзией: «О человече! для тебя Бог сотворил таковый великий и дивный дом на житие твое, весь сей видимый мир для единого тела видимого и смертного… Небо солнечное и прекрасно звездами украшенное покров тебе; солнце пресветлое светильник в дому твоем, а месяц часов меритель и показатель; ветры тя греют и прохлаждают, земля подножие ногама твоима и матерь добрая, тая носит тя на руках своих, тая от живота своего производит всякую сладость, яко мати млеко… сладость от древ всяких плодов, сладость меду и вина, сладость и цветов благовонных, и зла-то и сребро, камение драгое от земли; зверие кроткие и дивии родятся и служат животу, из тех зверей ризы богатому и нищему… О человече! и море тебе данник: от глубины своея дает тебе рыбы; а воздух птицы кроткие и дикия тебе посылает в подарок, яко царю земному, вся тварь тебе работает: овцы и волы вся, еще же и скоты польския, птицы небесныя и рыбы морския, вся покорена под нози твои, о человече суетный! За то ты благодари Творца своего и кланяйся Ему и разумною душою живи в дарех Божиих, чтобы в них не заблудил во тьму греха…».
Иннокентий Кульчицкий не только сам интенсивно использовал воспитательное воздействие церковной проповеди, он заставлял приходских священников делать то же самое. А поскольку образовательный уровень духовенства был убог, он настоял, чтобы они переписывали печатные поучения известных проповедников и зачитывали их пастве.
Еще одним немаловажным направлением работы святителя в Иркутске стала церковно-судебная деятельность. «Духовный регламент» был его настольной книгой. Одним из наиболее важных дел, рассмотренных епископом, было дело игумена Иова, настоятеля Посольского монастыря с 1716 по 1729 г. Будучи человеком твердых убеждений, он был, по-видимому, одним из тех представителей епархиального управления, на кого полагался епископ. Бескомпромиссный характер игумена не только создал ему авторитет среди духовенства Иркутской епархии, но и послужил причиной его отстранения от пастырской должности. В 1719 г., узнав о провинности своего келейника, он наказал его плетьми, настолько жестоко, что тот через несколько дней умер. Святителю было трудно заниматься этим. Ведь он должен был осудить сподвижника, помогавшего ему в становлении епархии. Следствие, которым руководил его келейник иеромонах Корнилий, было проведено объективно с учетом всех обстоятельств. Оно подтвердило виновность Иова, в результате чего, в соответствии с «Духовным регламентом», тот был лишен сана и отправлен в Троицкий Селенгинский монастырь простым монахом без права священнослужения. Кроме того, ему надлежало выплатить штраф 10 рублей, в счет которого у него, вероятно, были изъяты книги. Иов обладал богатой библиотекой, часть ее сохранилась до наших дней и находится в редком фонде НБ ИГУ. Закон предписывал затем передать дело в гражданский суд, но, учтя преклонный возраст Иова, святитель счел возможным ограничиться принятыми мерами.
Иннокентий Кульчицкий тяжело пережил это событие, ставшее еще одной причиной ухудшения его здоровья. Суровый климат, тяжелые испытания первых лет пребывания в Сибири, нравственное несовершенство иркутской паствы и духовенства, причиняли ему многие страдания. Страшные головные боли преследовали его почти все время его правления. К началу 1731 г. они настолько усилились, что он почти не мог заниматься делами. 27 ноября 1731 г. святитель скончался.
Несмотря на короткий срок управления епархией Иннокентий Кульчицкий оставил выдающийся след в духовной истории Восточной Сибири. Он способствовал самостоятельному развитию Иркутской епархии. Благодаря ему, началась целенаправленная просветительская деятельность в крае, повышен образовательный уровень духовенства, оно получило пример истинного подвижнического священнослужения, а иркутская паства впервые услышала церковную проповедь, составленную в соответствии с канонами проповеднического искусства. Важным элементом нравственного воспитания народа и представителей духовенства стала его церковно-правовая деятельность, показавшая, что зло может быть не только осуждено, но и наказано.
Способность творить чудеса была обнаружена им еще при жизни. «Помощь моя от Господа, сотворшаго небо и землю», — такую запись святителя встречаем на многих книгах, принадлежавших ему. Но особенно сильное ожидание чуда, связанное с его памятью, было отмечено среди иркутян после кончины святителя. В 1800 г. мощи его были обретены нетленными, а еще через четыре года он был причислен к лику святых.
Память святителя свято чтилась не только в Иркутске, но и по всей Сибири. Поклониться его мощам приезжали люди из многих городов России. Имя Иннокентий стало одним из самых популярных в этих местах. В честь святителя оно было присвоено при пострижении будущему апостолу Аляски Иоанну Вениаминову, ныне также причисленному к лику святых. И сегодня первый епископ Иркутский остается для многих образцом подвижничества, верности долгу, нравственности и милосердия.

Епископ Иннокентий: «Когда человек забывает о Боге и о правде Божией, он, по сути, неуправляем»

Епископ Конотопский и Глуховский Иннокентий (Василий Никифорович Шестопаль) родился 8 января 1945 года в городе Горловке Донецкой области в семье рабочего. После окончания семилетней школы с 1959 по 1961 год учился в профессионально-техническом училище, получил специальность столяра. В 1967 году закончил 10 классов в школе рабочей молодежи. С 1964 по 1967 годы проходил военную службу в рядах Советской Армии. После демобилизации в 1968 году поступил в Московскую духовную семинарию, а в 1972 году — в Московскую духовную академию. Работал референтом в Отделе внешних церковных сношений Московского Патриархата. Закончил академию в 1976 году с ученой степенью кандидата богословских наук за работу «Александрийская богословская школа». С 1976 по 1977 год учился в аспирантуре при МДА. 21 октября 1977 года назначен преподавателем Одесской духовной семинарии. Будущий владыка 21 ноября 1977 года принял сан диакона, а 4 декабря — сан священника. 25 марта 1979 года иерей Василий принял монашеский постриг с именем на честь святителя Иннокентия (Вениаминова), митрополита Московского. Решением священного Синода Украинской Православной Церкви 5 октября 1994 года состоялась его хиротония во епископа Тульчинского и Брацлавского. 30 мая 1999 года Преосвященный Иннокентий был назначен на Конотопскую кафедру. Награжден орденами Прп. Сергия Радонежского III степени, Св. равноапостольного великого князя Владимира III и II степени

— Ваше Преосвященство, какие мысли посетили Вас накануне юбилея? Человеку свойственно оглядываться на прожитый путь на рубеже круглых дат.
— Естественно, пройден значительный жизненный путь, и, тщательно анализируя его, согласен с пророком Давидом, что человек суете уподобися. Печалюсь, что нет подвига в жизни моей, угодного Богу. Жизнь действительно очень скоротечна. Прожито много, а сделано, к сожалению, очень мало. Хватит ли этого для спасения?
Жизнь — дар Божий, это талант, врученный каждому живущему на земле. И от того, что мы приобрели на этот талант — другие таланты или закопали его, зависит будущее, вечная участь. Поэтому трепещу и страшусь Страшного Суда Господня, надеясь на Его мил астьосердие, хотя беспристрастен Всевышний и беспристрастна Божественная Правда. Како буду? Не вем! Горе мне!

— Ваша биография до момента поступления в Московскую семинарию очень похожа на биографии, как раньше говорили, миллионов советских парней. Но не может быть, чтобы решение посвятить себя церковному служению пришло внезапно. Как Вы шли к нему?
— Хороший вопрос. Хотя я и принадлежал к миллионам советских парней того времени, но, однако, воспитывался в глубоко верующей православной семье. Я рос среди этих парней, но советским в полном смысле этого слова не был. Советский указывает на партийность. А я даже не был комсомольцем.
Родители мои были благочестивыми верующими людьми. Царство им Небесное, вечный покой и сыновня благодарность им от меня, что воспитали меня верующим человеком. Они строго соблюдали уставы Церкви, особенно мама. С детства с ними ходил в Церковь, посещал святые места, и это формировало мои убеждения в противовес атеистическому обществу. Родители с благоговением относились к священническому сану, почитали священника как священное лицо.

— Кроме родительского, были и другие влияния?
— Читал религиозную литературу, это также способствовало моему выбору. Хотя не обошлось и без внутренней борьбы. Плыть против течения всегда нелегко. Однако старец Троице-Сергиевой Лавры, мой духовник, благословил поступать в Московскую духовную семинарию, что я и сделал после службы в армии. Конечно, я немного страшился этого выбора, так как хрущевский период был очень сложным для Церкви. Закрывались храмы, монастыри, хорошие священники преследовались. Боялся, смогу ли я быть настоящим, достойным священником в грозный период ее истории. Веть абы быть — меня не прельщало.

— Владыка, Вы не спешили принимать священнический сан и сделали это после длительной учебы: сначала в семинарии, затем в академии и аспирантуре, достигнув к тому же степени кандидата богословских наук. Вы любили учиться или считали учебу необходимой базой для будущей пастырской работы?
— И то, и другое. Учиться в Московских духовных школах было очень интересно. Широкий круг лекций, большая разнотемность дисциплин, встречи в актовом зале с видными общественными деятелями, дипломатами, учеными, посещение Святой Лавры и академии советскими и американскими космонавтами, экскурсии по историческим и святым местам — все это давало почву для радости, что ты питомец Московской духовной школы, ученик аввы Сергия Великого, хотя и недостойный. Безусловно, учеба была и как база для будущей пастырской работы.
Недаром Некрасов в своей поэме «Кому на Руси жить хорошо» перебрал все сословия царской России и сделал безошибочный вывод, что если кому-то хорошо жить на Руси — это семинаристу, что убежденно и я подтверждаю. Это был золотой период в моей жизни.
С любовью вспоминаю и Лавру и Московские духовные школы, ее ректоров, профессоров и старцев обители и благодарю от сердца и от души за их нелегкий, титанический и педагогический труд, за их преданность Православию и Святой нашей Матери Церкви в период репрессий. Спаси их, Господи, и храни, Матерь Божия.

