Епископ Ставропольский и Владикавказский Феофан

Ваше Высокопреосвященство, Ваши Преосвященства! Дорогие отцы, братья и сестры!
Тема моего краткого сообщения — это не плод кабинетных рассуждений. Это те выводы, которые были сделаны после страшных 58 часов Беслана.
Так Господь судил, что первого сентября мы производили закладку нового храма в городе Нальчике. Радость, благодатное состояние, солнце, и вдруг — как грозовой удар: захвачена бандитами школа! Через сорок минут мы оказались там. Уже тысячи горожан были недалеко от школы. Сумятица…
Ясно было одно, что с одной стороны находились те, кому надо делать свое дело — военные, спецслужбы. Они должны делать все, чтобы освободить детей. А что было делать с теми, чьи дети оказались в этой школе? И тогда принимаю решение пойти непосредственно к этим людям. Увидел обезумевшие глаза матерей, скрипящих от бессильной злобы отцов, и что-то близкое к клокочущей лаве, могущей принести еще большую беду!.. Стало ясно одно: Церковь сейчас должна быть вместе молитвенно и с детьми, но особенно с близкими.
Вначале близкие никого и ничего не хотели слушать, одно: «Спасите!» Толпа готова была прорваться, и неизвестно, что бы получилось. И вот здесь, очевидно, многое делало слово пастыря. Я почувствовал это сразу. На протяжении двух с лишним суток, когда примерно через каждые полтора часа выходили мы к народу, сначала был ропот, уныние, затем после беседы, продолжительной или непродолжительной, становились и молились… Кто молился, кто не молился, но наступало какое-то умиротворение. Но потом случилась эта страшная беда! Эта страшная беда, когда взрывы и сотни погибших детей…
И вновь я говорю о роли Церкви! Наступает период глубокой депрессии, злобы и отчаяния. Мать, отец, близкие потеряли самое дорогое — детей. Кто мог их утешить и восполнить их потерю? Ни чиновник своими заверениями, что сделает все, ни президент. Здесь должно присутствовать слово Церкви, благодатно растворенное любовью и состраданием! Не просто повторяя те же слова утешения «как все говорят», но растворенные с молитвой и, возможно, даже возложением поста. Сразу же по всей епархии мы объявили непрестанную молитву: и уже об убиенных, и о родных.
Все боялись самой большой трагедии — всплеска на национальной почве мести. Но, Богу содействующее, удалось этого избежать. И тогда мы пошли с духовенством по домам, по храмам, служить и утешать, вытирать слезы, молиться и вместе плакать! Я понял: присутствие Церкви своим благодатным молитвенным стоянием и физическим присутствием вместе с плачущими, умирающими и страждущими — это свидетельство.
Вспоминается мне и другой случай — похороны. Это навсегда останется до и после Беслана. Для человека, не имеющего веры, могло показаться даже, что хоронят жизнь. Вначале я, было, попытался идти к могилам, где покоятся христиане. Мне стало совершенно ясно, что горе у всех — и у православного, и у мусульманина, и человека далекого от веры. Мы с духовенством начали ходить, не переспрашивая, от могилы к могиле. Мне стало ясно, что нельзя служить в общем для всех. Хотя это общее горе, но оно у каждого отдельное, свое. Хочу сказать о словах, сказанных позже мусульманами. «Нас — говорили они, — ничего не могло утешить, и когда подходили священники к нашей, именно к нашей могиле, то наступала какая-то маленькая волна утешения». Ибо постоянно звучали слова о том, что погибшие — мученики, что их страдальческая кончина уготовила иной путь, и о том, что будет встреча. Обязательно будет встреча с ними в мире ином!
Почему говорю об этом? Особенно в минуту, не дай Бог, вот таких трагедий, мы должны нести слово Божие не только с кафедр в стенах школ, лицеев, гимназий, университетов, но своей конкретной деятельностью, плача с плачущими и утешая недужных, восполняя молитвой невосполнимое, свидетельствовать истину Православия!
И тогда это свидетельство будет самым лучшим примером, что Православие, учение Христа — это и путь, и истина, и жизнь! И в радости, и в глубокой печали!
Мы всегда должны об этом помнить. Тем более что наше время, к великому сожалению, слишком жестоко, и разобщенность среди православных, нередко даже черствость, бывает отталкивающей. Поэтому своим примером, своим жертвенным служением мы должны нести наше православное христианское свидетельство!
Храни Вас Бог!

Епископ Полтавский и Кременчугский Филипп,
председатель Синодального отдела религиозного образования,
катехизации и миссионерства Украинской Православной Церкви

Ваше Святейшество! Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства! Всечестные отцы! Дорогие братья и сестры!
На нынешних чтениях мы призваны говорить о православной семье и православной школе. Попробую и я внести свою малую лепту в благое дело и взглянуть на проблему школы и семьи с миссионерской точки зрения.
Миссия, по определению «Концепции возрождения миссионерской деятельности Русской Православной Церкви», заключается в провозглашении Благой Вести всему творению. И большинство из православных людей, занимающихся как образованием, так и воспитанием, вполне прониклись глубоким пониманием этого.
Богу содействующу, благовестив Церкви сегодня разворачивается, с новой силой звучит Евангелие, и не только в стенах храмов, не только в аудиториях академий и семинарий, не только в классах воскресных школ… Есть большой и многоценный опыт благовествования в общеобразовательных школах и вузах. Слово Божие возглашается в военных частях и органах охраны порядка, в тюрьмах и больницах. Нет предела и границ для Слова, и уже православное свидетельство звучит на рок-концертах, среди неформальных групп.
Слава Богу!
Именно осознание того, что Благая Весть о Божественной Любви, о Таинстве спасения, о воссоздании падшего естества должна быть донесена до всего творения Божия, и является признаком нашего духовного здравия.
Отрадно, что и семье нынче возвещается Слово Божие, причем не только родителями, но и детьми. Многие из прихожан наших храмов пришли ко Христу, услышав Благую Весть от детей.
И, кажется, именно семья и является тем Богом учрежденным сообществом, где вполне возможно не просто возвещение, но и переживание Слова, личностное его восприятие, преображением его действием падшего естества.
Многие опытные педагоги испытывают себя, выходя на ниву православного просвещения, готовы ли они к такому подвигу? Видимо, и не все, и не всегда. Такое заключение можно сделать, рассматривая положение дел в области нашей педагогики. В педагогической среде наблюдаются порой весьма опасные крайности, которые, на мой взгляд, способны серьезно нарушить православно-семейное воспитание.
Первая: попытка преподнести детям «облегченное» Православие — простенькое и доступное… Главное — правильно все сделать. Правильность подтверждается елейными псевдоумилительными рассказами, насыщенными церковнославянскими цитатами, что, очевидно, воспринимается некоторыми как верный признак истинности воспитательного воздействия.
Другая опасная крайность: рационализация веры. Честно скажу, некоторые произведения «для широкого круга» читать просто страшно, ведь вместо живого опыта веры часто неофитам, и детям в том числе (!), преподносится наукообразное изложение с критикой всего и вся, умствованием о степени достоверности источников и подложности житий. Однако рационализм — удел скорее специалистов. Ведь согласитесь: если в каждом кафе вместо меню будет содержаться подробное описание процесса переваривания каждого блюда, вряд ли кто захочет там есть. А для специалиста — врача ли, кулинара ли — такая информация и интересна, и полезна. Так, очевидно, и в нашем свидетельстве: сначала главное — живой опыт живой веры в Живого Бога, а уж потом — тонкости и подробности рационального плана.
И первая, и вторая крайности, при всей их непохожести, имеют нечто общее и весьма важное: они ведут ребенка по внешнему пути, предлагают вместо зерна — мякину, вместо ядра — скорлупку, вместо жемчужины — створки раковины. Внешнее христианство не просто опасно, оно опасно смертельно, потому что «рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух» (Ин. 3, 6), а «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4, 24), и потому «сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную» (Гал. 6, 8).
И тут я должен приступить к самому важному месту доклада, к изложению того, ради чего, собственно, я и вышел на эту кафедру.
«Смысл миссии Православной Церкви заключается в том, что она не нацелена только на передачу интеллектуальных убеждений, нравственных идеалов, но на передачу опыта Богообщения, жизни общины, существующей в Боге. Тринитарное понимание миссии предполагает, что задача миссии состоит в проекции на человеческие отношения отношений, которые существуют внутри Святой Троицы. Бог в Самом Себе есть жизнь общины, и Божие участие в истории направлено на приведение человечества (и творения вообще) в эту общину самой жизнью Бога», — свидетельствует «Концепция возрождения миссионерской деятельности Русской Православной Церкви».
Я глубоко убежден, что важнейшим свойством педагогики должна быть ее евхаристичность, — основанность на Богообщении в Таинстве Церкви, Евхаристии; и одновременно направленность на Евхаристию, к Евхаристии.
Если этого не будет, мы рискуем воспитать поколение (вернее, поколения!) людей, знающих о Боге, но не знающих Бога; людей, оперирующих теми или иными богословскими понятиями, но не познавших Бога, наконец, людей, которые, говоря словами мудреца Ветхого Завета, смертны, ибо «уведели разум» (ср.: «Блажен человек, иже обрете премудрость, и смертен, иже уведе разум» (Прит. 3, 13).
Часто Православие преподносится ребенку и в семье, и в школе так: в этой жизни все плохо, надо страдать (и много страдать), много мучиться, болеть, а вот потом, в будущей жизни, что-то может и будет. «А, может, и не будет», — справедливо рассуждает не по возрасту мудрое чадо. И если оно не попробует жизни тут, если не познает радости богообщения на земле, ему весьма трудно будет поверить в существование всего этого там, потом после…
Установка на вытеснение Христианства из плоскости реальности и жизни смертельно опасна; вдвойне опасна тем, что в корне ложна! А между тем повнимательнее посмотрите и послушайте, о чем же возвещают многие из призванных проповедовать Христа, Который есть «Путь и Истина и Жизнь» (Ин. 14, 6).
Приведу интересные рассуждения нашего современника: «Не отрицая, что многими скорбями подобает войти в Царство Небесное, что удел человеков — болезни, хочу сказать о другом. Христос пришел дать нам жизнь сейчас. «Возмездие за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 6, 23).
Да, но эта вечная жизнь начинается здесь и сейчас: «…Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком». (Ин. 10, 10). «Ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам». (I Ин. 1, 2). «Обетование же, которое Он обещал нам, есть жизнь вечная». (I Ин. 2, 25). «Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь». (1 Ин. 3, 14-15). «Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него». (1 Ин. 4, 9). Таковые и подобные места в изобилии встречаются в Писании.
Итак, вся воспитательная система, все педагогика должны приводить человека именно к Жизни. И все, безусловно, знают, что в беседе же о хлебе жизни Христос говорит и об условии, при котором человек причащается сей вечной жизни уже сейчас: «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную… и ядущий Меня жить будет Мною» (Ин. 6: 35, 40, 47-51, 53-58).
Обратите внимание, Христос говорит о причащении Святых Тайн как об условии и вечной жизни, и воскресения. И именно причастие способно преобразить, оживотворить душу и тело человека уже сейчас, дать жизни вечной. И именно причастие Святых Тайн должно стать главным в жизни человека.
Сейчас же, к сожалению, вопрос причащения ставится не как первейший (не всеми, но достаточно многими воспитателями).
И я могу это понять, ведь добиться внешней праведности (точнее, правильности) намного проще, чем воспитать душу, возделать внутреннее человека. Приучить делать вовремя поклоны, правильно креститься и подходить под благословение можно достаточно успешно, при небольшом только усердии. Но посеять в сердце всегдашнюю жажду богообщения в Евхаристии — и сложнее, и опаснее, и ответственнее. Современный проповедник говорит: «Как по ровному биению пульса и размеренному дыханию врач узнает о здоровье человека или выздоровлении ранее больного, так и по равномерному и размеренному, никогда не истощающемуся влечению к Божественной Чаше можно определить, каково состояние души человека».
И потому в настоящей, евхаристической педагогике важное место должно занимать участие в Евхаристии самого воспитателя, педагога. Согласитесь, смешно выглядит беззубый стоматолог или неграмотный учитель. Так же нелеп и тот, кто пытается вести детей ко Христу, не обретя Его сам. Вероятно, дети это слишком хорошо чувствуют… Потому и нередко самые активные воспитанники воскресных школ становятся вдруг неверами, а прилежные и благочестивые дети, подрастая, развращаются до крайности.
Учитель, воспитатель, педагог может по-настоящему привести ребенка, воспитанника, ученика ко Христу, если сам идет этой дорогой. Да, слишком самоуверенно было бы сказать: «Я прошел путь и обрел Христа, и только Христос обитает в моем сердце». Но тот лишь, кто всеми силами стремится к тому, может помочь другим.
Иначе вся педагогика теряет смысл. Теоретическое и безличное говорение о Христе — к чему они? Могут ли заменить Христа, пришедшего спасти всех и дать Свою плоть в пищу и кровь в питие? Очевидно, нет.
Такая педагогика является самой серьезной и опасной антимиссией, ведь миссия — не только свидетельство, но и передача живого опыта Богообщения, — общения с Живым Богом, Личностью. А педагогика без евхаристии мертва, и она Слово превращает в пустословие.
В самом хорошем случае настоящее воспитание заключается в формировании, с одной стороны, понимания важности и безусловной необходимости Евхаристии; с другой — личного переживания Евхаристии; с третьей — жажды Евхаристии.
Эти три момента и являются, как мне представляется, теми основаниями, на которых зиждется настоящая православная педагогика. Безусловно, недостаточно времени поговорить подробно о каждом из названных положений.
Замечу лишь вкратце, что весь воспитательный процесс, все образование должны быть проникнуты Благой Вестью, Евангелием Царствия, которое приблизилось, явилось и жительствует уже. А далее следует непременно привести ребенка и к Источнику Благодати — Святой Чаше. Если этого не случится, и учитель, наставник, педагог и воспитатель просто расскажет о причащении как об одном из таинств, а о Литургии как об одной из служб (кстати, для многих не самой интересной), толку будет мало.
Словесные излияния, не приводящие к Чаше, мало полезны, точнее сказать, скорее вредны, чем полезны. Тут уместно вспомнить, хотя и резкие, но справедливые слова святых Макария Коринфского и Никодима Святогорца: «боюсь, не оказывается ли бесполезным для нас исполнение заповедей — ведь мы их коверкаем и искажаем и поэтому являемся не исполнителями закона, а противозаконоположниками. Часто мы, постясь, считаем, что исполняем заповедь Божию, а на самом деле, как говорит божественный Златоуст, согрешаем: «Не говори мне, что они постятся, а докажи мне, делают ли они это в согласии с волей Божией. А если не в согласии, то этот пост является более беззаконным, чем пьянство… Ибо то, что совершается по воле Божией, даже если кажется дурным, в действительности является наилучшим. А то, что делается против воли Божией, хотя и кажется самым лучшим, на самом деле является наихудшим. Ибо дела добры или злы не сами по себе, но волеизъявление Божие делает их добрыми или злыми» [Против иудеев. Слово 4. См.: Полное собрание творений Св. Иоанна Златоуста, т. 1, кн. 2. М., 1991, с. 680]» («Книга полезнейшая о непрестанном причащении Святых Христовых Тайн», «Возражение 13»).
Воля же Божия такова, чтобы все спаслись и познали Истину. «Прииди и виждь», говорят нам Свидетели Истины (Ин. 1, 46). «Вкусите и видите», — вторит им Псалмопевец (Пс. 33, 9). «Приимите, ядите… (I Кор. 11, 23), пиите от нея вси… (Мф. 26, 27)», — эти слова повторяются за каждой Литургией, и поистине несчастен тот, кто не слышит этого гласа! Да, потребуется приложение значительных усилий для достижение указанного идеала, подвига. Да, но ведь и преподобный и богоносный Исаак Сирин разве не говорил: «Лучше смерть в подвиге, нежели жизнь в падении».
Я уверен, что только в обращенности к Евхаристии может состояться действительная православная педагогика, только Евхаристичность создаст действительно православную семью, Евхаристия же оживотворит действительно православную школу. Святитель Феофан Затворник свидетельствует: «Самая крепкая поддержка духовной жизни — общение с Господом, ибо без Него что мы?» (Собр. писем, вып. 4. 1994). И потому, осознав всю меру ответственности нашей за истинность свидетельства, за верное исполнение заповеди Спасителя о проповеди Благой Вести всему творению, будем стремиться в воспитании вести к Евхаристии, которая источает и токи премудрости, и святости, и, главное, жизни.

— Ваше Преосвященство, как Господь призвал Вас стать служителем Церкви?
— С Церковью я связан, сколько себя помню. Родители брали меня в храм каждое воскресенье и в праздники. Когда стал постарше — начал помогать на службах: сначала подавал кадило, потом пел на клиросе. Это, конечно, многим не нравилось. Меня пытались перевоспитывать. Вспоминаю такой эпизод: согнали всех детей в клуб, меня посадили на виду у всех и показали кинопленку о том, как я в храме прислуживаю: хожу со свечой, целую икону. Признаюсь, мне было несладко — все на тебя смотрят, тыкают пальцем. Это было какое-то судилище, которое могло ранить детскую психику. Но благодаря Богу я в этом смысле не пострадал и в Церковь ходить не перестал.
После школы поехал в Одессу, где учился в училище и работал. Затем армия. Служил я в Германии два с половиною года. В армии мне нравилось: строгость, дисциплина. Армия многому научила — организованности, аккуратности, чувству долга, ответственности за себя и за тех, кто рядом. И я благодарен Богу за то, чему научился в армии. Вы знаете, общаясь со священнослужителями, я почти безошибочно отличаю тех, кто прошел воинскую службу. Правда, сейчас сроки службы сократились, за год разве успеешь что-то почувствовать?
Еще в армии у меня родилась мечта — учиться в медицинском институте. Я много читал, даже на курсы ходил, чтобы к экзаменам хорошо подготовиться. Но получилось так, что уволили меня в конце августа, когда вступительные экзамены в вузах уже закончились. Устроился в Одессе на завод, но мысли об институте не оставлял.
Я продолжал ходить в церковь. И вот — случай. Как-то на Рождество ходили мы с ребятами колядовать. Попали в дом хорошего друга. Заколядовали. И вдруг его мать (она была послушницею св. Кукши Одесского) указывая на меня, говорит: «Вот ты наденешь белые длинные одежды, да-да — ты ». Я, помню, еще огляделся — на меня ли она указывает? И думаю про себя: наверное, сбудется моя мечта — поступлю в медицинский институт. А уже через некоторое время все вдруг изменилось — я видел себя только в семинарии. Многие отговаривали, мол, куда ты идешь, никаких перспектив! Но для меня это было уже неважно.
Я начал усиленно готовиться: читать по-старославянски, учить молитвы.
Когда поступил в семинарию, понял: это мое. Очень нравилась простота и дисциплина, которые отличали семинарский быт. Вскоре меня взяли в иподиаконы к владыке Сергию (Петрову), тогда архиепископу, а позже митрополиту. Он был очень пунктуальным. Бывало, служба начиналась в таком-то часу, а владыка пришел раньше, тогда он станет где-то, подождет и выйдет точно ко времени. Царство небесное владыке, очень хороший был человек. А как относился к богослужению! Сам все проверит: чтоб все было готово, во время службы соблюдал все до мелочей, неточностей не терпел.

— Свое образование вы продолжили в Москве. Почему ваш выбор пришелся именно на МДА?
— Действительно, после семинарии я поступил в Московскую духовную академию. Хотя до того у меня возникало сомнение в Питер или в Москву, выбрал Москву. Тогда Московская школа отличалась большой строгостью (это мне всегда нравилось). Я знал, что там богатейшая библиотека, много авторитетных преподавателей.
Учеба в академии меня захватила. Я много читал, нес послушание на клиросе, помогал прислуживать в соборе. Хотелось как можно больше познать и как можно большему научиться. Ходил на иконопись, учил английский (хотя в школе учил немецкий), занимался корректурой, фотографией, машинописью. Первые два года почти не выходил за пределы Лавры: собор, к преподобным, учебный корпус, библиотека и трапезная.
Позже по благословению ректора — владыки Филарета (сейчас митрополит Минский) — иподиаконствовал у Патриарха Пимена. Началось время поездок. Бывало, утром Святейший служит в Москве, а вечером — в Троице-Сергиевой Лавре.

— Какие воспоминания о Патриархе Вы сохранили?
—Владыка очень торжественно служил. Голос сильный, густой. И хотя был он уже далеко не молод, но читал так, что слышна была каждая буква, чувствовалось, что он был очень сильный в молитве и очень искренний. Помню, подхожу к владыке и говорю, что хотелось бы немножко практики священнической. Патриарх на это ответил: «Послужить всегда успеешь, а вот иподиаконствовать у меня не всегда сможешь!» Владыка был очень мудрый, выдержанный, говорил немного, но все его речи всегда были весомыми, ценными и поучительными. Патриарх Пимен рукоположил меня во диакона, а затем во священника. Он сыграл большую роль в моей жизни.

— Владыка, в 1990 году Вы были избраны депутатом Харьковского горсовета, как Вам удавалось совмещать пастырское служение и обязанности депутата?
— Дело в том, что я никогда в депутаты не стремился и даже не думал об этом. Началось с того, что по благословению правящего архиерея я стал доверенным лицом кандидата в депутаты Верховной Рады. Помню, поехал на две недели в отпуск. Приезжаю — владыка Никодим улыбается. «Поздравляю, — говорит, — тебя выдвинули кандидатом в депутаты горсовета». Написал программу, встречался с избирателями. И стал депутатом. Вначале было сложно, надо было вникать в незнакомые сферы деятельности. Но польза от моего депутатства была и Церкви. Так Господь устроил, что своим государственным положением смог сдвинуть с места ряд вопросов по восстановлению церквей. Мы открыли при соборе воскресную школу, одну из первых на Украине. Потом она превратилась в двухгодичное училище, потом — в трехгодичное, а позже — в семинарию.

— Владыка, я знаю, что Вам пришлось пережить утрату близких. Вероятно, это одна из причин вашего решения принять постриг?
— Знаете, я не стремился к постригу. У меня была возможность постричься, когда еще при Патриархе иподиаконствовал. Но я не добивался этого, мне не хотелось высоких санов. Многие, оканчивая академию, писали прошения остаться на преподавательскую деятельность в семинарии или на послушание в синодальные отделы. Я попросил направить меня на приходское служение, мечтал служить и достойно исполнять свои пастырские обязанности. А про постриг не думал. Даже после утраты близких. Однажды владыка предложил мне постричься и взять Покровский монастырь. Но я отказался. Потом долго размышлял и принял постриг. Через некоторое время был назначен викарным епископом Черниговской епархии. Вот так Господь своим Промыслом определил быть мне епископом.

— Ваше Преосвященство, недавно в областях были представлены новые губернаторы. Что вы ждете от новой власти? Ожидаете ли плодотворного сотрудничества с нею?
— С представителями новой власти мы недавно встречались. Первое впечатление неплохое. Что будет дальше — посмотрим. В Чернигове недавно происходило собрание представителей всех конфессий, поднималось много вопросов. И знаете, есть много очень хороших идей. Например, велся разговор о том, чтобы на альтернативной основе в школах преподавалось религиоведение. Обсуждались демографические проблемы. Ведь сегодня смертность намного превышает рождаемость. К примеру, в Репкинском районе в прошлом году умерло девятьсот восемьдесят семь человек, а родилось всего сто двадцать. Существует много других проблем. Надеюсь, новые власти обратят на них должное внимание.

— А какое участие в общественной жизни города, области принимает Церковь?
— Добрые отношения с общественными структурами у нас были всегда, сегодня они становятся более тесными. Вот недавно пригласили на присягу в технические войска. Присягало около тысячи призывников. Хорошие отношения у нас с Департаментом по исполнению наказаний, с подразделениями внутренних войск. Мы приглашаем на праздники, важные события военных, руководителей предприятий, мэра города, представителей областной администрации. Я считаю, что Церковь и государство должны сотрудничать по примеру древнего римского законодательства. Надо заботиться о том, чтобы духовность и закон сосуществовали гармонично, поддерживая друг друга.

— А как решаются у вас вопросы возвращения храмов Церкви?
— Это болезненная тема. В Чернигове, например, три закрытых храма. Они принадлежали нашей Церкви. Уже на протяжении несколько лет ведутся разговоры об их возвращении. Куда только мы ни писали, но пока одни обещания. Осложняет решение проблемы то, что есть еще и раскольничий Киевский патриархат. Будем надеяться, что новое правительство будет помогать возвращению храмов. Сейчас в Чернигове строятся два новых храма, запланировано строительство еще одного. В Новгород-Северской земле было только два прихода, а сейчас открыты новые храмы и монастырь. В Нежине восстанавливаются два монастыря. Строятся храмы в Варвском, Козелецком районах. Слава Богу, есть люди, меценаты, которые берут на себя миссию восстановления храмов. Полностью разрушен Рыхловский монастырь, где подвизался прп. Лаврентий Черниговский. Сейчас там трудится иеромонах, организовывает восстановительные работы. Пока это приход, но со временем он вновь станет монастырем. А восстанавливать есть что — Черниговская земля очень богата святынями.
Главный вопрос в том, чтобы людей приобщать к Церкви. Многие ходят в церковь, но в то же время совершенно далеки от церковной жизни. И нам нужно ее возрождать.