— Епархия, которой вы управляете, располагается на земле с богатой православной историей. Чем пополнилась она с того времени, как вы были назначены на Конотопскую кафедру? Развивается ли епархия, стоятся ли новые храмы, растет ли количество верующих? Стремится ли в Церковь молодежь? Какие проблемы в жизни епархии Вас беспокоят?
— Конотопско-Глуховская епархия действительно богата православной историей. Древний Глухов является родиной знаменитых церковных композиторов с мировым именем — Бортнянского и Березовского. Глухов не просто город. В прошлом это знаменитая гетманская столица и оплот Православия. Отсюда казаческие войска выступали на защиту прав православных против поработителей — польской шляхты, пресекали иезуитскую экспансию и униатскую пропаганду. Глухов является родиной знаменитых меценатов — целого родства Терещенко, которые строили не только храмы, но и богадельни, медицинские учреждения, сахарные заводы, фабрики в Глухове, в Киеве и в других городах. Их потомки ежегодно приезжают из разных стран Западной Европы на родину своих предков, могилы которых находятся в кафедральном Свято-Анастасиевском соборе, отстроенном их пращурами.
Воссоединение Украины с Россией связано также с гетманской столицей. В Свято-Николаевском городском соборе в присутствии Петра Великого, который пребывал там и то время, была впервые оглашена анафема предателю Мазепе.
Знаменитая Глинская пустынь была славна духовными старцами. Край известен великими людьми, подвижниками Церкви Христовой, монастырями и храмами. Но, к сожалению, в самом начале прихода к власти безбожников территория моей епархии подверглась самым страшным преследованиям. К примеру, только в одном городе Конотопе до 1918 года было 16 величественных храмов и соборов, а к 1961 году осталось только два. Православие уничтожалось с внешней и внутренней сторон самим жестоким образом. Поэтому по прибытии на кафедру сразу обнаружилось, что религиозность и духовность находятся в самой ранней стадии возрождения. Так, Свято-Вознесенский кафедральный собор находился в плачевном состоянии, нуждался в самом необходимом, прихожан было мало, не было священнического облачения.
При мне Церкви передана Молченская Софрониева мужская пустынь. Она была в прямом смысле грудой развалин, и первые насельники жили в пещерах или подвалах. С этого приходилось начинать. Сейчас многое возрождается. Блаженнейшим Митрополитом Владимиром уже освящен храм в честь пророка Илии. Воссоздан Покровский собор, строится Трапезная вместе с храмом.
В женском Путивльском монастыре в честь Рождества Пресвятой Богородицы восстановлены храм в честь Богоматери и игуменский корпус, реставрировано трапезное помещение, строится монастырская гостиница. Перед входом в обитель на площадке воздвигнут величественный монументальный Святой Крест в честь 2000-летия Рождества Христова.
Как только я прибыл в епархию, многие приходы находились в стадии регистрации. По истечении пяти лет, с момента моего назначения на Конотопскую кафедру, ситуация изменилась. Свято-Вознесенский кафедральный собор отремонтирован и прекрасно расписан, налажено отопление, территория собора заасфальтирована и окультурена, в нем ежедневно стали проводиться богослужения.
За эти годы построены и освящены прекрасные храмы — в г. Шостка в честь Рождества Христова, новый храм в с. Береза Глуховского благочиния, новая колокольня возле Преображенского храма г. Кролевец. Отстроен и освящен храм в с. Мутин Кролевецкого района, новый храм честь Святых Кирилла и Мефодия в с. Волынцево Путивльского благочиния. Многие из храмов освящал Блаженнейший Митрополит Владимир. В декабре прошлого года освящен также новый храм в с. Дубовичи Кролевецкого района, а совсем недавно, 12 января этого года, —
в честь Святаго Архистратига Божия Михаила в с. Козацкое Конотопского района. Немного раньше — с участием Первосвятителя Украинской Православной Церкви — новый храм в честь Преображения Господня в г. Ямполе. Количество верующих в епархии заметно увеличивается, хотя не скажу, что значительно. Религиозность возрождается все же с потугами, и это надо сказать ради объективности. Народ был долго отлучен от церковкой жизни. Во многих местах епархии церквей не было по 80 лет. Ведь Сумская кафедра, куда раньше входила Конотопская епархия, готовилась Советами к ликвидации. Поэтому твердо говорить о значительном возрождении пока не приходится. Но, тем не менее, выше приведенные факты — реальный показатель развития. Если народ строит церкви и отстраиваются монастыри, то с помощью Божьей наступит и духовное возрождение. Добавлю, что сейчас в Конотопе рядом с епархиальным управлением строится новый храм в честь Всех Святых.
За шесть лет моего архиерейского служения на территории епархии выстроена колокольня, открыто 9 новых церквей, из них 6 освящено с участием Предстоятеля нашей Церкви, возрождаются 2 монастыря, строятся новые храмы, есть воскресные школы. Последние, к сожалению, не в большом количестве. Надо учитывать, что в последнее время жизнь стала сложной и тяжелой — людям крайне необходима молитвенная поддержка и духовное руководство. И моя задача заключается в том, чтобы люди чувствовали молитвенную заботу.
Помимо успехов, существует и немало проблем, прежде всего духовных: в епархию стремятся проникнуть филаретовские раскольники, сектанты, наблюдается католическая экспансия, особенно после посещения Украины папой Римским. Хотя исторически ни в Конотопе, ни в районном округе не было римских костелов, теперь он строится в Конотопе, несмотря на многотысячные протесты жителей города, рабочих предприятий, различных учреждений, верующих и духовенства . Причем протесты с многотысячными подписями подавались мной и Президенту страны, и в Госкомитет по делам религий, и губернатору области, и местным городским властям и уполномоченным. Получали в ответ только отписки.

— Ваше Преосвященство, Церковь не может жить изолированно от общества. Об этом говорит и «Социальная концепция УПЦ». Насколько плотно священство вашей епархии сотрудничает с властями, общественными организациями, учебными заведениями, музеями, предприятиями и т.д.?
— Естественно, клир моей епархии, как и вся Полнота нашей Церкви, лечит греховные раны нашего секулярного общества. Мы опекаем две тюрьмы — в Гамалеевке Шосткинского района и в самом Конотопе. По мере возможности снабжаем заключенных продуктами питания, религиозной литературой, проводим с ними духовно-воспитательную работу. В Гамалеевской тюрьме каждую пятницу совершаются богослужения в храме, где наши подопечные могут исповедоваться, креститься, причащаться и участвовать в службах. В Конотопской тюрьме с помощью епархиальных средств строится храм. Заключены договоры сотрудничества с силовыми структурами, армейскими формированиями, милицейскими подразделениями, проводим для них лекции, совершаем экскурсии, снабжаем церковной литературой и т.д.
Занимаемся благотворительной деятельностью. В Средино-Буде при Свято-Николаевском храме устроена богадельня для престарелых на тридцать человек. В Будище Глуховского района клир опекает больных с психическими расстройствами. В пгт Воронеж духовенство курирует инвалидный дом. Конотопская центральная районная больница частично снабжается епархией продуктами питания, овощами, канцелярскими и пишущими принадлежностями. Музей этой больницы пополнили наши экспонаты. Духовенство епархии участвует в общественных мероприятиях, посвященных историческим и юбилейным событиям как области, в праздновании Дня города, встречаемся с властями местного, районного и областного уровня.
Дважды принимал Президента Украины Л.Д. Кучму, который посещал монастыри епархии: Печерский Софрониевый и Молченскую обители. Эти святыни навещал и Виктор Янукович, будучи премьер-министром Украины.
Встречаемся с руководителями различных городских предприятий, участвуем в мероприятиях, посвященных профессиональным праздникам, присутствуем на торжественных митингах и выступаем, где бы они ни проходили — в кинотеатрах, на стадионах или в рабочих цехах. Награждаем тех руководителей, которые внесли свой вклад в развитие церковной жизни. Совершаем общественные панихиды на мемориалах, посвященных памяти жертвам Великой Отечественной войны, чернобыльцам и погибшим от голодомора.

— Вы родились на востоке Украины, в Донбассе, учились в Москве, несли послушание на юге страны — в Одессе, в центральной ее части — на Тульчинской кафедре, теперь управляете северной епархией. До какого-то времени народ, который окружал Вас, по преимуществу православный, был единым. В чем причина сегодняшних нестроений в Церкви и обществе?
— Безусловно, причиной сегодняшних нестроений в Церкви и в обществе является грех. Люди забыли страх Божий. Гордость овладела человеком, сделала его самоуверенным. Псевдодемократия расхолаживает нравственность человека. Евангельские заповеди подменяются другими ценностями. Хотя, на самом деле, это не ценности, а пороки. Когда человек забывает о Боге и о правде Божией, он, по сути, неуправляем. Отсюда греховная вседозволенность, которая порождает нестроения.

— Каковы, на Ваш взгляд, сегодняшние приоритетные задачи Церкви?
— Прежде всего духовно-нравственные — просвещение и воцерковление молодежи, работа с детьми. Это очень важно. Немаловажно также противодействие сектантским течениям, как новомодным, так и прошлых лет.

— Что Вы можете пожелать молодому поколению священников с высоты своего возраста и опыта?
— Любите, мои дорогие собратья-служители у Святого Престола, свое призвание и благодарите Бога день и ночь, что Он удостоил нас высокой чести быть Его священнослужителями. Со страхом Божиим и с любовью совершайте свое служение, то служение, в которое желают проникнуть ангелы, желают и не могут, как об этом говорит Священное Писание.
Тут лучше апостола Петра не скажешь. Он пишет в своем первом послании так: «Вы — род избранный, царственное священство, народ святый, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный свой свет, Которому подобает от нас честь и слава во веки веков».
Помоги нам всем, Господи, выполнять то, что мы читаем в священнических молитвах.