— В вашей епархии находятся знаменитые святыни, прославленные многими чудесами.
— Это правда. Расскажу о себе. Я пятнадцать лет страдал болезнью позвонков. Не мог вообще спать, счастлив был, если удавалось задремать на пару часиков. Но по молитвам свт. Феодосия исцелился. Много исцелений происходит от списка чудотворной иконы «Всецарица», она была написана специально для Черниговской земли.
Список приложили к оригиналу, позже некоторое время икона стояла на престоле в алтаре, а сейчас — на поклонении в храме. От иконы очень много исцелений. В Троицком соборе находится чудотворная икона Почаевская, за последнее время много исцелений от иконы «Аз есмь с вами и никтоже на вы». Есть, конечно, много тайных исцелений, которые не возглашаются, но о них свидетельствуют приношения иконам. Я считаю, что исцеление можно получить от любой иконы, главное с верой и надеждой просить о нем.

— Владыка скажите, как празднуются дни памяти святых угодников Черниговских?
— На празднование памяти святых угодников мы приглашаем духовенство, правда, не всегда получается у всех приехать. В прошлом году к нам приезжал Блаженнейший Митрополит Владимир, духовенство из других регионов Украины. Приглашаем руководителей города и области, общественность. В году у нас дважды празднуется память свт. Феодосия и дважды прп. Лаврентия. Мне хочется восстановить почитание тех святых, про которых немного призабыли. Например, почитание чудотворной иконы Троице-Ильинской Божией Матери, Леньковской, именуемой «Спасительница утопающих», в Новгород-Северском, Елецкой, Домницкой, Даневской, Густынской икон Божией Матери. Также надо сказать о святых, особо почитаемых на Черниговщине — святых мучениках Михаиле и Феодоре, мощи которых почивают в соборах Московского Кремля. Мы обратились к Святейшему Патриарху Алексию, и нам было дарована икона с частицей мощей. Возрождаем память свт. Василия Черниговского, св. Даниила Прилуцкого. В эти дни я постоянно совершаю праздничную Божественную литургию. Строится храм Всех святых Черниговских, в епархии есть монастыри, названные в их честь.

— А паломники — частые гости на Черниговщине?
— И с каждым годом их все больше, ведь сколько святых мест у нас! На Черниговщине самые древние храмы не только по Украине, но и во всей Руси. Это Спасо-Преображенский собор, церковь Пророка Илии (музейная) и храмы поздней постройки, Борисоглебский собор (музейный), Троицкий собор, Спасо-Преображенский собор в Нежине, мужские монастыри — Рождества Богородицы (с. Домница), Благовещенский (г. Нежин), Спасо-Преображенский (г. Новгород-Северский ), женские монастыри — Свято-Успенский Елецкий (г. Чернигов), Свято-Георгиевский (с. Даневка), Свято-Николаевский Крупицкий (с. Осич), Свято-Введенский (г. Нежин), Свято-Лаврентиевский (с. Вересоч). Люди приезжают помолиться в святынях, в которых возносили свои молитвы подвижники.

— А какие планы на будущее?
— Хотелось бы восстановить телевизионную программу «Путь к храму». Она выходила часто, нравилась зрителям, а сейчас временно не транслируется. Есть планы расширения сотрудничества со светскими газетами и журналами. Будем надеяться, что это нам удастся. Хочется поднять духовное училище, повысить уровень преподавания. Планируется открытие новых воскресных школ. Работы хватит на всех.

Беседовал Владимир Мандзюк

— Те церковные люди, которые пытаются примирить теорию эволюции с христианской верой, совершают грех против учения Церкви?
— Без сомнения, погрешают! Мы верим, что Христос есть второй Адам, есть Спаситель всего рода человеческого. Если у Адама были предки папа и мама — орангутанг и питекантроп или более далекие — кистеперые рыбы, сине-зеленые водоросли и инфузории туфельки, почему тогда эти предки Адама лишаются благодати быть крещеными — возрожденными в жизнь вечную в церковном таинстве — и причащаться тела и крови Христа Спасителя?! Очевидно, что предлагать подобное — едва ли не кощунственно, нелепо и невозможно. Господь — второй Адам, потому что был первый Адам, а до первого Адама был только прах земной. Таково Церковное вероучение. Так учили все святые отцы. Так написано в Библии. А находить у Адама предков и говорить о том, что была смерть до сотворения Адама, — несомненно, догматическое искажение основ православного вероучения.

— Эволюционисты при виде креациониста не могут удержаться от шпильки в его адрес, приводя аргументы типа: «Вы основываете свою теорию на предрассудках. Обнаружены новые факты, опровергающие сказанное в Библии!» Что на это можно возразить?
— Насчет новых фактов сказал святитель Феофан Затворник: «Различать теории от подлинных фактов мы обязаны. Теории — личное дело учащих, факты — общее достояние. Истинной и настоящей теорией может быть только та, которая согласна с христианскими истинами». Действительно, нет такого факта, который был бы абсолютен и не требовал бы интерпретации. В зависимости от мировоззрения человека — атеист ли он, буддист или кто-то еще — те же самые факты могут быть выстроены в известную концепцию.
Надо признать, что нет ни одного факта, доказывающего эволюцию, ни в мире биологическом, как учение Дарвина и последующие, ни в эволюции, скажем, слоев земной коры, ни в эволюции звездных систем. Мы видим разные виды на разном уровне их существования, но это не означает, что они выстраиваются хронологически в некую эволюционную линию, которая заставляет нас утверждать преемство. Напротив, Библия говорит, что все виды были созданы «по роду их». Это выражение «по роду их» многократно повторяется в Священном Писании и в отношении растений, и в отношении животных, произведенных из воды — рыб, гадов и прочих, и в отношении птиц, животных, живущих на суши. Зачем Моисею было повторяться в каждом стихе до одиннадцати или до тринадцати раз?! Тем не менее это уточнение имеет не лишнее, а весьма существенное значение.

— В чем же тогда такой успех теории Дарвина?
— Теория Дарвина соответствует запросам сегодняшнего дня. Эта мысль убедительно прозвучала во многих докладах. Дарвинизм представляет собой несомненный соблазн для современного человека. Такое еретическое учение, насажденное дьяволом. Люди, которые отпадают от жизни церковной, люди, которые потеряли благочестие и связь с традицией святых отцов, которые забыли о Евангелии, легко принимают то, что доступно. Достаточно некритично, бездумно, и в результате вера подменяется псевдонаукой. Мы говорим «псевдонаука», потому что серьезные ученые, исходящие из того, что эволюция не есть факт, воздерживаются от заявлений о научности дарвинизма.

— Правильно ли я понял, что дарвинизм нельзя расценивать как науку и следует к нему относиться как к какому-то учению или философской системе?
— Да. Дарвинизм — это вера. Это философское учение. Это и сам дарвинизм, и все прочие неодарвинистские теории, и также учение Тейяра де Шардена. Они схожи в том, что не имеют библейского основания, незнакомы традициям христианства в святоотеческом его изложении и поэтому фактически являются непримиримыми и несопоставимыми с православием.

— Эволюционисты говорят, что все развивается от простого к сложному, от худшего к лучшему. Почему тогда со второй половины ХХ века ситуация выглядит скорее наоборот?
— Никто из святых отцов, основываясь на Священном Писании, не предрекал нам скорого благоденствия и благополучия. Напротив, мир идет к своему концу. Перед вторым славным пришествием Христовым, не будем забывать об этом, должен прийти антихрист. Не для того, чтобы запугать или чтобы заставить людей в страхе бежать, мы говорим: мир не развивается и не приходит в царство разума и к благоденствию, но мир страшным образом падает. Падает во грех. Огненное крещение, которое смоет многогрешие всей земли, предрекали пророки Ветхого Завета, апостолы утвердили нам это, и святые отцы не позволяют сомневаться в том, что антихрист воцарится и что лишь малое стадо уцелеет на земле. Не потерять трезвенного ощущения близкой кончины мира заставляет нас именно Православная Церковь.

— Может ли православный быть эволюционистом?
— Ни в коем случае! Это противоречие в терминах, это как оксюморон «громкая тишина» или «постное мясо».

— Из беседы с вами я понимаю, что вы стараетесь убеждать взрослых людей, а дети тем временем продолжают изучать всю ту же теорию Дарвина… С докладом выступила г-жа Лиляна Чолич, экс-министр образования Сербии. Там была хотя бы попытка отказаться от этого предмета, а у нас?
— Пример г-жи Лиляны Чолич должен быть оценен и должен быть известен всем современным людям. Сербия испытала два сильнейших удара. Во-первых, военный, когда уничтожались святыни, монастыри, жилые кварталы и мирные жители, но об этом СМИ информировали, и мир об этом знает. Про второй удар по Сербии известно меньше. Лиляна Чолич, будучи на посту министра просвещения Сербии, в сентябре минувшего года упразднила в школах преподавание уроков дарвинизма. Это вызвало такую бурю негодования и давления «цивилизованной» мировой общественности, что ее вынуждали подать в отставку. Мне отрадно, что на нашей секции слово Лиляны прозвучало, и, конечно, единодушие, поддержку, сочувствие мы смогли выразить ей. Действительно, это подвиг. Это подвиг, который женщина понесла по своей вере. Она сказала: «Я православная христианка. Я не могу против совести подписывать те указы, которые обличают мою совесть».

— А как с этим в России?
— Положение у нас достаточно тяжкое. Потому что мы унаследовали систему образования от советской школы, а в советской школе дарвинизм, основанный на материализме, был единственной безальтернативной концепцией. За годы перестройки, хотя политически мы живем уже в другой стране, иной системы образования пока никто не предложил. Потому даже в православных школах и гимназиях в программах по биологии встают вопросы, когда экзаменаторам надо доказать и обосновать справедливость теории эволюции.
Получается нелепая ситуация: на уроках благочестия и Закона Божия ученики слышат, что Бог сотворил мир за шесть дней, вспоминают о шестодневе Василия Великого и всех прочих святых отцах, единодушно говорят нам о буквальном понимании этих библейских строк, вспоминают апостольское учение об этом, а на уроках природоведения, биологии мы вынуждены повторять под видом науки какие-то очень странные и несовместимые с христианскими убеждениями вещи. Подобным образом и в высшей школе: геологических, биологических вузах нет в программе альтернативы теории эволюции. Что можно сделать? Упразднить вообще преподавание теории эволюции, видимо, невозможно и нет нужды, потому что знать о ней должен всякий цивилизованный человек. Но одно дело знать, а другое дело исповедовать. Одно дело знать лжеучение, как в семинариях есть курсы сектоведения, сравнительного богословия, где изучаются еретические, неправославные учения. Совсем другое дело — быть православным и знать, что есть истина, что есть церковное вероучение, что есть святоотеческое наследие, о чем говорит Библия и о чем Библия не говорит. Этот момент следует иметь в виду. И перспектива церковных учебных заведений — и начальных церковных приходских школ, и высших, таких, как семинария, академии, богословские институты, — однозначна: нужно писать учебники, по крайней мере ставить об этом вопрос и не делать вид, что проблемы не существует.

— На Рождественских чтениях такая секция появилась впервые?
— Действительно, наша конференция проведена впервые в рамках Рождественских чтений. Секция называется «Православное осмысление творения мира». Организатор секции — миссионерско-просветительский центр «Шестодневъ», руководителем которого я являюсь. Центр создан по благословению Святейшего Патриарха Алексия II совместно с Отделом образования и катехизации РПЦ. Отрадно, что заседание было начато молебным пением, которое возглавил архиепископ Тобольский и Тюменский Дмитрий. В беседе с владыкой я понял, что он полностью единомыслен с нами. Знаю также, что и иные архиереи нашей Церкви поддерживают наше движение и работу секции. Перед конференцией получил благословение от архиепископа Владивостокского и Приморского Вениамина, который сказал что его «очень и очень беспокоит современная школа, которая продолжает в духе дарвинизма учить наших детей».