Беседовал Валерий Полищук

Василий Ключевский

Благотворительность вот слово с очень спорным значением и с очень простым смыслом. Его многие различно толкуют и все одинаково понимают. Спросите, что значит делать добро ближнему, и возможно, что получите столько же ответов, сколько у вас собеседников. Но поставьте их прямо пред несчастным случаем, пред страдающим человеком с вопросом, что делать — и все будут готовы помочь, кто чем может. Чувство сострадания так просто и непосредственно, что хочется помочь даже тогда, когда страдающий не просит о помощи, даже тогда, когда помощь ему вредна и даже опасна, когда он может злоупотребить ею. На досуге можно размышлять и спорить об условиях правительственных ссуд нуждающимся, об организации и сравнительном значении государственной и общественной помощи, об отношении той и другой к частной благотворительности, о доставке заработков нуждающимся, о деморализующем влиянии дарового пособия; на досуге, когда минует беда, и мы обо всем этом подумаем и поспорим. Но когда видишь, что человек тонет, первое движение — броситься к нему на помощь, не спрашивая, как и зачем он попал в воду и какое нравственное впечатление произведет на него наша помощь. При обсуждении участия, какое могут принять в деле помощи народу правительство, земство и общество, надобно разделять различные элементы и мотивы: экономическую политику, принимающую меры, чтобы вывести труд и хозяйство народа из неблагоприятных условий, и следствия помощи, могущие оказаться невыгодными с точки зрения полиции и общественной дисциплины, и возможность всяких злоупотреблений. Все это соображения, которые относятся к компетенции подлежащих ведомств, но которых можно не примешивать к благотворительности в собственном смысле. Нам, частным лицам, открыта только такая благотворительность, а она может руководиться лишь нравственным побуждением, чувством сострадания к страдающему. Лишь бы помочь ему остаться живым и здоровым, а если он дурно воспользуется нашей помощью, это его вина, которую, по миновании нужды, позаботятся исправить подлежащие власти и влияния.
Так понимали у нас частную благотворительность в старину; так, без сомнения, понимаем ее и мы, унаследовав путем исторического воспитания добрые понятия и навыки старины.
Древнерусское общество под руководством Церкви в продолжение веков прилежно училось понимать и исполнять и вторую из двух основных заповедей, в которых заключаются весь закон и пророки, — заповедь о любви к ближнему. При общественной безурядице, при недостатке безопасности для слабого и защиты для обижаемого, практика этой заповеди направлялась преимущественно в одну сторону: любовь к ближнему полагали, прежде всего, в подвиге сострадания к страждущему, ее первым требованием признавали личную милостыню. Идея этой милостыни полагалась в основание практического нравоучения; потребность в этом подвиге воспитывалась всеми тогдашними средствами духовно-нравственной педагогики. Любить ближнего — это прежде всего накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице. Человеколюбие на деле значило нищелюбие. Благотворительность была не столько вспомогательным средством общественного благоустройства, сколько необходимым условием личного нравственного здоровья: она больше нужна была самому нищелюбцу, чем нищему. Целительная сила милостыни полагалась не столько в том, чтобы утереть слезы страждущему, уделяя ему часть своего имущества, сколько в том, чтобы, смотря на его слезы и страдания, самому пострадать с ним, пережить то чувство, которое называется человеколюбием. Древнерусский благотворитель, «христолюбец» менее помышлял о том, чтобы добрым делом поднять уровень общественного благосостояния, чем о том, чтобы возвысить уровень собственного духовного совершенствования. Когда встречались две древнерусские руки, одна с просьбой Христа ради, другая с подаяньем во имя Христово, трудно было сказать, которая из них большие подавала милостыни другой: нужда одной и помощь другой сливались во взаимодействии братской любви обеих. Вот почему древняя Русь понимала и ценила только личную, непосредственную, благотворительность, милостыню, подаваемую из руки в руку, при том «отай», тайком не только от стороннего глаза, но и от собственной «шуйцы». Нищий был для благотворителя лучший богомолец, молитвенный ходатай, душевный благодетель. «В рай входят святой милостыней, — говорили в старину: — нищий богатым питается, а богатый нищего молитвой спасается». Благотворителю нужно было воочию видеть людскую нужду, которую он облегчал, чтобы получить душевную пользу; нуждающийся должен был видеть своего милостивца, чтобы знать, за кого молиться. Древнерусские цари накануне больших праздников, рано по утрам, делали тайные выходы в тюрьмы и богадельни, где из собственных рук раздавали милостыню арестантам и призреваемым, также посещали и отдельно живших убогих людей. Как трудно изучить и лечить болезни по рисунку или манекену больного организма, так казалась малодействительной заочная милостыня. В силу того же взгляда на значение благотворительного дела нищенство считалось в древней Руси не экономическим бременем для народа, не язвой общественного порядка, а одним из главных средств нравственного воспитания народа, состоящим при церкви практическим институтом общественного благонравия. Как в клинике необходим больной, чтобы научиться лечить болезни, так в древнерусском обществе необходим был сирый и убогий, чтобы воспитать уменье и навык любить человека. Милостыня была дополнительным актом церковного богослужения, практическим требованием правила, что вера без дел мертва. Как живое орудие душевного спасения, нищий нужен был древнерусскому человеку во все важные минуты его личной и семейной жизни, особенно в минуты печальные. Из него он создал идеальный образ, который он любил носить в мысли, как олицетворение своих лучших чувств и помышлений. Если бы чудодейственным актом законодательства или экономического прогресса и медицинского знания вдруг исчезли в древней Руси все нищие и убогие, кто знает, может быть, древнерусский милостивец почувствовал бы некоторую нравственную неловкость, подобно оставшемуся без посоха, на который он привык опираться; у него оказался бы недочет в запасе средств его душевного домостроительства.
Трудно сказать, в какой степени такой взгляд на благотворительность содействовал улучшению древнерусского общежития. Никакими методами социологического изучения нельзя вычислить, какое количество добра вливала в людские отношения эта ежедневная, молчаливая, тысячерукая милостыня, насколько она приучала людей любить человека и отучала бедняка ненавидеть богатого. Явственнее и осязательнее обнаруживалось значение такой личной милостыни, когда нужда в благотворительной помощи вызывалась не горем отдельных несчастливых жизней, а народным физическим бедствием. Природа нашей страны издавна была доброй, но иногда бывала своенравной матерью своего народа, который, может быть, сам же и вызывал ее своенравие своим неуменьем обращаться с ней. Недороды и неурожаи были нередки в древней Руси. Недостаток экономического общения и административной распорядительности превращал местные недоборы продовольствия в голодные бедствия.
Такое бедствие случилось в начале ХVII в., при царе Борисе. В 1601 году, едва кончился весенний сев, полили страшные дожди и лили все лето. Полевые работы прекратились. Хлеб не вызрел, до августа нельзя было начать жатву, а на Успеньев день неожиданно ударил крепкий мороз и побил недозревший хлеб, который почти весь остался в поле. Люди кормились остатками старого хлеба, а на следующий год посеялись кое-как собранным зяблым зерном нового урожая; но ничего не взошло, все осталось в земле, и наступил трехлетний голод. Царь не жалел казны, щедро раздавал в Москве милостыню, предпринял обширные постройки, чтобы доставить заработок нуждающимся. Прослышав об этом, народ толпами повалил в Москву из неурожайных провинций, чем усилил нужду в столице. Началась сильная смертность: только в трех казенных столичных скудельницах, куда царь велел подбирать бесприютные жертвы, за два года 4 месяца их насчитали 127 тыс. Но беда создана была в значительной мере искусственно. Хлеба оставалось довольно от прежних урожаев. После, когда самозванцы наводнили Русь шайками поляков и казаков, которые своими опустошениями прекратили посевы на обширных пространствах, этого запасного хлеба много лет хватало не только на своих, но и на врагов. При первых признаках неурожая начала разыгрываться хлебная спекуляция. Крупные землевладельцы заперли свои склады. Скупщики пустили все в оборот, деньги, утварь, дорогое платье, чтобы забрать продажный хлеб. Те и другие не пускали ни зерна на рынок, выжидая высоких цен, радуясь, по выражению современника, барышам, «конца же вещи не разумеюще, сплетены смуты слагающе и народ смущающее». Хлебные цены были взбиты на страшную высоту: четверть ржи с 20 тогдашних копеек скоро поднялась до 6 р., равнявшихся нашим 60 р., т. е. вздорожала в 30 раз! Царь принимал строгие и решительные меры против зла, запретил винокурение и пивоварение, велел сыскивать скупщиков и бить кнутом на рынках нещадно, переписывать их запасы и продавать в розницу понемногу, предписывал обязательные цены и карал тяжкими штрафами тех, кто таил свои запасы.
Сохранившийся памятник вскрыл нам одну из частных благотворительных деятельностей, которые в то время работали внизу, на местах, когда царь боролся с народным бедствием наверху. Жила тогда в своем имении вдова-помещица, жена зажиточного провинциального дворянина, Ульяна Устиновна Осорьина. Это была простая, обыкновенная добрая женщина древней Руси, скромная, боявшаяся чем-нибудь стать выше окружающих. Она отличалась от других разве только тем, что жалость к бедному и убогому, — чувство, с которым русская женщина на свет родится, — в ней была тоньше и глубже, обнаруживалась напряженнее, чем во многих других и, развиваясь от непрерывной практики, постепенно наполнила все ее существо, стала основным стимулом ее нравственной жизни, ежеминутным влечением ее вечно деятельного сердца. Еще до замужества, живя у тетки по смерти родителей, она обшивала всех сирот и немощных вдов в ее деревне, и часто до рассвета не гасла свеча в ее светлице. По выходе ее замуж свекровь поручила ей ведение домашнего хозяйства, и невестка оказалась умной и распорядительной хозяйкой. Но привычная мысль о бедном и убогом не покидала ее среди домашних и семейных хлопот. Она глубоко усвоила себе христианскую заповедь о тайной милостыне. Бывало, ушлют ее мужа на царскую службу куда-нибудь в Астрахань года на два или на три. Оставшись дома и коротая одинокие вечера, она шила и пряла, рукоделье свое продавала и выручку тайком раздавала нищим, которые приходили к ней по ночам. Не считая себя в праве брать что-нибудь из домашних запасов без спроса у свекрови, она однажды прибегла даже к маленькому лукавству с благотворительной целью, о котором позволительно рассказать, потому что его не скрыл ее почтительный сын в биографии матери. Ульяна была очень умеренна в пище, только обедала, не завтракала и не полдничала, что очень тревожило свекровь, боявшуюся за здоровье молодой невестки. Случился на Руси один из нередких неурожаев, и в муромском краю наступил голод. Ульяна усилила обычную свою тайную милостыню и, нуждаясь в новых средствах, вдруг стала требовать себе полностью завтраков и полдников, которые, разумеется, шли в раздачу голодающим. Свекровь полушутливо заметила ей: что это подеялось с тобой, дочь моя? Когда хлеба было вдоволь, тебя, бывало, не дозовешься ни к завтраку, ни к полднику, а теперь, когда всем стало есть нечего, у тебя какая охота к еде припала. — Пока не было у меня детей, — отвечала невестка, — мне еда и на ум не шла, а как пошли ребята родиться, я отощала и никак не могу наесться, не только что днем, но часто и ночью так и тянет к еде; только мне стыдно, матушка, просить у тебя. Свекровь осталась довольна объяснением своей доброй лгуньи и позволила ей брать себе пищи, сколько захочется, и днем, и ночью.
Эта постоянно возбужденная сострадательная любовь к ближнему, обижаемому жизнью, помогла Ульяне легко переступить через самые закоренелые общественные предрассудки древней Руси. Глубокая юридическая и нравственная пропасть лежала между древнерусским барином и его холопом: последний был для первого по закону не лицом, а простою вещью. Следуя исконному туземному обычаю, а может быть, и греко-римскому праву, не вменявшему в преступление смерти раба от побей господина, русское законодательство еще в ХIV в. провозглашало, что если господин «огрешится» неудачным ударом убьет своего холопа или холопку, за это его не подвергать суду и ответственности. Церковь долго и напрасно вопияла против такого отношения к крепостным людям. Десятками наполняя дворы зажиточных землевладельцев, плохо одеваемая и всегда содержимая впроголодь, челядь составляла толпу домашних нищих, более жалких сравнительно с вольными публичными нищими. Древнерусская церковная проповедь так и указывала на них господам, как на ближайший предмет их сострадания, призывая их позаботиться о своих челядинцах прежде, чем протягивать руку с благотворительной копейкой нищему, стоящему на церковной паперти. В усадьбе Ульяны было много челяди. Она ее хорошо кормила и одевала, не баловала, но щадила, не оставляла без дела, но задавала каждому работу по силам и не требовала от нее личных услуг, что могла, все делала для себя сама, не допускала даже разувать себя и подавать воды умыться. При этом она не позволяла себе обращаться к крепостным с кличками, какими душевладельческая Русь вплоть до самого 19 февраля 1861 года окрикивала своих людей: Ванька, Машка, но каждого и каждую называла настоящим именем. Кто, какие социальные теории научили ее, простую сельскую барыню ХVI века, стать в такие прямые и обдуманные отношения к низшей подвластной братии?