Иеромонах Анатолий (Берестов), руководитель Душепопечительского центра во имя св. прав. Иоанна Кронштадтского, профессором, доктор медицинских наук: «Бездуховный врач не может помочь больному»

-Отче, часто врач видит беспомощность, слабость пациента и в то же время сталкивается с надменностью, даже самоуверенностью, агрессией… Как его такого можно полюбить?
-Бездушный, бездуховный врач не может помочь больному, ибо он действует как машина, а машине без разницы, кто перед ней – она выполняет заданную ей операцию. Только когда он проникнется состраданием к страждущему человеку и искренним деятельным желанием помочь ему, тогда это будет уже не машина, а живой, чувствующий, сострадающий, любящий человек.
Надо помнить, что как алкоголизм, так и наркомания — это страсть. А медицина бессильна перед страстью, она не может лечить грех. Вот поэтому и пациент, да и сам врач, зачастую беспомощны перед медициной.

-Если скажу, что врач должен быть отцом, принимающим блудного сына? Или это слишком смелое сравнение?
-Это слишком смелое сравнение. Врач — не отец, принимающий возвратившегося блудного сына. Церковь, — отец, принимающий блудного сына, а не врач. Врач – помогающий прийти к Церкви.
Церковь лечит. Не сама по себе как здание, или как сообщество верующих врачей. В Церкви лечит благодать Божья, Таинствами Божьими: исповедь, причастие, соборование и все другие. Благодать Божия действует в Церкви – исцеляющая и врачующая! Помогающая! Направляющая!
Всегда помните слова апостола Павла: «Где увеличивается грех, там преизобилует благодать Божья». Вот почему мы видим, как считающиеся неизлечимыми — не всегда, но часто — раковые больные, наркоманы, алкоголики, лудоманы, прибегают впервые к помощи Божией, прибегают к помощи Божией как глубоко греховные люди, получают исцеление. Где у них преизобиловал грех, они получают всепомогающую благодать. Вот в чем дело-то! Вот в чем разница между медициной светской и Церковью, которую нельзя рассматривать как таблетку,– это помогающая благодать Божия. Вот в чем огромная разница между ними!
Православный врач должен понимать значение болезни: соматической, психической или духовной. Наркомания, воздействие тоталитарных сект и оккультизм, все это — поражение духа. Это – духовные болезни. Поэтому православный врач должен стоять на переднем рубеже борьбы за духовное здоровье пациента. И конечно, ему в первую очередь надо держать контакт со священником. Без священника врачу не справиться. Врач не обладает благодатью священства, данной от Бога.
Врач может быть прекрасным в нравственном отношении человеком, духовным человеком, но все-таки благодать выше обычной духовности человека. Поэтому врач, воздействуя на духовное состояние пациента, обязан привести человека к духовнику, а духовника к больному. Это обязательный момент работы православного врача.

-Лечение наркомана, что это — перевоспитание, обучение? Воздействие или содействие?
-Это воздействие и содействие! В первую очередь – это содействие благодати Божией. Но к ней человека надо подвести. Это задачи и священника, и православного мирянина: катехизатора, православного психолога, психотерапевта, врача.

-Если во время лечения пациент не задает никаких духовных вопросов — что делать врачу? Как ему быть?
-Это задача священника, а не врача. Задача священника — обратить человека к Богу, ну а если человек не проявляет никакого интереса, то и нет смысла с ним заниматься. Потому что Бог никогда не действует против воли человека. Если воли человека нет на то, чтобы на него подействовала благодать Божья, то и не надо. Надо ждать. Молиться и уповать на милость Божью.

-Работа с пациентом должна происходить без конфликта с их убеждениями и ценностями. Означает ли это согласие врача с ценностями наркомана?
-Врач не должен быть согласен с ценностями наркомана. Он должен переубедить, что ценности наркомана – ценности бесовские, это ценности антимира. А если он не переубедил, он должен просить помощи у священника. Если и священник не переубедил, то надо оставить этого человека в покое.

-Во время лечения важным является момент осознания себя прощеным Богом. Что это означает и почему он так важен?
-Это чрезвычайно важный момент! Задача священника — подвести человека к осознанию своей греховности. Далее — к исповеди. И в исповеди – к прощению грехов. Потом священник должен подвести человека к неповторению тех грехов, которые он ранее совершал. По собственному опыту могу сказать, что очень часто это получается.
Наркоманы – это особый контингент духовно больных. И более благодатный контингент, чем, скажем, алкоголики. С наркоманами гораздо легче работать, чем с алкоголиками. Вот почему у нас и процент положительной реабилитации наркоманов во много раз превышает положительный процент реабилитации алкоголиков. Если у наркоманов мы достигаем положительной реабилитации в 85-90%, то у алкоголиков — только в 33% случаев.

-Есть такие сферы, в которые врач не имеет права вторгаться?
-Для меня это очень трудный вопрос. Потому что я врач-священник. Мне очень трудно ответить… По своей личной психологии… Ну, как в какие области не может?!…
Врач должен вторгаться во все области духовности и психологии человека, если он, тем более, человек православный. Я думаю, что нет таких областей, в которые врач не мог бы вторгаться. Он — как священник, аналог священника в данном случае…

-«Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Видел врачей, которые игнорируют вторую часть, сакцентировавшись на «возлюби ближнего»…
-Я не согласен, что игнорируется «возлюби себя». Все мы, к сожалению, любим, прежде всего, себя. Вся наша любовь к ближним, пациентам, ко всем людям основана на себе. Наша любовь глубоко эгоистична. И в этом наша трагедия. Ибо настоящая любовь – крестная. Она находится на кресте. Христос распял себя на кресте за всех. Он принес себя в жертву. И поэтому настоящая любовь должна быть жертвенна. Истинная любовь, в том числе и врача, должна быть жертвенная! Об этом мы забываем.
Любить других – чрезвычайно тяжело. Настолько тяжело, что мне это даже трудно передать! Именно в силу того, что истинная любовь — она жертвенная. Человеку кажется, что он любит. В конце концов, оказывается, что он любит себя. Истинная любовь сказывается тогда, когда он себя приносит в жертву. В жертву другим. В жертву греха другого человека. В жертву здоровья другого человека. Это чрезвычайно тяжело… Я много раз просил у Бога любви, которой мог бы любить Бога, Церковь и людей. Господь показал мне эту любовь, и я увидел, насколько она тяжела! Тогда и понял, что она именно жертвенная… Сейчас я боюсь просить у Бога этой любви, потому что она непереносима. Потому что любовь истинная – она Божественная, а человек не божественен.

-Как врач может показать пациенту, что ему можно доверять?
-Это зависит от психологических особенностей врача. От его веры, от его любви к человеку. Мне трудно об этом сказать потому, что когда я в течение 40 лет работал врачом, то не испытывал этой проблемы – как показать. Я любил больных, больные любили меня. Поэтому я не знаю, как ответить на ваш вопрос.

-Распространено мнение, что главная проблема наркомана, который решил вернуться к нормальной жизни – пережить «ломку». Мол, тогда недуг можно считать побежденным. Это заблуждение?
-Конечно, заблуждение! Многие наркоманы переносили «сухую» ломку с целью, переломив себя, усилив свою волю, перестать быть наркоманами. Они от этого не переставали быть наркоманами, ибо наркомания – болезнь духовная. Это болезнь душевная. Это – болезнь душелюбия. То есть любви, особого состояния души. Преодолеть ее невозможно, потому что это страсть. И только благодать Божия может помочь человеку преодолеть эту страсть.

-Некоторые из священников считают, что в борьбе с наркоманией нужно использовать чисто духовный метод борьбы: молебны, акафисты… В то же время, другие священники поддерживают практику анонимных наркоманов (АН). Почему мнения священников разделились?
-Я не согласен ни с теми, ни с другими. Я знаю множество больных, которые приходили в Церковь, молились. Приходили к священнику – исповедовались, причащались, но не переставали быть наркоманами. Я знаю еще большее количество людей, которые приходили к АН и не переставали быть наркоманами. В первом случае важно понять, что не священник помогает, а Бог и благодать Божия! Священник в данном случае – проводник, посредник.
Часто приходится слышать в Церкви такие слова: «Я прихожу не к Богу, а к священнику!» Это кощунственные слова! Это такое издевательство над любовью к Богу, ко Христу!!! И любовью к тварному существу, которым является священник как человек… Это — язычество. Я глубоко с этим не согласен! И когда ко мне приходят больные, я их в первую очередь спрашиваю: «Верите ли в Бога? Верите ли вы в то, что Бог поможет вам?». Если я слышу, что они говорят: «Верим!». Это уже 70% успеха. И если проведена удачно первая исповедь – это 99% успеха.

-Что важно помнить родственникам, желающим помочь вставшему на греховный путь?
-Родственникам надо помнить, что их дети – тяжелобольные люди. Их не надо бросать. Многие родители бросают детей. Я знаю множество таких случаев. Знаю множество детей, брошенных своими родителями и обретших спасение в Церкви. Знаю множество родителей, которые просто сдают нам своих детей, лишь бы избавиться от них. К сожалению, знаю мало людей, это менее 50%, которые болеют душой за своих детей и молятся за них.
Родители должны, прежде всего, изменить свой образ жизни. Должны молиться за своих детей. Должны помогать им всячески духовными методами. И не только духовными, но и материальными.

-Можно ли назвать наркоманию самоубийством?
-Нет. Я бы не назвал наркоманию самоубийством. Я бы назвал наркоманию убийством. Потому что есть силы и социальные, и духовные, которые убивают наркомана. Имеется сильное воздействие на душу человека. Если имеются силы, которые владеют душой человека, то они убивают человека, а не человек сам себя. В православии принято отпевать людей бесоодержимых. Они не своей силой умерли, но силой другого духа… и наркоманы умирают не своей силой, а силой другого духа, другого воздействия. Поэтому, конечно, их необходимо отпевать. Я часто сталкивался с такими случаями, когда священники отказывались отпевать наркоманов. В прошлом году, Промыслом Божиим получилось так, что я отпел всех крещеных наркоманов. Теперь мы отпеваем всех погибших от наркомании и даже погибших от «золотого укола», то есть от передозировки.

Интервью вел В.Сорока

Соработничество во имя жизни

Крупнейший международный форум православной мысли — XIII Рождественские общеобразовательные чтения в Москве — собрал в этом году богословов, священнослужителей, ученых, общественных и государственных деятелей из многих европейских стран и Америки. Сотни докладов, тысячи участников. Основной темой нынешних дискуссий стали проблемы взаимодействия Православной Церкви, общества и государства по преодолению криза семьи, поразившего посткоммунистические страны. Демографическая ситуация во многих из них катастрофическая. По прогнозам ООН, через тридцать лет население, например, Российской Федерации сократится на 40 миллионов человек, Украины — на 18 миллионов. Выступая на открытии чтений, Предстоятель Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II заявил: «Последствия деморализации семейных отношений оказались столь тяжкими, что сегодня мы поставлены перед выбором: быть или не быть Отечеству. Катастрофическое падение численности населения не может быть объяснено лишь экономическими факторами. Безусловно, материальное благополучие — важная составляющая человеческого бытия. Церковь согласна с тем, что государству и народу надлежит созидать обеспеченную, достойную жизнь. Однако если обратиться к истории, можно увидеть, что наше Отечество переживало и более трудные в экономическом отношении периоды, но такого вымирания народа в мирное время доселе не было». Действительно, трудно объяснить, почему гораздо более бедные народы множатся, а наши тают, как свечи (в России на 500 тысяч, у нас на 300 тысяч ежегодно). Очевидно, что кризис семьи вызван целым комплексом проблем: социальным пессимизмом, неуверенностью в завтрашнем дне, морально-нравственной деградацией общества.
Впрочем, и проблемы бедности не остались в стороне. Проведение форума совпало с крупным социальным конфликтом в России, вызванным реализацией реформы системы льгот, которая существовала со времен советской власти и не была эффективной. Поэтому льготы решили заменить денежной компенсацией. Часть их покрывалась из федерального бюджета, часть из бюджетов субъектов Федерации. У последних, как водится, средств не оказалось, люди остались без льгот и компенсаций. Льготников разных категорий в России насчитывается несколько десятков миллионов человек, поэтому во многих регионах начались бунты. Народ стал перекрывать дороги, пролилась кровь. Церковно-государственные отношения в России отмечены высоким уровнем доверия, и многие полагали, что Православная Церковь призовет народ к терпению и пониманию. Однако Святейший Патриарх Алексий выступил с резким осуждением методов проведения реформы, епархиальные архиереи были еще более категоричными. Церковь однозначно встала на сторону народа, в оппозицию к власти. И дело не только в льготах. Не первый год экономика России находится на подъеме, страна стала отдавать многомиллиардные долги Союза, золотой запас превысил запас США, профицит бюджета составляет миллиарды, нефтедоллары текут рекой, а народ едва сводит концы с концами. При дороговизне (по сравнению с нашей) продуктов питания, транспорта и услуг — зарплаты и пенсии на уровне украинских. При этом расслоение общества на очень богатое меньшинство и очень бедное меньшинство не преодолено. Во время бунтов люди били дорогие иномарки и шикарные витрины. Так что народ в России протестами заявил свое право на достойную жизнь и получил полную поддержку Православной Церкви. Эта ситуация живо обсуждалась на чтениях. Нам еще предстоит осуществлять ту же реформу льгот, поэтому важно учесть негативный опыт соседей.
Основные дискуссии на форуме были посвящены проблемам православного воспитания и образования, возрождению традиционной системы ценностей, в которой семья, «малый храм», занимает центральное место. Были исследованы и проблемы современной семьи, причины ее кризисного состояния. Возрождение семьи, ее защита — это и есть возрождение и защита жизни.
Ребенок в семье и школе, подростковая и молодежная среда, армия — везде, где происходит становление человека, должны закрепиться традиционные христианские ценности. Это широкое поле для сотрудничества Церкви, общества и государства. Особое внимание было уделено вопросам детской беспризорности, организации помощи обездоленным и осужденным, профилактики алко- и наркозависимости, работе с наркоманами и ВИЧ-инфицированными людьми. Это и неотъемлемая часть социального служения Церкви, и проблема государственных органов.
Бурные споры, как всегда, прошли на секциях по вопросам культуры и СМИ. Массовая культура с ее стереотипами, разрушающими нравственные основы семьи, пропагандирующими идеи общества потребления, не первый год является головной болью православной общественности. Распространяемая через печатные и электронные СМИ, она обладает мощными рычагами воздействия на общественное сознание, и, по сути, Церкви приходится заниматься реабилитацией человека, оболваненного этой «культурой».
На секциях, объединенных темой «защита жизни», обсуждались проблемы здравоохранения, физической культуры и спорта, противодействия тоталитарным секта, разрушающим духовное здоровье семьи. В рамках чтений прошли студенческая конференция, круглые столы, семинары. На заседании международного православного медиа-клуба были определены лучшие православные журналисты и издания за 2004 год. Так, диакон Андрей Кураев, выпустивший за полгода шесть книг и опубликовавший несколько резонансных статей в светской прессе, награжден дипломом «Человек года». «Золотого пера» был удостоен российский журналист известинец Максим Соколов. Руководитель Пресс-службы УПЦ Василий Анисимов удостоен диплома «За мужество и принципиальность в журналистике». Второй год подряд отмечен журнал для молодежи киевского Свято-Ионинского монастыря «Отрок» (главный редактор архимандрит Иона) — в этот раз дипломом «За лучший дизайн» (в прошлом году он был признан лучшим изданием для молодежи). Лучшим православным интернет-изданием назван сайт «Милосердие.ру».
Форум завершился в Зале Соборов храма Христа-Спасителя подведением итогов. Руководители секций отмечали плодотворную работу, интересные дискуссии и практические наработки. Материалы чтений с лучшими докладами и выступлениями будут изданы отдельными сборниками.
Освещающие форум журналисты физически не могли посетить работу всех 75-ти секций, которые проходили в разных концах мегаполиса. Поэтому предлагаем вниманию лишь малую толику выступлений, прозвучавших на пленарных заседаниях и тех нескольких секциях, которые удалось посетить, а также интервью и комментарии, которые были записаны во время их работы.

— Те церковные люди, которые пытаются примирить теорию эволюции с христианской верой, совершают грех против учения Церкви?
— Они не делают что-то против Церкви, по крайней мере, они не стремятся сознательно разрушить Церковь. Однако они пытаются привнести в Церковь учение, которое, по их мнению, является правильным, а на самом деле оно подрывает основы православной Церкви и православного вероучения. Но мы верим, что Христос главенствует в Церкви и что Его Истина превзойдет все лживые учения. Христос сказал, что Святой Дух будет вести и приведет нас к правде. Собственно, это и происходит. Святой Дух освобождает тело Церкви от ошибок, от неправильных суждений.

— Что может возразить креационист эволюционисту?
— Большинство новых данных науки привносится из биохимии и генетики, но чем больше происходит подобных находок в сфере названных наук, тем больше они свидетельствуют против теории эволюции. Не за креационизм, если, конечно, воспринимать так, но против теории эволюции. Дарвин, начавший все это, знал меньше, чем ничего о клетке человеческого тела. С тех пор мы узнали и продолжаем узнавать много нового о жизни человеческой клетки. Когда Дарвин представил свою теорию, нельзя было никак научным способом обосновать механизм поступательных изменений в процессе развития живого существа.
Позже, когда мы узнали о мутациях, эволюционисты воскликнули: «Конечно! Теперь можно объяснить процесс эволюции как естественный отбор, совмещенный с мутациями!» Так возникло течение, которое сейчас называют «неодарвинизмом».
Однако теперь, проводя дальнейшее исследование мутаций, мы обнаруживаем, что мутации не привносят новую информацию, кроме имеющейся, в организм! То есть при изменениях организм не получает новой информации. Скажем больше: последствием мутации является утрата уже имеющейся информации. Для того чтобы клетке развиться из «первобытного хаоса», «первичного бульона» (как называют это специалисты) в человека, ей нужно было получить огромное количество информации. Ученые не могут найти доказательств существования механизмов получения одноклеточными организмами такого количества информации. И мутации объяснить это не могут. Ну а ввиду отсутствия такого механизма вся теория эволюции разваливается — нет связующего звена.
Последними открытиями в области генетики теория эволюции опровергается. Ли Спекнер, автор книги, которую могу порекомендовать на данную тему, уже в самом названии здорово сказал: «Никогда в жизни!» (или на разговорном: «Невозможно!»).
Если ко мне подходят с утверждением, что последние данные науки непререкаемым образом доказывают правоту теории эволюции, я говорю: «Наоборот. Твердая наука, жесткая наука “hard science” (физика, генетика, биохимия) в противовес «мягкой» науке палеонтологии говорят обратное — подтверждают отсутствие возможности эволюции».

— «Коммунизм», «социализм»… Вряд ли эти «измы» можно назвать наукой. А что тогда дарвинизм?
— Приведу такой пример. В Америке собралась группа математиков на конференцию, посвященную проблеме расчета возможности эволюции. Математической возможности эволюции. Подчеркну, что это были не креационисты, а просто ученые-математики. Подводя итоги своей работы, они выяснили, что логических шансов подлинности эволюции нет. Таких шансов просто нет. И после такого заключения они сказали: «Хотя математических шансов происхождения эволюции нет, она все равно могла произойти». Ввиду полного отсутствия фактов, подтверждающих материальную возможность теории эволюции, ее сторонники, тем не менее, цепляются за нее как за единственный способ объяснения… Альтернатива только одна — признание Божественного происхождения мира, а этого они не могут принять никак. Ввиду отсутствия материальных фактов они все же стремятся найти материальное подтверждение, и тут единственным материальным подтверждением может быть эволюция! Обратим внимание: факты, подтверждающие теорию, отсутствуют, но, тем не менее, она присутствует! Как это назвать?! Это вера.
Другие люди говорят: «Что ж, если эволюция могла произойти случайно, то, может быть, Господь стал ее зачинателем. Возможно, это Он решил все создать посредством эволюции?!» На эти слова мы ответим, что вся теория эволюции была создана Дарвином и его последователями, дабы объяснить создание мира без Создателя. И поэтому привлечение изначально чуждой теории Создателя невозможно. Сам Дарвин сказал: «Если на любой стадии моей теории потребуется введение момента Божественного вмешательства, то вся моя теория рассыпается». Потому что, повторюсь, целью создания теории эволюции было объяснение появления и развития жизни только материальными средствами.
Так почему же мы, православные христиане, должны принимать и совместить с нашим вероучением теорию, которая была создана, чтобы отторгнуть любую веру в Божественное вмешательство?! Которая должна была отвергнуть любую веру и называть только материальную причину…?!
Тем более теорию без единого факта, ее подтверждающего.

— Почему тогда становится возможным принятие гипотезы со множеством недостатков в виде истины в последней инстанции?
— Отец Серафим Роуз сказал: «Такова сила мира и его модных идей». Это модная, можно даже сказать, престижная идея, с которой люди вырастают. Вырастая, они создают науки-подпорки, которые призваны сохранять и поддерживать эту теорию. Эта теория витает в воздухе. Люди впитывают ее с молоком матери. Поэтому она и живет в них так прочно и не хочет уходить. Это вера.

— Вера или религия?
— Может быть, даже религия… Религия современного мира. А как православные христиане мы должны быть «не от мира сего». Быть «не от мира», а «от Церкви, Христа». И мнение мира мы отвергаем, когда он входит в конфликт с мнением Церкви и мнением Христа. О. Серафим Роуз лишний раз убедительно подтвердил, что теория эволюции не может быть доказана никаким образом и лишь подрывает основу православной веры, православного взгляда на мир и Церковного вероучения.

— В Америке тоже верят, что «человек произошел от обезьяны»?
— Именно так. Поэтому молодые люди в Америке и во всей Восточной Европе вырастают с верой, что единой Истины нет, все относительно, все развивается, а соответственно — все доступно, все можно. «Мы всего лишь животные, — гласит эта идея, — а значит, мы можем себя вести как животные».

— Какова роль вопроса о смерти в споре о сотворении и эволюции?
— Согласно православному вероучению, смерти до грехопадения не было. Она пришла в мир как наказание за грех, грехопадение. Св. Апостол Павел в Послании к Римлянам говорит: «Через человека и через грех смерть вошла в мир».
И еще более важна смерть в вопросе о спасении. Потому что Христос, будучи безгрешным, взошел на крест и принял смерть, которая была наказанием за грех. Именно поэтому он избавил все человечество от наказания, которым была смерть.
Он своей смертью, своим воскресением упразднил смерть духовную. Он дал нам вечную духовную жизнь, а со вторым Своим пришествием он даст нам и вечную физическую жизнь, в наших воскрешенных телах. А эволюция идет в совершенно ином, противоположном этому учению направлении. Согласно эволюции, за миллиарды лет до появления человека уже всюду царствовала смерть самых разных существ, задолго до человека, задолго до грехопадения. Более того, эволюционисты говорят, что мы произошли благодаря смерти. Карл Саган, известный американский эволюционист-фантаст, написал: «Есть два секрета эволюции — смерть и время. Смерть огромного количества живых существ и время, которое позволило развиться выжившим, наиболее приспособленным, и превратиться в то, чем они являются сейчас».
В православном вероучении смерть — это враг, с которым нужно бороться. Св. апостол Павел говорит: «Смерть – самый главный наш враг, с которым нужно бороться». И Христос уничтожает ее. Согласно же теории эволюции, смерть вместе со временем — это наши «создатели».
Если принимать эволюционное учение, то сам смысл наказания Христа — принятие им смерти — исчезает.

Начало всех революционных потрясений минувшего века историки связывают с Первой Русской революцией, которая охватила все крупные промышленные центры тогдашней России – Санкт-Петербург, Москву, Харьков, Киев, Одессу и другие. Ее центральным событием стало «кровавое воскресенье» — расстрел демонстрации рабочих, шедших с иконами и хоругвями к Зимнему Дворцу. Оно разделило общество, что в конечном итоге привело к краху империю, гражданской войне, установлению тоталитарной диктатуры. Две известные исторические личности того времени – св. Иоанн Кронштадский и полтавчанин, один из лидеров революционных рабочих масс священник Георгий Гапон – занимали противоположные позиции в этой кровавой драме. Предлагаемый доклад с анализом этих позиций был прочитан архиепископом Константином на XII Международных Рождественских чтениях Москве.

Св. Ионнн Кронштадтский и Георгий Гапон

Архиепископ Тихвинский Константин,
ректор Санкт-Петербургских Духовных Академии и Семинарии.