Она была уже в преклонных летах когда ее постигло последнее и самое тяжкое благотворительное испытание. Лукавый бес, добра ненавистник, давно уже суетившийся около этой досадной ему женщины и всегда ею посрамляемый, раз со злости пригрозил ей: погоди же! Будешь ты у меня чужих кормить, когда я тебя самое на старости лет заставлю околевать с голоду. Такой добродушно-набожной комбинацией объяснено в биографии происхождение постигшей добрую женщину беды. Похоронив мужа, вырастив сыновей и поставив их на царскую службу, она уже помышляла о вечном устроении собственной души, но все еще тлела перед Богом любовью к ближнему, как тлеет перед образом догорающая восковая свечка. Нищелюбие не позволило ей быть запасливой хозяйкой. Домовое продовольствие она рассчитывала только на год, раздавая остальное нуждающимся. Бедный был для нее какой-то бездонной сберегательной кружкой, куда она с не насыщаемым скопидомством все прятала да прятала все свои сбережения и излишки. Порой у нее в дому не оставалось ни копейки от милостыни, и она занимала у сыновей деньги, на которые шила зимнюю одежду для нищих, а сама, имея уже под 60 лет, ходила всю зиму без шубы. Начало страшного голодного трехлетия при царе Борисе застало ее в нижегородской вотчине совсем неприготовленной. С полей своих она не собрала ни зерна, запасов не было, скот пал почти весь от бескормицы. Но она не упала духом, а бодро принялась за дело, распродала остаток скота, платье, посуду, все ценное в доме и на вырученные деньги покупала хлеб, который и раздавала голодающим, ни одного просящего не отпускала с пустыми руками и особенно заботилась о прокормлении своей челяди. Тогда многие расчетливые господа просто прогоняли с дворов своих холопов, чтобы не кормить их, но не давали им отпускных, чтобы после воротить их в неволю. Брошенные на произвол судьбы среди всеобщей паники, холопы принимались воровать и грабить. Ульяна больше всего старалась не допустить до этого своих челядинцев и удерживала их при себе, сколько было у ней силы. Наконец, она дошла до последней степени нищеты, обобрала себя дочиста, так что не в чем стало выйти в церковь. Выбившись из сил, израсходован весь хлеб до последнего зерна, она объявила своей крепостной дворне, что кормить ее больше она не может, кто желает, пусть берет свои крепости или отпускные и идет с Богом на волю. Некоторые ушли от нее, и она проводила их с молитвой и благословением; но другие отказались от воли, объявили, что не пойдут, скорее умрут со своей госпожой, чем покинут ее. Она разослала своих верных слуг по лесам и полям собирать древесную кору и лебеду и принялась печь хлеб из этих суррогатов, которыми кормилась с детьми и холопами, даже ухитрялась делиться с нищими, «потому что в то время нищих было без числа», лаконически замечает ее биограф. Окрестные помещики с упреком говорили этим нищим: зачем это вы заходите к ней? Чего взять с нее? Она и сама помирает с голоду. — А мы вот что скажем, — говорили нищие: — много обошли мы сел, где нам подавали настоящий хлеб, да и он не елся нам так всласть, как хлеб этой вдовы — как бишь ее? Многие нищие не умели и назвать ее по имени. Тогда соседи-помещики начали подсылать к Ульяне за ее диковинным хлебом: отведав его, они находили, что нищие были правы, и с удивлением говорили меж себя: мастера же ее холопы хлебы печь! С какой любовью надобно подавать нищему ломоть хлеба, не безукоризненного в химическом отношении, чтобы этот ломоть становился предметом поэтической легенды тотчас, как был съедаем! Два года терпела она такую нищету и не опечалилась, не пороптала, не дала безумия Богу, не изнемогла от нищеты, напротив, была весела, как никогда прежде. Так заканчивает биограф свой рассказ о последнем подвиге матери. Она и умерла вскоре по окончании голода, в начале 1604 г. Предания нашего прошлого не сохранили нам более возвышенного и трогательного образца благотворительной любви к ближнему.
Никто не сосчитал, ни один исторический памятник не записал, сколько было тогда Ульян в Русской земле и какое количество голодных слез утерли они своими добрыми руками. Надобно полагать, что было достаточно и других, потому что Русская земля пережила те страшные годы, обманув ожидания своих врагов. Здесь частная благотворительность шла навстречу усилиям государственной власти. Но не всегда так бывает. Частная благотворительность страдает некоторыми неудобствами. Обыкновенно она оказывает случайную и мимолетную помощь и часто не настоящей нужде. Она легко доступна злоупотреблению: вызываемая одним из самых глубоких и самых нерасчетливых чувств, какие только есть в нравственном запасе человеческого сердца, она не может следить за своими собственными следствиями. Она чиста в своем источнике, но легко поддается порче в своем течении. Здесь она против воли благотворителей и может разойтись с требованиями общественного блага и порядка. Петр Великий, усиливавшийся привести в производительное движение весь наличный запас рабочих сил своего народа, вооружился против праздного нищенства, питаемого частной милостыней. В 1705 г. он указал рассылать по Москве подъячих с солдатами и приставами ловить бродячих нищих и наказывать, деньги у них отбирать, милостыни им не подавать, а подающих хватать и подвергать штрафу; благотворители должны были доставлять свои подаяния в богадельни, существовавшие при церквах. Петр вооружился против частной милостыни во имя общественной благотворительности, как учреждения, как системы богоугодных заведений. Общественная благотворительность имеет свои преимущества: уступая частной милостыне в энергии и качестве побуждений, в нравственно-воспитательном действии на обе стороны, она разборчивее и действительнее по своим практическим результатам оказывает нуждающемуся более надежную помощь, дает ему постоянный приют.
Мысль об общественной благотворительности, разумеется, с особенной силой возбуждалась во времена народных бедствий, когда количество добра требуется прежде, чем спрашивают о качестве побуждений добродеяния. Так было в Смутное время. В 1609 г. второй самозванец осаждал Москву . Повторились явления Борисова времени. В столице наступил страшный голод. Хлеботорговцы устроили стачку, начали всюду скупать запасы и ничего не пускали на рынок, выжидая наибольшего подъема цен. За четверть ржи стали спрашивать 9 тогдашних рублей, т. е. Свыше 100 р. на наши деньги. Царь Василий Шуйский приказал продавать хлеб по указной цене — торговцы не слушались. Он пустил в действие строгость законов — торговцы прекратили рискованный подвоз закупленного ими по провинциям хлеба в осажденную столицу. Мало того, по московским улицам и рынкам полилась из тысяч уст оппозиционная публицистика, начали говорить, что все беды, и вражий меч, и голод падают на народ потому, что царь несчастлив. Тогда в московский Успенский собор созвано было небывалое народное собрание. Патриарх Гермоген сказал сильную проповедь о любви и милосердии; за ним сам царь произнес речь, умоляя кулаков не скупать хлеба, не поднимать цен. Но борьба обеих высших властей, церковной и государственной, с народной психологией и политической экономией была безуспешна. Тогда светлая мысль, одна из тех, какие часто приходят в голову добрым людям, осенила царя и патриарха. Древнерусский монастырь всегда был запасной житницей для нуждающихся, ибо церковное богатство, как говорили пастыри нашей Церкви, нищих богатство. Жил тогда на Троицком подворье в Москве келарь Троицкого Сергиева монастыря, отец Авраамий, обладавший значительными запасами хлеба. Царь и патриарх уговорили его выслать несколько сот четвертей на московский рынок по 2 р. за четверть. Это была больше психологическая, чем политико-экономическая операция: келарь выбросил на рынок многолюдной столицы всего только 200 мер ржи; но цель была достигнута. Торговцы испугались, когда пошел слух, что на рынок тронулись все хлебные запасы этого богача-монастыря, считавшиеся неисчерпаемыми, и цена хлеба надолго упала до 2 рублей. Через несколько времени Авраамий повторил эту операцию с таким же количеством хлеба и с прежним успехом.
На долю ХVII-го века выпало печальное преимущество тяжелым опытом понять и оценить всю важность поставленного еще на Стоглавом соборе вопроса об общественной благотворительности, как вопроса законодательства и управления, и перенести его из круга действия личного нравственного чувства в область общественного благоустройства. Тяжелые испытания привели к мысли, что государственная власть своевременными мерами может ослабить или предотвратить бедствия нуждающихся масс и даже направить частную благотворительность. В 1654 г. началась и при очень неблагоприятных условиях продолжалась война с Польшей за Малороссию. Эпидемия опустошила деревни и села и уменьшила производство хлеба. Падение курса выпущенных в 1656 г. кредитных медных денег с номинальной стоимостью серебряных усилило дороговизну: цена хлеба, с начала войны удвоившаяся, к началу 1660-х годов в иных местах поднялась до 30-40 руб. за четверть ржи на наши деньги. В 1660 г. сведущие люди из московского купечества, призванные для совещания с боярами о причинах дороговизны и о средствах ее устранения, между прочим указали на чрезвычайное развитие винокурения и пивоварения и предложили прекратить продажу вина в питейных заведения, закрыть винные заводы, также принять меры против скупки хлеба и не допускать скупщиков и кулаков на хлебные рынки раньше полудня, наконец, переписать запасы хлеба, заготовленные скупщиками, перевезти их в Москву на казенный счет и продавать здесь бедным людям, а скупщикам заплатить из казны по их цене деньгами. Как только тяжесть положения заставила вдуматься в механизм народнохозяйственного оборота, тотчас живо почувствовалось, что может сделать государственная власть для устранения возникающих в нем замешательств.
В эти тяжелые годы стоял близко к царю человек, который добрым примером показал, как можно соединить частную благотворительность с общественной и на чувстве личного сострадания построить устойчивую систему благотворительных учреждений. Это был Ф. М. Ртищев, ближний постельничий, как бы сказать обер-гофмейстер при дворе царя Алексея Михайловича, а потом его дворецкий, т. е. министр двора. Этот человек — одно из лучших воспоминаний, завещанных нам древнерусской стариной. Один из первых насадителей научного образования в Москве ХVII века, он принадлежал к числу крупных государственных умов Алексеева времени, столь обильного крупными умами. Ему приписывали и мысль упомянутой кредитной операции с медными деньгами, представлявшей небывалую новость в тогдашней финансовой политике, и не его вина, если опыт кончился не благополучно. Много занятый по службе, пользуясь полным доверием царя и царицы и большим уважением придворного общества, воспитатель царевича Алексея, Ртищев поставил задачей своей частной жизни служение страждущему и нуждающемуся человечеству. Помощь ближнему была постоянной потребностью его сердца, а его взгляд на себя и на ближнего сообщал этой потребности характер ответственного, но непритязательного нравственного долга. Ртищев принадлежал к числу тех редких и немного странных людей, у которых совсем нет самолюбия, по крайней мере, в простом ходячем смысле этого слова. Наперекор природным инстинктам и исходным людским привычкам, в заповеди Христовой любить ближнего своего, как самого себя, он считал себя способным исполнять только первую часть: он и самого себя любил только для ближнего, считая себя самым последним из своих ближних, о котором не грешно подумать разве только тогда, когда уже не о ком больше думать- совершенно евангельский человек, правая щека которого сама собою без хвастовства и расчета подставлялась ударившему по левой, как будто это было требованием физического закона или светского приличия, а не подвигом смирения. Ртищев не понимал обиды, как иные не знают вкуса в вине, не считая этого за воздержание, а просто не понимая, как это можно пить такую неприятную и бесполезную вещь. Своему обидчику он первый шел навстречу с просьбой о прощении и примирении. С высоты своего общественного положения он не умел скользить высокомерным взглядом поверх людских голов, останавливаясь на них лишь для того, чтобы сосчитать их. Человек не был для него только счетной единицей, особенно человек бедный и страждущий. Высокое положение только расширило, как бы сказать, пространство его человеколюбия, дав ему возможность видеть, сколько живет на свете людей, которым надо помочь, и его сострадательное чувство не довольствовалось помощью первому встречному страданию. С высоты древнерусского сострадания личному, конкретному горю, вот тому или этому несчастному человеку, Ртищев умел подняться до способности соболезновать людскому несчастью, как общему злу, и бороться с ним, как со своим личным бедствием. Потому случайные и прерывистые вызовы личной благотворительности он хотел превратить в постоянно действующую общественную организацию, которая подбирала бы массы труждающихся и обремененных, облегчай им несение тяжкой повинности жизни. Впечатления польской войны могли только укрепить эту мысль. Сам царь двинулся в поход, и Ртищев сопровождал его, как начальник его походной квартиры. Находясь по должности в тылу армии, Ртищев видел ужасы, какие оставляет после себя война и которых обыкновенно не замечают сами воюющие — те, которые становятся их первыми жертвами. Тыл армии — тяжкое испытание и лучшая школа человеколюбия: тот уже неотступно полюбит человека, кто с перевязочной линии не унесет ненависти к людям. Ртищев взглянул на отвратительную работу войны, как — на жатву своего сердца, как на печально-обильный благотворительный урожай. Он страдал ногами, и ему трудно было ездить верхом. По дороге он кучами подбирал в свой экипаж больных, раненых, избитых и разоренных, так что иногда и ему не оставалось места и, пересев на коня, он плелся за своим импровизованным походным лазаретом до ближнего города, где тотчас нанимал дом, куда, сам кряхтя от боли, сваливал свою охающую и стонущую братию, устроял ей содержание и уход за ней и даже неизвестно каким образом набирал врачебный персонал, «назиратаев и врачев им и кормителей устрояше, во упокоение их и врачевание от имения своего им изнуряя», как вычурно замечает его биограф. Так обер-гофмейстер двора его величества сам собою превратился в печальника Красного Креста, им же и устроенного на собственные средства. Впрочем, в этом деле у него была тайная денежная и сердечная пособница, которую выдал истории тот же болтливый биограф. В своем молчаливом кармане Ртищев вез на войну значительную сумму, тихонько сунутую ему царицей Марьей Ильиничной и биограф нескромным намеком дает понять, что перед походом они уговорились принимать в задуманные ими временные военные госпитали даже пленных врагов, нуждавшихся в госпитальной помощи. Надобно до земли поклониться памяти этих людей, которые безмолвной экзегетикой своих дел учат нас понимать слова Христа: любите враги ваша, добротворите ненавидящим вас. Подобные дела повторились и в ливонском походе царя, когда в 1656 г. началась война со Швецией.
Можно думать, что походные наблюдения и впечатления не остались без влияния на план общественной благотворительности, составившийся в уме Ртищева. Этот план рассчитан был на самые больные язвы тогдашней русской жизни. Прежде всего крымские татары в ХVI и ХVII вв. сделали себе прибыльный промысел из разбойничьих нападений на Русскую землю, где они тысячами и десятками тысяч забирали пленных, которых продавали в Турцию и другие страны. Чтобы спасти и воротить домой этих пленных, московское правительство устроило их выкуп на казенный счет, для чего ввело особый общий налог, полоняничные деньги. Этот выкуп назывался «общей милостыней», в которой все должны были участвовать: и царь, и все православные христиане, его подданные. По соглашению с разбойниками были установлены порядок привоза пленного товара и тариф, по которому он выкупался, смотря по общественному положению пленников. Выкупные ставки во времена Ртищева были довольно высоки: за людей, стоявших в самом низу тогдашнего общества, за крестьян и холопов назначено было казенного окупа около 250 р. на наши деньги за человека; за людей высших классов платили тысячи. Но государственное воспособление выкупу было недостаточно. Насмотревшись во время походов на страдания пленных, Ртищев вошел в соглашение с жившим в России купцам греком, который, ведя дела с магометанским востоком, на свой счет выкупал много пленных христиан. Этому доброму человеку Ртищев передал капитал в 17 тыс. рублей на наши деньги, к которому грек, принявший на себя операцию выкупа, присоединил свой вклад, и таким образом составилась своего рода благотворительная компания для выкупа русских пленных у татар. Но верный уговору с царицей, Ртищев не забывал и иноземцев, которых плен забрасывал в Россию, облегчал их тяжелое положение своим ходатайством и милостыней.
Московская немощеная улица ХV в. была очень не опрятна: среди грязи несчастие, праздность и порок сидели, ползали и лежали рядом; нищие и калеки вопили к прохожим о подаянии, пьяные валялись на земле. Ртищев составил команду рассыльных, которые подбирали этот люд с улиц в особый дом, устроенный им на свой счет, где больных лечили, а пьяных вытрезвляли и потом, снабдив необходимым, отпускали, заменяя их новыми пациентами. Для престарелых, слепых и других калек, страдавших неизлечимыми недугами, Ртищев купил другой дом, тратя на их содержание свои последние доходы. Этот дом под именем Больницы Федора Ртищева существовал и после его смерти, поддерживаемый доброхотными даяниями. Так Ртищев образовал два типа благотворительных заведений: амбулаторный приют для нуждающихся во временной помощи и постоянное убежище — богадельню для людей, которых человеколюбие должно было взять на свои руки до их смерти. Но он прислушивался к людской нужде и вне Москвы и здесь продолжал дело своей предшественницы Ульяны Осорьиной: кстати сказать, и его мать звали Ульяной. Случился голод в Вологодском краю. Местный архиепископ помогал голодающим, сколько мог. Ртищев, растратив деньги на свои московские заведения, продал все свое лишнее платье, всю лишнюю домашнюю утварь, которой у него, богатого барина, было множество, и послал вырученные деньги вологодскому владыке, который, прибавив к пожертвованию и свою малую толику, прокормил много бедного народа.
С осторожным и глубоко сострадательным вниманием останавливался Ртищев перед новым родом людей, нуждавшимся в сострадательном внимании, который во времена Иулиании только зарождался: в ХVII в. сложилось крепостное состояние крестьян. Личная свобода крестьян была одною из тех жертв, какие наше государство в ХVI в. было вынуждено принести в борьбе за свою целость и внешнюю безопасность. Биограф Ртищева только двумя-тремя чертами обозначил его отношение к этому новому поприщу благотворения, но чертами, трогающими до глубины души. Будучи крупным землевладельцем, он однажды должен был, нуждаясь в деньгах, продать свое село Ильинское. Сторговавшись с покупщиком, он сам добровольно уменьшил условленную цену, но при этом подвел нового владельца к образу и заставил его побожиться, что он не увеличит человеколюбиво рассчитанных повинностей, какие отбывали крестьяне села в пользу прежнего барина — необычная и немного странная форма словесного векселя, взятого на совесть векселедателя. Поддерживая щедрыми ссудами инвентарь своих крестьян, он больше всего боялся расстроить это хозяйство непосильными оброками и барщинными работами и недовольно хмурил брови всякий раз, когда в отчетах управляющих замечал приращение барского дохода. Известно, как заботился древнерусский человек о загробном устроении своей души с помощью вкладов, посмертной молитвы и поминовения. Вотчины свои Ртищев завещал своей дочери и зятю кн. Одоевскому. Он заказал наследникам отпустить всех своих дворовых на волю. Тогда законодательство еще не выработало порядка увольнения крепостных крестьян с землей целыми обществами. «Вот как устроите мою душу, — говорил Ртищев перед смертью зятю и дочери; — в память по мне будьте добры к моим мужикам, которых я укрепил завами, владейте ими льготно, не требуйте от них работ и оброков свыше силы-возможности, потому что они нам братья; это моя последняя и самая большая к вам просьба». Ртищев умел сострадать положению целых обществ или учреждений, как сострадают горю отдельных лиц Мы все помним прекрасный рассказ, читанный нами еще на школьной скамье в учебнике. Под Арзамасом у Ртищева была земля, за которую ему давали частные покупатели до 17 тыс. рублей на наши деньги. Но он знал, что земля до зарезу нужна арзамасцам, и предложил городу купить ее хотя бы за пониженную цену. Но городское общество было так бедно, что не могло заплатить сколько-нибудь приличной цены, и не знало, что делать. Ртищев подарил ему землю.
Современники, наблюдавшие двор царя Алексея, свои и чужие оставили очень мало известий о министре этого двора Ртищеве. Один иностранный посол, приезжавший тогда в Москву, отозвался о нем, что, едва имея 40 лет от роду, он превосходил благоразумием многих стариков. Ртищев не выставлялся вперед. Это был один из тех скромных людей, которые не любят идти в первых рядах, но, оставаясь назади и высоко подняв светочи над головами, освещают путь передовым людям. Особенно трудно было уследить за его благотворительной деятельностью. Но его понимали и помнили среди низшей братии, за которую он положил свою душу. Его биограф, описывая его смерть, передает очень наивный рассказ. Ртищев умер в 1673 г. всего 47 лет от роду. За два дня до его смерти жившая у него в доме девочка лет 12, которую он привечал за ее кроткий нрав, помолившись, как было заведено в этом доме, улеглась спать и, задремав, видит: сидит ее больной хозяин, такой веселый да нарядный, а на голове у него точно венец. Вдруг, откуда ни возьмись, подходит к нему молодец, тоже нарядно одетый, и говорит: «зовет тебя царевич Алексей», а этот царевич, воспитанник Ртищева, тогда был уже покойником. — Погоди немного, нельзя еще, — отвечал хозяин. Молодец ушел. Скоро пришли двое других таких же и опять говорят: «зовет тебя царевич Алексей». Хозяин встал и пошел, а за ноги его уцепились две малютки, дочь его да племянница, и не хотят отстать от него. Он отстранил их, сказав: «отойдите, не то возьму вас с собой». Вышел хозяин из палаты, а тут перед ним очутилась лестница от земли до самого неба, и полез он по этой лестнице, а там на выси небесной объявился юноша с золотыми крылышками, протянул хозяину руку и подхватил его. В этом сне девочки, рассказанном в девичьей Ртищева, отлились все благородные слезы бедных людей, утертые хозяином. Много рассказывали и про самую смерть его. В последние минуты, уже совсем приготовившись, он позвал к себе в спальню нищих, чтобы из своих рук раздать им последнюю милостыню, потом прилег и забылся. Вдруг его угасавшие глаза засветились, точно озаренные каким-то видением, лицо оживилось, и он весело улыбнулся: с таким видом он и замер. Всю жизнь страдать, благотворить и умереть с веселой улыбкой — вполне заслуженный конец такой жизни.
Не осталось известий о том, нашло ли отголосок в землевладельческом обществе отношение Ртищева к крепостным крестьянам; но его благотворительная деятельность, по-видимому, не осталась без влияния на законодательство, добрые идеи, поддержанные добрыми проводниками и примерами, легко облекаются в плоть и кровь своего рода, в обычаи, законы, учреждения. Нерасчетливая частная благотворительность древней Руси вскормила ремесло нищенства, стала средством питания праздности и сама нередко превращалась в холодное исполнение церковного приличия, в раздачу копеечек просящим вместо помощи нуждающимся. Милостивцы, подобные Иулиании и Ртищеву, восстановляли истинное христианское значение милостыни, источник которой — теплое сострадательное чувство, а цель — уничтожение нужды, нищеты, страдания. В этом же направлении после Ртищева начинает действовать и законодательство. Со времени Алексеева преемника идет длинный ряд указов против праздного ремесленного нищенства и частной ручной милостыни. С другой стороны, государственная власть подает руку церковной для дружной работы над устройством благотворительных заведений. При царе Федоре Алексеевиче произвели разборку московских нищих: действительно беспомощных велено содержать на казенный счет в особом приюте, а здоровым лентяям дать работу, может быть, в задуманных тогда же рабочих домах. Предположено было построить в Москве два благотворительных заведения, больницу и богадельню для болящих, бродящих и лежащих по улицам нищих, чтобы они там не бродили и не валялись: по-видимому, предполагались заведения, подобные тем, какие устроены были Ртищевым. На церковном соборе 1681 г. царь предложил патриарху и архиереям устроить такие же убежища для нищих и в провинциальных городах, и собор принял предложение. Так частный почин доброго и влиятельного человека дал прямой или косвенный толчок мысли об устройстве целой системы церковно-государственных благотворительных заведений и не только оживил, без сомнения, усердие доброхотных дателей к доброму делу, но и подсказал самую его организацию, желательные и возможные формы, в которые оно должно было облечься.
Тем ведь и дорога память этих добрых людей, что их пример в трудные минуты не только ободряет к действию, но и учит, как действовать. Иулиания и Ртищев — это образцы русской благотворительности. Одинаковое чувство подсказывало им различные способы действия, сообразные с положением каждого. Одна благотворила больше дома, в своем тесном сельском кругу; другой действовал преимущественно на широкой столичной площади и улице. Для одной благодеяние было выражением личного сострадания; другой хотел превратить его в организованное общественное человеколюбие. Но идя различными путями, оба шли к одной цели: не теряя из вида нравственно-воспитательного значения благотворительности, они смотрели на нее, как на непрерывную борьбу с людской нуждой, с горем беспомощного ближнего. Они и им подобные воспитатели и пронесли этот взгляд через ряд веков, и он доселе живет в нашем обществе, деятельно обнаруживаясь всякий раз, когда это нужно. Сколько Ульян незаметно и без шума ведет теперь эту борьбу по захолустьям пораженных нуждой местностей! Есть, без сомненья, и Ртищевы, и они не переведутся. По завету их жизни будут действовать даже тогда, когда их самих забудут. Из своей исторической дали они не перестанут светить, подобно маякам среди ночной мглы, освещая нам путь и не нуждаясь в собственном свете. А завет их жизни таков: жить — значит любить ближнего, т. е. помогать ему жить; больше ничего не значит жить и больше не для чего жить.