Сейчас общественность отмечает печальный юбилей: 100 — летнюю годовщину начала русской смуты XX века — так называемой Первой Русской Революции — пролога к кровавой драме, по сути дела не завершенной до сих пор.
Для нас эти суровые уроки важны как для понимания духовных истоков смуты, так и для поиска ее преодоления. «Кровавое воскресенье» 9/22 января 1905г. утвердило деморализующий миф о расколе между Царем и народом -тот миф, который на протяжении десятилетий перед революцией насаждался оппозиционными партиями и различными тайными обществами. Информационная война приобрела жуткие формы трагического конфликта, приведшего не только к кровопролитию 9 января, но и в более долгосрочной перспективе — к падению самодержавной власти в России. Триединство: Православие, самодержавие и народность оказалось разбитым, а затем со всеми расправились поодиночке. Но вначале из под монархии выбивалась опора — народное доверие. Консервативный мыслитель Н.Черняев писал: «Русский патриотизм немыслим без русского монархизма. Наглядным доказательством являются наши политические отщепенцы. Они обыкновенно начинают с отречения от русского монархизма, а кончают тем, что делаются своими людьми в рядах заклятых врагов русского народа и Русского государства. Сродство и даже, можно сказать, единство и тождество русского царелюбия и русского патриотизма проявлялись в России каждый раз, когда на нее обрушивались всенародные испытания» . Именно по русскому царелюбию и наносился жестокий удар организаторами провокации «Кровавого воскресенья». В обстановке тяжелой войны с Японией подрыв веры в Царя, дискредитация идеи царелюбия создавали угрозу самому существованию государства. Поэтому следует говорить о «Кровавом воскресении» не как о «конце мифа о царе-батюшке, от которого не может исходить зло» , а как о начале спланированного заранее уничтожения России и русского народа. Гибель мифологемы, даже укорененной в национальном характере, не привела бы к столь глобальным политическим последствиям, которые происходили в Российской империи в период 1905-1917 гг. Искусственно создавался повод для «народной мести» Государю.
Нам важно рассматривать судьбы Русской Православной Церкви в этот период государственного кризиса и не только общеисторическом масштабе, но и в судьбах конкретных личностей. В отношении к революционным событиям яркие характеры святого праведного Иоанна Кронштадтского и Георгия Гапона являются наиболее знаковыми, поскольку как за первым, так и за вторым стояли значительные духовные и политические силы, противоборство которых определило вектор исторического развития России на последующие годы.
В рамках доклада невозможно дать полный сравнительный анализ их мировоззрений и политических позиций в целом, мы, поэтому остановимся на нескольких важных, по нашему мнению, вопросах.
1. Отношение к вере Церкви и Церковному преданию
2. Отношение к царской власти, политике и социальной деятельности.
3. Отношение к графу Л.Н. Толстому и его учению.
Бездна, разделяющая всероссийского пастыря, великого молитвенника и чудотворца, святого праведного Иоанна Кронштадтского, предсказавшего трагические события русской истории XX века, и тогда еще отца Георгия Гапона, сыгравшего роль растлителя народного духа и обагренного кровью провокатора,- слишком очевидна, чтобы лишний раз заострять на ней внимание.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский родился в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии 19 декабря 1828 г. в семье бедного причетника Ильи Сергиева . Позднее он напишет: «С самого раннего детства родители приучили меня к молитве…Евангелие было спутником моего детства, моим наставником, руководителем и утешителем… ». К учению ему удалось приобщиться благодаря частой и пламенной молитве, в результате которой однажды «точно завеса спала с глаз». В 1845 он с отличием закончил Архангельское приходское училище, успешно учился в Архангельской Духовной Семинарии, по окончании которой был принят на казенный счет в Санкт-Петербургскую Духовную Академию. «Высшая духовная школа имела на меня особенно благоприятное влияние» — писал он впоследствии. Учебу он совмещал с работой, переписывая по ночам бумаги, поскольку умер его отец и он остался единственным кормильцем в семье. Скудное жалование св.Иоанн пересылал матери. В 1855 г. св. Иоанн окончил Духовную Академию со степенью кандидата богословия, защитил работу «О Кресте Христовом в обличении мнимых старообрядцев». В том же году он вступил в брак с дочерью настоятеля Кронштадтского Свято-Андреевского собора Елизаветой.
Теперь мы обратимся к жизненному пути о. Георгия Гапона. Он родился в 1870 г., в верующей православной семье на Полтавщине и с детства был весьма религиозен. Особенное впечатление на него оказывали жития, в частности древнерусские, особо его привлекали в некоторых из них апокрифические мотивы. В частности, его детское воображение поразило повествование о св. Иоанне Новгородском, который на бесе летал в Иерусалим: «Я заплакал, но в то же время желал, чтобы и мне представился такой случай поймать черта», — вспоминал он в 1905 году в своих мемуарах . Эта, казалось бы, мелкая деталь — желание поймать черта — ярко обозначает некие самые тайные черты характера, сформированные еще в детстве -авантюризм и желание поиграть со злом. В душу Гапона рано попала бацилла бунта, и отчасти виной тому был его отец, который враждебно относился к существующим порядкам. На всю жизнь Гапон запомнил сцену , когда при виде проезжающей мимо коляски помещика отец сказал: «Смотри, какой у него гордый вид. А ведь его коляска и все, чем он владеет, — все это досталось ему нашим трудом!». Гапон тогда схватил с земли камень и швырнул вслед проехавшей коляске… Таким был первый урок «революционной теории», усвоенный Георгием Гапоном еще в детстве.
Георгий Гапон закончил Полтавское духовное училище и поступил в Полтавскую Семинарию. В ней произошло соприкосновение молодого семинариста с учением гр. Л.Н. Толстого: двое из семинарских преподавателей оказались толстовцами. Гапон толстовцем не стал, но наставления своих учителей произвели на него неизгладимое впечатление и вовлекли его в социальные вопросы. Как отмечает биограф Гапона Д. Сверчков, Гапон «под влиянием толстовца Фейермана продолжал открыто порицать лицемерие служителей церкви. За это Гапон был лишен стипендии и стал добывать средства к жизни, давая уроки в богатых домах…» . Увлечение учением Л. Н. Толстого оставило след в развитии мировоззрения Гапона, оно подготавливало его к будущему разрыву с Православной Церковью, которую Толстой обвинял в лицемерии. Напомним те слова, которые были сказаны св. Иоанном Кронштадтским по поводу учения графа Толстого: «Господи, сколько (о ужас) ругается над Тобой и Церковью Твоею, над учением твоим, над таинствами и богослужением Твоим толстовщина и вся одурманившаяся так называемая интеллигенция». Небезосновательно граф Толстой был назван «зеркалом русской революции», поскольку его религиозное учение, положив начало сектантскому движению «толстовцев», способствовало подрыву авторитета Православной Церкви в российском обществе и подготавливало почву для построения богоборческого режима. Поэтому в духовно-нравственной эволюции Гапона посеянное Фейерманом толстовство является далеко не случайным эпизодом.
Св. Иоанн был рукоположен во пресвитера 12 декабря 1855 г. и начал свое служение в Кронштадте. Вот что о. Иоанн писал об обстановке в этом городе, который был в его время местом административной ссылки мелких преступников (воришек, пьяниц, бродяг и т.д.): «Кронштадт переполнен неимущим людом. Подвалы и чердаки, наполненные бедняками, представляют явление, не поддающееся описанию, но в них ютятся дети, иногда круглые сироты. И в этих-то смрадных трущобах зачинается их первый детский нравственный рассвет, а порок во всей наготе и дикости является главным, если не единственным их воспитателем». И о. Иоанн пошел к этим падшим, несчастным, отринутым людям. Вначале окружающие не понимали подвига св. Иоанна, смеялись над ним, даже преследовали, но он все превозмог своим подвигом веры и любви. В результате инициативы о. Иоанна и содействия кронштадтцев, в 1874 г. было создано при Андреевском соборе приходское попечительство для помощи бедным. С большими трудами создавался первый в России «Дом трудолюбия». В первый раз он сгорел из-за опасной близости увеселительных мест и преступного небрежения пристава, которого строго обличил о. Иоанн. Повторно «Дом трудолюбия» был открыт 12 декабря 1882 г. В нем о. Иоанн устроил рабочие мастерские, где в течение года работало 25000 человек, женские мастерские, вечерние курсы ручного труда, школа на триста детей, детский сад, сиротский приют, загородный дом для детей, бесплатное призрение для бедных женщин, народная столовая с небольшой платой и благотворительными обедами, бесплатную лечебницу, воскресную школу. В 1888 г. благодаря заботам о. Иоанна был выстроен ночлежный дом, а в 1891 г. — странноприимный. Ежедневно перед домом о. Иоанна выстраивалось до тысячи нищих, которым он раздавал деньги достаточные для того, чтобы купить 4 килограмма хлеба на каждого. Социальная работа о. Иоанна доказывает несостоятельность мнения тех, кто считает, что Церковь должна заниматься только духовной работой и не заботиться о материальных нуждах своих чад.
Гапон после окончания семинарии женится и принимает сан, получает место кладбищенского священника. При кладбищенской церкви он учреждает братство для бедных и разворачивает активную социальную деятельность. Вскоре он овдовел и покинул Полтаву, а в 1899 г. поступил в Санкт-Петербургскую Духовную Академию. Викарный Епископ Вениамин приглашает его участвовать в миссии для рабочих, созданной при церкви на Боровой улице. Работа в миссии дала ему возможность определиться со своим мировоззрением в области социального служения. Он пришел к выводам, диаметрально противоположным тем, которые в свое время сделал о. Иоанн Кронштадтский, а именно — примат внешнего делания над духовным и необходимость вначале накормить рабочего, а затем уже требовать от него духовной жизни. В этом, конечно, сказался материалистический соблазн социализма — дьяволово искушение «сделать хлебы из камней», о котором так хорошо писал Ф.М. Достоевский в «Бесах», «Братьях Карамазовых», «Дневнике писателя». Трагедия состояла в том, что если Достоевский обличал недоучившихся семинаристов, мирян, то теперь подобной материалистической идеологией проникались священнослужители. В 1899-1901 г. о. Георгий Гапон становится известным петербургским проповедником благодаря своему недюжинному таланту проповедника, яркой, обаятельной личности и своеобразному «демократизму». Он становится своим человеком в рабочих кварталах, его знают и любят. При этом его деятельность быстро политизируется и в этом он представляет резкий контраст св. Иоанну Кронштадтскому, который при всем своем всероссийском значении и огромной общественной деятельности принципиально уходил от всякой политики. Позже в эмиграции произошло знакомство Гапона с известным террористом Борисом Савинковым, который вспоминал: «Мне приходилось не раз слышать Бебеля, Жореса, Себастьяна Фора. Никогда и никто из них на моих глазах не овладевал так слушателями, как Гапон, и не на рабочей сходке, где говорить несравненно легче, а в маленькой комнате на немногочисленном совещании, произнося речь, состоящую почти только из одних угроз. У него был истинный ораторский талант, и, слушая его исполненные гнева слова, я понял, чем этот человек завоевал и подчинил себе массы».
Свящ. Георгий Гапон попал в поле зрения двух противоборствующих сил — Охранного отделения и социалистов-революционеров. Прежде всего, он привлек внимание Сергея Васильевича Зубатова — начальника Особого отделения полиции Санкт-Петербурга. На этой фигуре следует остановиться особо. С одной стороны, Зубатов был убежденным монархистом: позднее, узнав об отречении императора, он покончил с собой. С другой стороны, в своей деятельности он руководствовался убеждением, что социализм можно и должно насаждать сверху, «правительственный социализм» неотделим от монархии. Поэтому необходимо создавать правительственные социалистические организации, чтобы отвлекать рабочих от революционного движения и держать их в рамках лояльности. Однако, в конкретной обстановке России начала XX в. представление о том, что социализм можно обуздать приручением сверху являлись иллюзией: социализм давно перестал быть только движением за облегчение экономического положения трудящихся и стал своего рода квазирелигией, требовавшей коренного пересмотра всех общественных отношений, кардинального передела собственности, в своем крайнем пределе — уничтожения религии, семьи, собственности, государства. Уступки сверху лишь раззадоривали революционеров. Этого не понимал, или не желал понимать Зубатов. Но он сразу понял, какие огромные преимущества дает ему деятельность священника, симпатизирующего социализму, и начинает оказывать ему поддержку. Возможно, поддержка Зубатова Гапону носила временами несколько сомнительный характер. Так, в 1902 г. о.Георгия уволили из прихода, где он служил, за вступление в гражданский брак с одной из’ воспитанниц (впрочем свое неблаговидное увольнение Гапон сумел отставить как гонение…). Еще когда Гапон учился на втором курсе академии, ему предложили место главного священника во втором приюте Синего Креста — отделении Общества попечения о бедных и больных детях. Но вскоре Гапон оказался замешанным в скандале, заставившим его покинуть приют. «Вдруг матери девочек, воспитанниц этого приюта, стали усиленно брать своих детей из него…- пишет биограф Гапона, — было проведено расследование. Оказалось, что Гапон так «своеобразно» держал себя с воспитанницами старших классов, что пребывание их в этом приюте становилось положительно неудобным» . Когда об этой истории знал викарный епископ Иннокентий, он тотчас исключил Гапона из Духовной Академии и запретил ему служить. Но вернувшийся митрополит Антоний (Вадковский) восстановил Гапона и в служении, и в Академии. Следует отметить, что митрополит Антоний был принципиальным человеком и без серьезного давления извне он вряд ли стал идти на такой сомнительный поступок. Возможно, давление последовало из Охранного отделения.