Олександр ЯРОВИЙ,
кандидат філологічних наук

Якщо сучасній людині сказати, що вона не розуміє, не знає, що коїться у світі, вона просто образиться. Адже нинішні інформаційні технології переносять усі світові події прямо до зручного домашнього крісла. Але чи вірно ми розуміємо планетарні процеси — як попередження, як наслідки?.. Може настати час, коли нікому не вдасться пересидіти катаклізми у затишному куточку. Небувалі катастрофічні землетруси недавнього часу лише підтверджують найневтішніші прогнози. Буття планети залежить від людей і їхнього вибору : з Богом чи без.
Іще в 70-х роках ієромонах Серафим (Роуз), людина дивовижної долі, американець, який збагнув порожнечу західної цивілізації і став одним із світочів сучасного православ’я, писав: “Розглядаючи проблеми, які хвилюють увесь світ у наші дні, такі, як виснаження запасів води та їжі, перенаселення, страшна суєтність, ми не повинні випускати з поля зору загальну картину всього, що відбувається. І тепер вже неможливо заперечувати той факт, що всі ці проблеми вказують на наближення в людській історії величезної кризи, яка може покласти кінець всьому живому на землі…”.
Християнин завжди оптиміст. Сам Спаситель, говорячи про ознаки закінчення світу, називав кінець віку „визволенням”. Останні долі земного світу, як і смерть окремої людини, мікрокосму, є, власне, об’єктом найпильнішої уваги християнського вчення та вінцем православного життя. Православний християнин у своєму успінні остаточно зливається з Богом, якщо жив праведно (у архім. Софронія, учня преп. Силуана Афонського, в одній із книг є думка, що тільки в смерті подвижник може цілковито злитися із Божеством). До цієї мети, кінцевої межі, людина ретельно готується, очищаючись покаянням. Фінал земної історії підкоряється законам такої ж схеми. Коли закінчується отруєний гріхом світ, тоді вирівнюється всяка дисгармонія, вступають у права закони неземного Божого Царства, які нам не дано зрозуміти зараз у зв’язку з небувалістю дотепер такої події. Афонський монах Паїсій закликав не надто страхатися останніх часів: він резонно запевняв, що більше страждатимуть ті, хто матиме противником самого Бога. До того ж він писав: „Для нас зовсім не обов’язково знати, коли буде друге пришестя Господнє. Тому що, вмираючи, кожний буде судимим відповідно до того стану, в якому його застане смерть. Благий Бог хай подасть нам добре покаяння, щоб ми як Його чада успадкували рай!”
Глобалізаційні процеси самі по собі могли б бути нейтральними, не шкідливими й не корисними, просто такою собі даністю, результатом історичного розвитку, якби всяка людина плекала рай, для початку в собі. Але, на жаль, зреалізовується схема Вавилонської вежі. Чим менші відстані між людьми, чим тісніші можливості інформаційного спілкування, тим люди дальші один від одного і від Бога.
Аби розібратися з термінологією, відразу виправимо поширену помилку слововживання. Мало хто замислюється, що вживати слово „глобалізація” просто так, без уточнення глобалізація чого, не зовсім правомірно. Йдеться про підкорення тих чи інших явищ, процесів певній глобальній єдності, уніфікованості. Тому кажемо: глобалізація економіки, фінансів, політичних систем, національних, релігійних виявів. Справжньою зброєю, причому суперзброєю, нині стає глобалізація інформаційних ресурсів. Ні для кого не секрет, що в сучасному світі іде інтенсивне й централізоване „промивання мізків”, уніфікація мислення, себто, по суті, створення такого собі середньостатистичного тиражного індивіда без прикметних ознак релігійної, національної, культурної окремішності. Звичайно, ми не можемо у кожному процесі вбачати підступи ворога людського роду. Однак у тому культі егоїзму, “якання”, пропаганди дешево-голівудського суперменства, що їх ми спостерігаємо на всіх континентах (хіба що за винятком Антарктиди), як не пізнати гордість доісторичного космічного бунтаря Денниці? Створюється лукава ситуація. Людина проголошується таким собі „вільним атомом”, громадянином світу, самодостатнім суперменом, ні від кого нібито не залежним. Ослаблюються родові, національні зв’язки, всіляко культивується відмежованість дітей від батьків і батьків від дітей, вже й не кажемо, що для багатьох особистостей — продуктів глобальної цивілізації — відірваність від Бога, від метафізичної цілі існування взагалі не постає як проблема. Словом, твориться наднаціональна раса носіїв класичної гордості в первинному значенні: прагнення „городитися” вище всього існуючого, увінчувати собою верх всесвітньої ієрархічної піраміди: я самодостатній, без усіх обійдуся. Та в той же час такий індивід, насправді, глибоко залежний, і передусім від двох факторів. Перше — перебування „на голці” майстерно навіюваних рішень, що сприймаються як свої власні, абсолютна задурманеність пропагандстськими ілюзіями, дитяча довіра до найабсурдніших запевнень; це — уявлення себе щасливим без найменшого поняття про щастя як істинну свободу людини, свободу від гріха, докорів совісті та, як наслідку, душевних і тілесних аномалій ( згадаймо, що моральне богослов’я, наприклад, нерозривно пов’язує праведність і благобуття людини. Кажучи просто, щасливою є людина зі здоровою совістю). Другий момент більш матеріальний, „тілесний”, але покірними рабами настійно будованого „глобального села”( це західний, до речі, вислів) — поставлений за наріжний камінь. Ця незалежна особистість, якій не потрібні ні нудні моралізатори, ні „відсталі” батьки, що не розуміються, наприклад, на передовому сексі, ні партнер (партнерша), які весь час дратують своєю невідповідністю „мені, найкращому”, — ця персона, насправді, міцно приліплена, мов на клей посаджена, до хитромудрих систем соціальних виплат, різноманітних страховок, економічно-фінансових суспільних зв’язків. Вона цілковито залежна від системи, яка глобально будується транснаціональним капіталом. “Епоха грошей — чули про таку?” — як писав Б.Олійник у поемі “Трубить Трубіж”.
Отже, відбувається глобалізація виховних процесів у всепланетних масштабах, якщо можна назвати вихованням отаке духовне калічення людей, виточування з них заготовок-деталей для механізму системи.
Маніпулювання особистостями і масами тим небезпечніше, чим непомітніше. Свт. Миколай Сербський писав у ХХ столітті, що все меншій кількості людей стає властивим надісторичне бачення історії. Мало хто розуміє, що пересічний обиватель частіше має справу не із знанням про події, а з інтерпретаціями подій, їх фальшивими тлумаченнями.
Невже сенс історії такий похмурий?.. Людство обманює себе, потім страждає від гіркоти обманів… Людині властиво вірити в утопії, а реальний стан речей можна сформулювати просто: релігійна віра, зокрема православна віра, як ідеальний, найчистіший шлях Богоспілкування, єдина може зробити особистість непереможною у цьому планетарному засліпленні. Треба бути готовими до того, що рано чи пізно настане час всепланетних випробувань, з яких , кажучи відверто, зможуть вирватися тільки окремі душі. Будь-яка віруюча людина, сміємо запевнити, набагато чіткіше бачить світові історичні процеси, ніж безбожні аналітики, прогнозисти, футуристи. Людина, що чекає здійснення Божих обітниць, не може вірити блюзнірським обіцянкам якогось всесвітнього мирного та багатого раю, коли безбожні мільйони егоїстів носять у собі пекло та духовну вбогість. Атеїст, який за будь-яку ціну хоче “пожити тут,” не розуміє безглуздості такого життя, яке і обкрадене, і кінечне, і позначене гіркотою на всякому етапі. Хоча — вважає рабом ілюзій якраз свого віруючого опонента… Розум без Бога починає вигадувати науковоподібні або й ненаукові вчення, які тішать передусім сам цей розум. Між тим, людина віруюча дивиться на заблуканого “прагматика” зі співчуттям і жалістю: як на хлопчика, який відкрив, що в підвалі темно, але шукає не виходу на денне світло, а допалює рештки своїх сірників. “Ніщо не є таким очевидним, як смерть, — писав філософ ХХ ст. А.Камю. — Але на пальцях можна перерахувати мислителів, які зробили з цього висновок”. І ми з захватом цитуємо ці та тисячі подібних думок, які у світлі християнства виглядають наївними і безплідними. Для людини віри це — одкровення немовляти.Після двох тисячоліть від часу приходу Самого Бога, Який переміг смерть, іще треба шукати сенсу життя поза Христом?.. Атеїста історія весь час дурить. Він перебуває в якійсь примарній псевдодійсності, він хоче весь час поліпшувати історію, не розуміючи , що реальним завданням є поліпшення себе, а все решта — похідним. Виробити реальний погляд на дійсність — це вже значить мати змогу впливати на дійсність, а не піддаватися її впливам… Коли сила світу сього — капітал — прибирається до рук все вужчого і вужчого кола невидимих, але зловісних хазяїв планети, не дивно, що по одній схемі розпалюються війни й насаджується “мир”, зникають-виникають країни, інсценуються революції, являються “рятівники” і суспільні “чудотворці”, але всякі надії людей і народів постійно обманюються. Бо насправді ніхто із сильних планети про їхнє благо і не думав.
На УІІІ Всесвітньому Руському Народному Соборі митрополит Одеський та Ізмаїльський Агафангел справедливо закцентував на небезпеках глобалізації для православної спільноти світу. Глобалізаційні процеси, на думку митрополита, прискорюють незаперечний факт воцаріння антихриста і кінець земної цивілізації. Та чи готові ми, перенісши усе, зустріти вдруге на землі Христа? Звичайно, тему цю навіть багато хто з православних священнослужителів та мирян вважає ще не актуальною. Справді, часи і строки виключно в руках Божих. Навіть великий світоч православ’я, преп. Серафим Саровський, як відомо, смиренно сказав інокові, який поцікавився цим питанням: “Мне ли, убогому Серафиму, знать, когда приидет Господь судить живых и мертвых? Нет, сего знать невозможно”. Та й навіщо нам знати дату? Ми маємо пряму заповідь трезвіння на повсякдень. Нам треба завжди бути готовими дати звіт Господу Іісусу Христу. Чи збережемо ми скарб віри у всій повноті в той “день лют”, в той період глобальних катастроф, у який ввійшло людство на межі тисячоліть?
Не тільки економічні важелі загрозливо концентруються в руках транснаціональних фінансових утворень, тіньових всесвітніх олігархів.Влада над тілесним життям — ще не влада над душами!.. І Отці церкви, й сучасні мислителі (як згаданий уже православний американець, ієромонах Серафим) звертали увагу на загрозу монополізації ключової сфери — ідейної, релігійної. Ми знаємо чимало спроб в історії оголосити огріховлений людський розум мало не самодостатнім божеством. Екзотерики й безбожники всього світу чекають, як відомо, якоїсь містичної, ними проголошеної “ери Водолія”, що ось-ось настане, якогось нового віку, безхристиянського “нью-ейджу”, в якому люди так “обожествляться,” що матимуть якісь надприродні духовні здібності( йдеться, схоже, просто про легалізацію одержимості, ту фазу повальної духовної деградації людей, яку преп.Лаврентій Чернігівський(+1950) охарактеризував печальним і влучним висловом: “Бісів у пеклі не буде, всі будуть на землі і в людях”). Традиційні релігії є перешкодою для глобального задурманювання псевдорелігійною суперідеєю “нової боголюдини”, модерного супермена. Найпотужнішим бастіоном було є і буде Православна Церква, яку, за обітницею її засновника Христа, не здолають і самі “врата адові”. Проти неї спрямоване вістря світового сатанізму. Глобалістична цивілізація створила спільноту глибоко чужих одне одному людей, але поєднаних існуванням без Бога, людей, протилежних полюсу православ’я. На кого, як не на істинно православних, що готові пожертвувати у найбільш крайньому разі всім земним аж до власного тіла, аби тільки лишитися останніми свідками Божої любові у світі ненависті, може сподіватися сучасний, фактично вже смертельно хворий, світ? Арх.Софроній (Сахаров) писав: таких мучеників любові, які винесуть усе, але лишаться гідним святої доброти Спасителя, буде дуже мало, але, зазначав він, вони і є сенсом історії. Йому ніби вторить духовний письменник С.Фудель: цих людей буде мало, але сяйво їхньої любові не зможе винести геть зітліла історія, і на цьому вона закінчиться. Отже, два антагоністичні полюси: жертовна духовна любов, яка за природою є надземною і неземною, супроти неї — виключна “земля”, раби похмурих пристрастей, маскованої гордості і ненависті, кажучи без зайвих викрутасів, слуги сатани, руйнівники доброго і духовного ладу на землі. Йдеться вже не про певні народи, а про набагато ширші спільноти, поєднані релігійною чи псевдорелігійною( культ земного добробуту) ідеєю.