У св. Иоанна Кронштадтского учительная и социальная деятельность начиналась не в рабочих кварталах, а в храме и имела фундаментальную литургическую основу. Естественно, к такому пастырю не могли не тянуться люди. Св. Иоанн совершил подлинный переворот в сознании своих современников. На исповедь к нему стекались тысячами. Андреевский Кронштадтский собор, вмещавший пять тысяч человек, всегда был полон. Приходилось применять чин т.н. общей исповеди, во время которой многие, не стыдясь, публично исповедывали свои грехи. Благодаря св. Иоанну православный русский народ устремился к Евхаристии и Церкви.
Евхаристическое служение св. Иоанна Кронштадтского, его святая жизнь и смирение способствовали появлению у него дара исцеления и прозорливости. Подвиг служения св. отца Иоанна, дар чудотворения привлекал к нему десятки тысяч русских людей. Во время путешествий по России св. Иоанна встречали многие тысячи верующих. Так, во время молебна на соборной площади в Харькове, который совершал св. Иоанн, собралось более шестидесяти тысяч человек. Не случайно умирающий Александр III сказал св. Иоанну, вызванному к его смертному одру: «Вы святой человек, Вы — праведник, вот почему Вас любит русский народ».
Св. Иоанн относился к царской власти, как к проявлению Промысла Божия, некоему дару свыше, тесно связанным с божественным даром веры: «Бедное отечество, когда-то ты будешь благоденствовать?! Только тогда, когда ты будешь держаться всем сердцем Бога, Церкви, любви к Царю и Отечеству и чистоты нравов… Научись, Россия, веровать в правящего судьбами мира Бога Вседержителя и учись у твоих святых предков вере, мудрости, мужеству». Св. Иоанн подвергался систематической травле в либеральной печати за свою позицию, но нисколько не изменял ей. Даже великий писатель Николай Лесков не удержался и сочинил пасквиль против святого.
Священник Георгий Гапон летом 1903 г. заканчивает Академию и, отказавшись от места преподавателя в провинциальной семинарии, отдается рабочей деятельности. В ноябре 1903 г. создается «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга». Рост его членов был стремительным: вначале 30 членов, затем 170, потом 750, а затем тысячу двести которые впоследствии увлекли сто пятьдесят тысяч рабочих Санкт-Петербурга в авантюру «Кровавого Воскресенья».
Служение о. Иоанна — это служение святости и собирания. Он не хуже других видел беды, грехи и язвы окружающего общества, но шел к ним не с разящим скальпелем самоуверенного хирурга, а с бальзамом терпеливого терапевта. Его служение было не горделивым героизмом, не картинной позой лжепророка, а смиренным подвижничеством. Он врачевал, а не отсекал, и по апостольскому завету не был побежден злом, а побеждал зло добром.
Пробным камнем, испытывающим подлинный духовный потенциал того или иного пастыря, оказалась революция… Поэты и писатели начала XX века представляли революцию как некий очистительный вихрь в государстве, который должен «чашу народного горя всю расплескать», сокрушить все гнилое и расчистить дорогу новому светлому будущему.
Это вихрь, это вихрь. И как ждал я его!
И свободе и вихрям я рад
Это бури над морем — мое торжество!»
Попутно заметим, что многие из замечательных гордых, правдолюбивых, независимых «буревестников», вроде Горького при коммунистическом режиме были готовы воспеть любую мерзость, любое преступление государственной власти.
Вглядимся в сущность революции. И тогда мы увидим ее два лика: первый, виртуальный, которым вдохновлял революционеров и побуждал их жертвовать — своими и чужими жизнями — и реальный, являющийся при подсчете жертв и потерь, а также — результатов в целом. По своему буквальному значению слово revolutio буквально означает «откат назад». Это всегда — разрушение установленного строя, порядка, чреватое регрессом и деградацией, Мы, современники вялотекущей революции 1988-2000 года, знаем, что несет она с собой: потерю территорий, развал промышленности, взлет преступности, рост смертности, беспризорность, резкий упадок образования, науки и культуры, а как результат — вырождение, депопуляция страны.
И возникает законный вопрос: а хватит ли у общества после толикого кровопролития, стольких безобразий и деморализации еще и сил построить даже не что-то более прекрасное, мощное и величественное, а вообще нечто путное и пристойное?
А если мы обратимся к духовной сущности революции, то увидим, что она действительно является откатом назад — к своему древнему архетипу -восстанию Люцифера против Бога и богоборческому убийству Авеля Каином. Действительно, Люцифер был недоволен вторым местом в Божественном мире и взыскал первого. Каин взбунтовался против того, что считал вопиющей несправедливостью: Бог предпочел ему его брата и таким образом явился первым борцом за равенство (правда без братства и со свободой только для себя).
Не случайно, начиная с первой четверти XIX в. архетипы Люцифера-Сатаны и братоубийцы Каина для революционной европейской мысли становятся определяющими. Это и Байрон с его поэмой «Каин», в которой Люцифер наставляет Каина на бунт и стихотворение Бодлера «Каин и Авель» в его «Цветах зла», где Каин предстаёт трудягой-пролетарием, а Авель -благополучным буржуа, достойным лишь того, чтоб быть зарезанным. Позднее Каинов след проявится в «Интернационале»: «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов», о чем это, как не о Каиновой печати? Принятие подобных архетипов оказалось возможным благодаря новой религии человекобожества, в которой человек является мерой всех вещей и владыкой над вселенной, человек, стоящий «по ту сторону добра и зла», высшей ценностью которого является его интеллект, а целью жизни -удовлетворение всяческих телесных и интеллектуальных потребностей. Естественно, подобная квазирелигия явилась результатом апостасии, вначале равнодушия, а затем и ожесточенной вражды к христианству и Церкви, хотя временами она и паразитировала на христианских ценностях и пользовалась христианской риторикой.
Первоначально в царской России подобное сознание прививалось туго и с трудом: народ недаром называл убийц и негодяев каинами. Однако, в сознании т.н. русского образованного слоя во время Великих Реформ произошел сдвиг, о котором замечательно написал Ф. М. Достоевский в «Преступлении и наказании»: «Когда помутилось сердце человеческое, когда цитируются фразы, что кровь освежает, когда вся жизнь проповедуется в комфорте». Позднее этот сдвиг зафиксируется в русской литературе рубежа веков, в частности в романе Леонида Андреева: «Иуда Искариотский». Иуда изображался предателем, совершившим предательство из любви к Учителю, более того, революционером. Подобный образ логически проистекал из установки «по ту сторону добра и зла» и архетип Иуды, как мы покажем ниже, типологически связан с Каином и каинической традицией. О деятельности Гапона в эмиграции известный провокатор Азеф сообщал следующее: «Посылаю вам выработанную декларацию состоявшейся конференции, созванной Гапоном… Все уверены, что весною подымется крестьянство, и везде занимаются закупкой оружия. В России начинает выходить крестьянская газета «Земля и воля» — при участии Каина и видных стариков».
Безусловно, на рубеже веков нравственный идеал русского человека подвергся значительным деформациям. Однако, духовное содержание русской революции каинической традицией не исчерпывается. В первой русской революции, в отличие от европейских было сильно влияние ложно понятых и искаженных христианских ценностей — взыскание правды, жертвенность, стремление ко всеобщему счастью и к некоему царству справедливости и любви — суррогату Царства Небесного на земле. Среди верующих находилось достаточное количество людей, которые по простоте душевной и недомыслию путали правду церковную и правду революционную, особенно если последняя рядилась в церковные одежды, и немудрено… Искус был весьма тонким и требовалась изрядная зоркость, чтобы разглядеть обман человекобожеского христианства и достаточное духовное мужество, чтобы своей чувствительной больной совестью русского человека не возмутиться «свинцовыми мерзостями русской жизни» и не вовлечься в стихию, казалось бы, праведного бунта.
Лояльность к власти не мешала св. Иоанну Кронштадтскому видеть беды и грехи России, в том числе и социальные. В 1905 г. он сурово обличает: «Настоящая кровопролитная война наша с язычниками есть праведный суд Божий за грехи наши». Одной из интуиции св. Иоанна Кронштадтского была убежденность в том, что только Царствие Божие непоколебимо, а земные царства преходящи и погибают в зависимости от силы действующего в них греха, и причиной их крушения является материалистическая, языческая жизнь народа, а прежде всего — безбожие (часто активное) элиты.
Св. Иоанн ясно видел ложь русской революции и понимал ее как следствие апостасии. Революция для св. Иоанна являлась разливом греховности и и безумия, духовным умопомрачением, грехопадением, : «Возстань же, русский человек! Кто вас научил непокорности и мятежам безсмысленным, коих не было прежде в России…. Перестаньте бедумствовать! Довольно! Довольно пить горькую, полную яда чашу и вам и России…» По отношению к революционерам св. Иоанн требовал самых жестких мер и властно требовал очищения Руси от революционной заразы. Он пророчески предупреждал: «Россия, если отпадешь от своей веры, как уже отпали от нея многие интеллигенты, то уже не будешь уже Россией или Русью Святой. И если не будет покаяния у русского народа — конец мира близок. Бог отнимет благочестивого Царя и пошлет бич, в лице нечестивых, жестоких, самозваных правителей, которые зальют всю землю кровью и слезами».
Последнее высказывание словно бы прямо относится к деятельности о. Георгия Гапона. Если мы попытается ответить на вопрос, как относился о. Георгий Гапон к власти вообще и к власти Государя в частности, мы увидим мировоззрение, однозначно противоположное тем идеям, которые высказывал св. Иоанн Кронштадтский.
Отношение о. Гапона к власти оставалось прагматическим и беспринципным, понимание власти как служения народу было Гапону недоступно. О его отношении прекрасно говорит Симбирский: «Получалась такая психология: сидит Гапон у всесильного и грозного министра фон Плеве, беседует с ним, и министру кажется, что пред ним преданнейший слуга режима, который за деньги готов служить ему до конца дней своих. Гапон оставляет министра в этом блаженном неведении, ибо ему нужно сделать дело через этого министра и ему глубоко безразлично, что в данную минуту министр о нем думает. Важно, чтобы он сделал то, что нужно Гапону и рабочим в настоящее время». Впрочем, по-видимому, не более искренно он относился и к революционерам, судя по всему его эсеровские друзья были для него такими же пешками в его личной игре, а революционные «спонсоры» — такими же «дойными коровами», как и власти предержащие. Гапон считал себя харизматиком, стоящим над ними. Он использовал тех и других, тщеславно считая себя умнее и сильнее. Грубо эгоистическая мотивация в его деятельности отсутствовала: деньги он тратил не на себя, а на рабочих, точнее — на рабочее движение, и все-таки в отношении ряда людей у Гапона отчетливо проявлялось явно нехристианская установка, прекрасно выраженная А.С.Пушкиным:
«Мы все глядим в Наполеоны,
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно»
Энтузиазм некоторых исследователей, в том числе Владимира Кавторина, относительно высокой нравственности Гапона и его порыва 9 января, не основателен. Как мы можем назвать человека, который собирается вести рабочих к Зимнему дворцу, наверняка зная, что Царя в нем нет и он находится в Царском Селе?
Однако, перед нами весьма сложный случай провокации, который, судя по всему, связан с религиозной гордыней, прелестью. Он видел себя как бы великим пророком, который изводит (как Моисей в книге Исход) рабочий класс из рабства. Нельзя не согласиться с оценкой личных качеств Гапона, которая была дана еще при его жизни в одной из брошюр, посвященных событиям «Кровавого воскресенья»: «С самой юности, на школьной и студенческой скамье, Гапона отличает одна характерная черта: способный, нервный, легко возбуждающийся, доходящий до крайности в своих замыслах и увлечениях, легкомысленный, постоянно меняющий свои настроения, юноша страстно любил играть роль, быть на виду, отличаться от других» . Как рассказывают биографы, в 1904 г. Гапон любил Царя, осознанным царененавистником он стал в 1905 году, правда — любил он «странною любовью».