Власне, йдеться вже про “дітей світла” і “синів неприязнених,” за Писанням. Сини любові хіба за необхідності стають вище “отечества земного”, а плевели світової ниви, адепти гріха і тліну й не цінують ніякої нації, вітчизни, як і будь-якої із традиційних інституцій, віковічних духовних цінностей. Між цими двома крайніми полюсами — широкий спектр вірувань та ідей. Мабуть, одному Творцеві відомо точне місце розташування різних віровчень, колій свідомості на такій світоглядній шкалі. Але очевидно що православній людині, православній громаді не варто цуратися будь-кого, хто визнає існування єдиного Бога і противиться справам сатани. Питання це дуже тонке, і найкраще лишити його деталізацію вдумливим богословським дослідникам. Але на рівні простого православного вболівання за долю світу (адже ніхто із нас не існує ізольовано, ми всі члени загальнолюдської спільноти) хочеться поділитися рядом міркувань.
Ми бачимо, що в сучасному світі існує три головні релігійні вектори: християнство, магометанство, іудаїзм. До слова сказати, пригадується дотепна ілюстрація однієї з аналітичних газет: вона показова щодо зображення рівня релігійної свідомості, релігійної потреби, чи що, сучасного секуляризованого, глобалізованого і заблуканого людства. Ось бачимо на малюнку силует православної церкви, увінчаної хрестом, бачимо купол мечеті із півмісяцем, зрештою, іудейську синагогу із шестикутною зіркою. Але вище їх усіх пнеться силует хмарочоса, прикрашений знаком долара… Це — гірка іронія. Погибельна спрага земного процвітання, яке все одно є ілюзією і маскуванням смерті душі, продовжує лишатися якоюсь релігійною за своєю суттю (точніше лжерелігійною) метою обездуховлених мільйонів. Отже, найперше, що нам треба, — це побачити сутність історії, побачити прискорений рух світу до централізованого управління усім: економікою, політикою, свідомістю громадян. І збагнути такі моменти: іудаїзм як релігія, що не визнала Іісуса Христа Месією, далі продовжує жити сподіванням приходу “Машіаха,” себто, як розуміє християнський світ, насправді, — антихриста. Його (іудаїзму) релігійний вплив незначний, але зручно вкладається в русло всепланетного чекання “вирішення всіх проблем”, настання земного царства “благоденствія”. Іслам активізується, кількість його адептів неухильно збільшується повсюдно, навіть у Європі — великою мірою це ілюстрація несприйняття світу , що перебудовується на споживацько-практичний копил із занедбанням національних традицій та зневагою до релігійних приписів. Невідкладною є потреба порозуміння, християнсько-мусульманського діалогу, зокрема в Україні. Історично склалося так, що на духовній території України відбувалося співіснування православних, католицьких та ісламських спільнот. Кровоточива рана чеченської війни у братній нам Росії повинна послужити застереженням і уроком. Може, хоч ми уникнемо таких протистоянь?.. В сучасному світі дражливим є різке нагадування: “Ми — єдині носії істини”. Так, ми, православні, знаємо, що повнота Істини — тільки в Іісусі Христі та Його Церкві. Але наша зброя — власний приклад добра, а не словесна популяризація переваг. Протистояти потопу неправди ми можемо зі всіма, хто, як кажуть у народі, “у Бога вірує”. Йдеться про деякі спільні інтереси православних і мусульман, як скажемо так, сусідів по планетарному існуванню й існуванню в одній державі. Звичайно, є межі співдії, які переступати не можна, щоб не повторити помилок “благодушних” екуменістів. Наприклад, офіційний католицизм на ІІ Ватиканському соборі 1962-1965 років проголосив догматичні нововведення, які просто руйнують перегородку між Богоданим християнством та іншими вченнями. Наприклад, таке твердження католиків: “Спасительний Промисел обіймає тих, хто признає Творця, і серед них, в першу чергу, мусульмани, які, вважаючи себе сповідниками віри Авраама, з нами поклоняються Богу єдиному, милосердному…” Звичайно, православна людина не може не помічати багатьох суперечностей, та й кажучи просто, похибок ісламського віровчення. Хоча ніде правди діти, мусульмани з великою повагою ставляться до Пречистої Діви Марії (в Корані звучать тільки двоє жіночих імен — Діви Марії та праматері Єви; сура 19 Корану має назву “Маріам” і оповідає про непорочне зачаття, хоч і зі своєрідними коментарями). Зрозуміло, є ряд тверджень, в яких іслам не підіймається до розуміння спасительного втілення Іісуса Христа як Сина Божого, бачачи в Ньому тільки великого Пророка. Але ми говоримо не про духовну близькість із представниками ісламу, а про діалог міжкультурний, громадянський, адже ж і від представників ісламської релігії не можна відняти прагнення жити за власними релігійними законами, протистояти невіляції вір та вестернізації планети. І може, хоч у аспекті збереження національно-культурних ідентичностей реальними будуть форми співпраці? Сучасний світ тісний, в ньому відгородитися, капсулуватися — вкрай важко.“Иже бо несть на вы, по вас есть” (Лк.9,50). Всякий, хто шукає шляхів до Бога, хто противиться сатанізму, “золотому тельцю”, протистоїть глобальній пропаганді забуття Суду Божого — потенційний співрозмовник, якщо й не стратегічний однодумець. Земна історія повна парадоксів. Ми знаємо з історії руського православ’я, що монголо-татарські завойовники — через одного то язичники, то магометани, — фактично не утискали церковної діяльності. Свт.благовірний князь Олександр Невський не пішов за логікою земною, на спілку ніби із близьким католицизмом, із, як сказали б тепер, братами-християнами. корився політичній владі хана, але всіляко протистояв “тьмі Заходу”, тонким облудам єзуїтів, викривленню апостольського вчення — протистояв аж до відомих збройних перемог. З подібним зовні є загроза змішатися, з відмінним — можна співіснувати, лишаючись собою.
Захід, як корневище глобалізму, давно узяв зброєю облуду й подвійні стандарти. Світ православний, ісламський, нехай навіть буддистський — все це перешкоди для “релігії майбутнього”, всяка країна з вираженим антиглобалістським укладом проголошується загрозою, “ізгоєм”, небезпекою і т.д. — без найменших альтернативних суджень. Чого вартий хижацький напад США на Афганістан! “Нецивілізовані” таліби свого часу там зліквідували посіви опіумного маку. Американці — відновили… Чи візьмемо Ірак. “Не знайдено зброї масового зищення!”- безвинно розводять руками криваві “санітари” сучасного глобального лісу. І чи обурюється хтось такому нечуваному цинізмові в “демократичному світі” хижаків?.. В недавньому минулому в лиці Іраку ми бачили за політичним устроєм країну світську, за релігійною картою — ісламську, в якій є і православні (не забуваймо, що тут подвизався великий пустельник — преп.Ісаак Сиріянин).Що тепер — Ірак, як не суцільна рана? Причин нападу насправді дві: нафта й небажання танцювати під сопілочку “дядечка Сема”. Скрізь після “візитів” непроханих гостей настає руїна — духовна, економічна, політична й національна. Рука антихристових предтеч-глобалізаторів тягнеться й до нас. “Звільнення від комунізму” на ділі плановано перетекло в руйнацію москвоцентричної супердержави і розхитування православної етноспільноти. Далі світовими господарями було відведено час на грабунок пострадянських руїн аборигенами й іноземними “гостями”. Коли з волі Божої трапилося-таки чудо і ми… виявилися живими та ще й посміли ставати на ноги і усвідомлювати необхідність реінтеграції, — стоп! Захід голосить про нашу тяжку “корумповану долю” і готує, як мовлять у Євросоюзі, “другу хвилю реформ”. Подібні контрольовані Заходом “реформи” скрізь мали на меті й залишали по собі одне — хаос і розрегульованість усіх рівнів суспільної структури, готуючи дорогу глобальним “визволителям”, які за награбовані з усього світу фінанси створять ілюзію вирішення проблем, які все тими ж фінансами було розпалено.
Від наступу глобальної агресії, яку уособлює країна-наглядач, країна-економічний вампір, лицемірна американська імперія — не страждає хтось вибірково, окремо. Ми всі — “колеги” по земному існуванню. Глобалістичному “злиттю” релігій, культур, націй, руйнуванню віковічних укладів ми повинні протиставити кожен своє: стояння у рідному, кревному за умов поваги до сусідського світогляду. Бо в дусі сучасних закликів до політкоректності ми часом буваємо обережніші у висловах щодо нищителів решток світової гармонії, аніж до якихось своїх давніх, ситуативних противників чи опонентів. Зараз бажано миритися, ризиковано ворушити історичні непорозуміння. Людство в єдиному пориві безумства повстає на Бога! І воістину, хто не проти єдиного Бога — той, як і ми, — противник світового диктату диявола…Що стосується ісламу — то, до речі, за спокійний діалог із ним виступали і російські релігійні філософи В.Соловйов та К.Леонтьєв ( який згодом став монахом Оптиної пустині).Божі присуди — вищі немічної логіки людської. Не дивуймося, що один відбиток пречистої стопи Спасителя, що лишилася на камені після його божественного вознесіння, зберігається у мечеті Аль-Акса (Палаці Омара), а сама мечеть, як своєрідна гігантська печатка, стоїть на місці храму Соломона, який, за православним переданням, буде відбудовано наприкінці часів. Та не для поклоніння істинному Богові… Там возсяде, як писав свт.Ігнатій (Брянчанинов), “последний и чрезвычайный Божий противник” — антихрист.
Глобалізація “середньопланетної” свідомості, разюча сліпота, деморалізація людства кидають часом несподівані виклики, на які реагувати треба вдумливо, зважено, розсудливо, але рішуче. Господні шляхи несповідимі. На шляху протистояння темній диктатурі безбожних сил, яка стає реальною загрозою, ми можемо, звісно, і помилятися, і слабшати, і зазнавати втрат. Але головна наша зброя — світло Христового вчення, світло для цілого світу. Воно, власне, сконцентроване в любові. Тільки любов ми можемо протиставити всесвітній ненависті. Любов до Бога, до своєї нації, до вітчизняної культури, словом, до віками апробованих, благословенних Богом і святою Церквою цінностей. І тут ми будемо непереможні, якщо кожен свій крок у ці планетарно тяжкі часи робитимемо з цілковитовю довірою Божому промислу, Божому слову.
“Се, гряду скоро: держи, еже имаши, да никтоже приимет венца твоего”(Откр.3,11). Так каже Ангел Філадельфійській церкві. Церкві останнього земного братолюбія, яка зараз співіснує із теплохолодною Лаодикією, облудним народоправством, владою темних гріховних інстинктів на обширах бідної Землі. Тільки релігійна й етнокультурна самосвідомість згуртованих народів зможуть розсіяти тьму всесвітнього засліплення.Парадокс: у розбіжностях, неповторності, несхожості — порятунок. Використовуймо ресурс “змішання мов” для протесту проти нововавілонського безуму!
Наш рух — “назад уперед”, до пригадування справжнього, того, що віками справедливо сприймалося як життєдайна істина.Що формувало людей як людей, народи — як народи. Наше планетарне знамено — стояння у святому Православ’ї, і під наші корогви ми запрошуємо власним прикладом всяку людину, яку турбує духовне майбутнє світу.

Накануне Рождества по благословению Блаженнейшего Митрополита Владимира глава Синодального отдела УПЦ по взаимодействию с Вооруженными силами и другими воинскими формированиями архиепископ Львовский и Галицкий Августин в составе делегации Министерства обороны Украины во главе с исполняющим обязанности министра обороны Украины Александром Кузьмуком и депутатского корпуса посетил расположение украинского миротворческого контингента в Ираке. Делегация встретилась также с командованием Многонациональных сил, министром обороны Ирака. А через несколько дней стало известно о гибели восьми украинских миротворцев, подорвавшихся при работах по разминированию территорий. Печальная статистика смертей с сентября 2003 года возросла. Украина потеряла в Ираке уже двадцать одного военнослужащего. Многие получили ранения.
Дискуссии о необходимости пребывания украинцев в Ираке шли до их отправки в эту страну, продолжаются они и сейчас. Наше участие в этой операции, как выяснилось, стало проблемой. Прежде всего проблемой морально-нравственной. Своими размышлениями по этому поводу делится владыка Августин.

— Ваше Высокопреосвященство, это была не первая ваша поездка в Ирак?
— Прежде всего хочу сказать, что я благодарен Блаженнейшему Митрополиту Владимиру и исполняющему обязанности министра обороны Украины Александру Кузьмуку, с которым мы были в одной делегации, за то, что они сделали возможной эту поездку.
В первый раз я побывал в Ираке в 1997 году, когда принимал участие в международной конференции по вопросам эмбарго. Там я общался с представителями различных конфессий, увидел много интересного, и у меня есть возможность сравнивать, что было тогда и что творится в стране сегодня. Прежде всего жаль людей — заложников политических игр.
Я был в Багдаде, в штабе командования Многонациональными силами, а затем посетил расположение наших войск. Встречался с бойцами 72-ой механизированной бригады в провинции Васит, общался с ними. Я не хочу говорить о причинах гибели наших миротворцев — это не мое дело, хотя я склоняюсь к тому, что это был террористический акт. Во всяком случае, эти люди производили впечатление очень серьезных и ответственных.

— Владыка, насколько оправданным является присутствие нашего контингента в Ираке?
— Считаю, что в этой ситуации очень уместно выражение Козьмы Пруткова «зри в корень». Кому это было нужно? В принципе — кто заварил эту кашу, тот должен и наводить порядок.
Украинские миротворцы внесли большой вклад в нормализацию обстановки в Ираке, в поддержание гражданского мира. Именно благодаря деятельности украинских миротворцев провинция Васит стала одним из самых спокойных регионов страны, хотя в некоторые периоды прошлого года здесь находилось несколько горячих точек шиитского восстания. Я убежден, что контингент должен быть выведен из Ирака, но уходить нужно по-человечески и с чувством ответственности.

— Вы были противником ввода войск в Ирак. Сегодня вы говорите, что спешить с их выводом не следует. Почему?
— Во-первых, я считаю, что в несправедливом деле нельзя участвовать. Я считаю, что война, развязанная американцами, не имела ни правовых, ни моральных, ни, если хотите, военно-общественных оснований. История показала, что очень часто американцы идут несправедливыми путями. И если они что-то задумали, пусть это трижды несправедливо, но они обязательно свои намерения реализуют, доведут до конца. История это уже показала. Так случилось и в Ираке. Они там набедокурили, а потом сказали — друзья, помогите разгрести то, что мы натворили. Американцы мыслили примерно так: нужно этот дом разбомбить, потому что там есть оружие. Им говорят — там нет оружия. Они ищут, ищут — ничего не находят. Все перерыли, ничего не нашли. Не воюйте, им говорят. Нет, а вдруг все-таки есть — будем воевать. Кажется, нужно извиниться и уйти. Нет. Ни извинений, ни компенсации. Более того, просят других помочь разгрести завалы? То есть была имитация того, что акция американцев направлена на благо Ирака. На самом деле им нужно было укрепить свои позиции. А украинцы должны поучаствовать в ликвидации последствий. Американцы-«благодетели» создали там обстановку страха. Мы летим на вертолете над поселением, а народ прячется, разбегается — неизвестно, с какими намерениями мы летим. Наши врачи оказывают помощь людям, которые пострадали от американцев.
А сегодня нужно выводить войска, но делать это поспешно нельзя. Это же не детский сад. Есть команда, есть штатный состав, есть техника. Выходя из Ирака панически, мы поступим нехорошо по отношению к тем, кто так же откликнулся помочь.

— Вы можете сравнивать Ирак семилетней давности и сегодняшний. Что получило государство от вмешательства Америки?
— Война есть война. Экономика страны практически разрушена. Требуются колоссальные усилия для ее восстановления. Отношения внутри самого Ирака, особенно накануне грядущих выборов, обострились. Активизировалась сунитская Исламская партия, не принимающая проамериканского сценария послевоенного устройства жизни в стране. Возросло количество терактов, в том числе направленных против иностранных вооруженных сил.

— Как восприняли ваш приезд миротворцы?
— Однозначно позитивно, с воодушевлением. Была радость встречи. Иконки были для бойцов контингента как привет с Родины. Это было теплое общение. Все просили иконку. Там постоянно находится наш священник. Я наблюдал не раз, как стадо овец разбегалось в разные стороны, когда в воздухе появлялся вертолет. Но когда рядом пастух, они кучкуются вокруг него. Жмутся к нему, то есть присутствует ощущение пастыря.

— Ваше Высокопреосвященство, вы встречались с миротворческим контингентом под Рождество. Было ощущение праздника?
— Конечно. 6 января мы посетили лагерь украинских миротворцев «Зулу» вблизи города Эс-Сувейра, где дислоцируется 72-ой отдельный механизированный батальон. Христос Спаситель — Миротворец, и опекать современных миротворцев — наша прямая обязанность. Мы поздравили личный состав с Рождеством. Приготовили кутью. Пели колядки. К празднику подключились даже поляки, хотя они по преимуществу католики.

— Миротворчество вошло в международную практику. Наверное, нужно более взвешенно подходить к решению посылать или не посылать своих воинов, потому что не всегда, как мы видим, это дает положительный результат.
— Нужно смотреть в корень и бороться против тех, кто создает проблемы. Вся беда в двойных стандартах, которые, к сожалению, стали практикой сегодняшних международных отношений. В Ираке мы выполняли чужие задачи. Сегодня это стало очевидным. Поэтому вывод войск необходим. Но сделать это нужно неспешно, по всем правилам военного искусства, сохранив максимально законы достоинства и чести.