Феномен сей странной провокаторской любви можно понять, если пристально вглядеться в библейский прототип Гапона — апостола Иуду Искариотского, в его истолковании о. Сергием Булгаковым. В своей статье «Иуда-Искариот — апостол-предатель» о. Сергий аргументирует точку зрения, согласно которой недостаточно свести причину предательства к одному сребролюбию, иначе не понять ни малой суммы, запрошенной Иудой, ни его апостольского служения, ни его раскаяния. Опираясь на опыт нравственных подмен и катастроф Серебряного века и Русской революции, о.Сергий видит в Иуде прежде всего иудейского мессианиста и экономического материалиста, для которого недоступна красота поступка мироносицы, возлившей многоценное миро на ноги Иисуса перед Его погребением, ибо для него главное — накормить нищих. Для Иуды недоступно Царство Небесное, а понятно лишь земное мессианское царство социальной справедливости, власти над миром и экономических вожделений. И вот Иуда видит, как Христос последовательно уклоняется от такого царства. Недоумение, горечь и обида проникает в его душу. «И вдруг его охватывает какой-то холодный восторг. Он, Иуда, призван помочь Учителю… Он явит любовь ценой собственной души, ибо больше сей любви не имеет, как кто предаст душу свою. Он заставит Его стать Самим Собой, хотя бы ценой предательства, Он поставит Его (Иисуса) в безвыходное положение, из которого Он может выйти, только явив Себя Царем». Именно в этой прелестной мысли о. Сергий видит начало той сатанинской бури, которая поднялась в душе Иуды и толкнула его на страшный грех предательства. Соответственно, не сребролюбие первично в грехе Иуды: «не из-за денег он предал Христа, хотя и запятнал себя принятием денег» . Разумеется, принятие денег не случайно: «став экономическим материалистом, впав в искушение, человек открывает в себе подполье, в котором среди прочих смертных грехов живет змея Иудина сребролюбия» . Главным и самым гибельным для Иуды явилось искушение не хлебом, а властью «того насилия, которым сам Иуда восхотел самого Христа определить по своему образу. Насилие над совестью и человеческой (тем более — Божественной) свободой именно и есть настоящее диавольское дело: диавол вошел в Иуду и он сделался орудием насилия над Христом».
Если мы обратимся к личности о. Георгия Гапона, то увидим потрясающие параллели с образом, нарисованным о. Сергием. Все знают о знаменитом поцелуе Иуды. Террорист Савинков передает разговор с Гапоном, состоявшийся в Женеве после убийства великого князя Сергия: «Очевидно, он знал уже о моем участии в московском деле. Поздоровавшись со мною, он взял меня под руку и отвел в другую комнату. Там он неожиданно поцеловал меня.
-Поздравляю.
Я удивился:
-С чем?
-С великим князем Сергеем.
Один только Гапон счел нужным «поздравить» меня с «великим князем».
Гапон берет деньги и от правых, и от левых, и от властей, и революционеров, но они его не особо интересуют: он их пускает на дело, а сам живет почти что в нищете. Для него, как и для Иуды, власти — лишь орудия в его замысле. Самое главное для него — заставить Царя быть народным Царем, принудить его быть самим собой. Вот что он напишет позднее в письме министру внутренних дел Святополк-Мирскому: «Пусть он выйдет как истинный царь, с мужественным сердцем к своему народу и примет из рук в руки нашу петицию». Гапон, наверное, воображал себя Моисеем, который просит фараона — царя — отпустить его народ — рабочий класс — на свободу.
Цели «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт -Петербурга» официально состояли в поддержке и просвещении рабочих. Деньги на деятельность приходили из самых разных источников, Гапон не гнушался получать деньги от правительства. Первоначально «Собрание» выглядело весьма православным и лояльным по отношению к государственной власти: на почетном месте висели царские портреты, во время заседаний пелись молитвы. Встречи Собрания посещал градоначальник Фуллон. На одном из заседаний была провозглашена вечная память генералу Бобринскому, погибшему на Русско-Японской войне. Перед рабочей аудиторией Гапон громил социал-демократов. И всего пять человек в «Собрании» знали, что он встал на революционный путь переустройства общества. В 1904 г. Гапон знакомится с рядом социалистов, прежде всего с Рутенбергом — своим будущим покровителем, а затем и палачом. Начиная с весны 1904 г. внутри «Собрания» создается своего рода подполье против правительства. О том как пользовались именем Гапона перед «Кровавым воскресением» свидетельствует Г. Филиппов: «Те, кому удалось присутствовать, подобно мне, на собраниях в скромной, даже жалкой, из трех комнат квартире Гапона на Церковной улице, слушать по целым часам бестолковые рассказы гапоновских секретарей относительно того, что делается среди масс, и подобно Гапону, который с воспаленными глазами от недосыпания и возбуждения вслушивался в сообщения о том, как ему не доверяют, как у него отнимают пальму первенства и как влияние его сводится на нет, — те знают, что никакого штаба и никаких определенных планов действия у Гапона не было… Гапона по чьему-то предложению внезапно одевали, куда-нибудь везли и так же случайно и неожиданно возвращали назад. Им пользовались в ту пору как именем, хотя таким, под которым одинаково можно провезти и революционный, и охранный груз… Отдавшись всецело всеобщему возбуждению, которое независимо от него превращалось в подобие вихря, Гапон крутился в нем и испытывал наслаждение от этого стихийного процесса, где, как ему казалось, он занимает ведущую роль».
Шествие 9 января носило явно провокационный характер со стороны его организаторов (мы не касаемся здесь мотивации действий простых рабочих — вчерашних крестьян, которые были обмануты своими вождями и явились жертвой провокации). Дело в том, что требования петиции, составленные Гапоном со товарищи были принципиально неприемлемы и носили демагогический характер в силу их невыполнимости. Начнем с требования восьмичасового дня. В воюющей стране, в условиях, когда действующая армия в Китае задыхалась от снарядного и оружейного голода, это граничило с государственной изменой, если не являлось ею. Так называемая свобода слова, собраний и печати в воюющей стране также объективно работала на поражение страны: в годы Первой Мировой войны это не позволяло себе ни одно самое демократическое воюющее государство. С изменой граничило и требование прекратить войну по воле народа. Так, площадное народовластие в 1917-18 гг.: привело к развалу армии и фронта, потере всех плодов войны, купленных двумя миллионами солдатских жизней и к позорному Брестскому миру, потерей значительных территорий Украины, Белоруссии, Прибалтики. Наконец, требование созвать Учредительное собрание прямо вело к ликвидации Самодержавия, а следственно и к водворению кровавого хаоса в стране. Сама петиция по наблюдениям ее первого исследователя Шилова выстроена по всем правилам церковной риторики: «Карают как за преступление за добрую душу, за отзывчивое сердце… Государь! Разве это согласно с божескими законами, милостью которых ты царствуешь?» В народе текст петиции не распространяли.
Даже исследователи, благосклонно относящиеся к Гапону, указывают на то, что «сговор Гапона с революционными партиями был налицо, хотя и неизвестно о чем они договорились». Последующие события показали, о чем…
План Гапона и тех, кто за ним стоял, был прост: в случае отсутствия сопротивления со стороны Царя и правительства захватить власть мирным путем («бархатная революция»). Сама по себе гарантия жизни и безопасности Царю была в высшей степени показательна: Гапон показывал, кто на самом деле являлся хозяином и властелином в стране: он и революционные партии. Если бы рабочих пропустили бы к Зимнему Дворцу и тем более, если бы навстречу им вышел Царь, то состоялось бы нечто, подобное французской революции 1789 г. — унижение суверена, санкция им Учредительного собрания и создание правящих революционных организаций типа Советов, затем — приход к власти радикалов, ликвидация Монархии, эшафот и террор.
В колоннах сзади шли вооруженные боевики, но шествие возглавляли люди, несущие хоругви, иконы и портреты Государя. В случае же, если войска преградят дорогу, то вооруженные боевики, прячущиеся сзади за хоругвеносцами и женщинами с иконами, должны спровоцировать столкновение с войсками, которое приведет к стрельбе, жертвам, дискредитации Царя и правительства и революционному взрыву с соответствующими последствиями. Самое отвратительное в этой истории состояло в том, что политическая провокация прикрывалась псевдоцерковными и псевдонародными ризами. Кто мог бы повести за собой невиданную дотоле толпу питерских рабочих, в большинстве вчерашних крестьян, как не любимый ими священник? И женщины, и старики были готовы идти за батюшкой умножая собою массовость народного шествия.
Трагедия 9 января многократно описана. Погибло около 120-150 человек, ранено было около 300. Немедленно на весь мир был поднят крик о многотысячных жертвах «кровавого царского режима», раздались призывы к его немедленному свержению, и эти призывы имели успех. Враги Царя и русского народа, выдававшие себя за его «доброжелателей», извлекли из трагедии 9 января максимальный пропагандистский эффект. Впоследствии коммунистическая власть внесла эту дату в календарь как обязательный для народа День ненависти. Стоит добавить лишь несколько деталей. По распоряжению митрополита Антония, накануне был наложен запрет на любые церковные шествия. Вследствие этого, староста церкви Казанской иконы Божией Матери отказался отдавать рабочим иконы и хоругви, однако, рабочие отобрали их силой, совершив таким образом грех святотатства. Трагедия произошла в центре, на Адмиралтейском бульваре, после провокационных выстрелов в войска из толпы и с крыш прилегающих зданий. Именно фактом провокаций и нападений объясняется ожесточенность войск в расстреле демонстрации. Тем не менее, число жертв было значительно меньше, чем можно было бы ожидать при таком количестве войск и скоплении демонстрантов. Священник Георгий Гапон был лишен сана.
Вряд ли стоит проводить резкую грань между Гапоном до расстрела демонстрации и после. Конечно, потрясение для него было весьма значительным. И тем не менее, весьма характеры его слова: «Нет больше Бога. Нет больше Царя». Очевидно, Гапон шел к этому. В ночь после 9 января он пишет свою первую революционную листовку, в которой проговаривается: «Братья товарищи-рабочие. Самому царю я послал 8 января письмо в Царское Село, просил его выйти к своему народу… Ценой собственной жизни мы гарантировали ему неприкосновенность его личности. И что же? Невинная кровь все-таки пролилась! Зверь-царь… Так отмстим же, братья, проклятому народом царю и всему его змеиному отродью, министрам, всем грабителям несчастной земли русской. Смерть им всем». После этой грозной листовки Гапон, совсем как «светлая личность» из «Бесов» Достоевского, «восстанье начиная, побежал в чужие край». Он бросил все и бежал в Швейцарию, затем последовали Париж, Лондон. Следует отметить, что революционеры опасались того, что за границей Гапон узнает много лишнего и неизвестно как он потом себя поведет. Цитирую по Троцкому: « — Я получил только что, — сообщил мне Адлер, — телеграмму от Аксельрода, что Гапон приехал заграницу и объявил себя социалдемократом. Жаль… Исчезни он навсегда, осталась бы красивая легенда. В эмиграции же он будет комической фигурой. Знаете, прибавил он, зажигая в глазах тот огонек, который смягчал жесткость его иронии, — таких людей лучше иметь историческими мучениками, чем товарищами по партии…». За границей Гапон активно продолжал участвовал в русской революции и действительно узнал многое, что не входило в планы борцов за счастье трудящихся. Савинков пишет: «Член финской партии активного сопротивления журналист Конни Циллиакус сообщил Центральному комитету, что через него поступило на русскую революцию пожертвование от американских миллионеров в размере миллиона франков, причем американцы ставят условием, чтобы деньги эти, во-первых, пошли на вооружение народа и, во-вторых, были распределены между всеми революционными партиями без различия программ. Центральный комитет принял пожертвование на этих условиях, за вычетом 100 тысяч франков, которые деньгами поступили в Боевую организацию. На американские деньги решено было снарядить нагруженный оружием корабль, который должен был доставить свой груз революционным партиям, выгружая его постепенно на Прибалтийском побережье и в Финляндии. На имя норвежского купца в Англии был приобретен корабль «Джон Крафтон». Он принял груз исключительно из оружия и взрывчатых веществ и с командою, главным образом из шведов, летом 1905 года ушел в море. На корабле находился в качестве заведующего взрывчатыми веществами упомянутый уже мною химик В. Г. Виллит. «Джон Крафтон» не выполнил своего назначения. Он сел на скалу у острова Кеми в Ботническом заливе и был взорван своею командою» . Гапон начинает многое понимать и главное то, что он винтик в большой машине, направленной на уничтожение России, а не вождь и это было очень болезненно для его непомерной гордыни.
В начале 1906 г. он возвращается в Петербург, где ведет привычную для себя двойную игру с революционерами и полицией, которая в конечном счете его и погубила. В марте 1906 г. он решил поделится своими соображениями с другом и покровителем Гутенбергом. Он предложил ему, как сообщает Рутенберг Савинкову за 25000 предать своих товарищей полиции. Рутенберг, однако к подобным предложениям был готов и на встречу с Гапоном пригласил своих товарищей, которые, подслушав разговор, сочли поведение Гапона предательством и учинили над ним самосуд, повесив его на вешалке. У Гапона въехать на бесе в Иерусалим не получилось… А Рутенберг, как пишет А.И. Солженицын, «уехал потом воссоздавать Палестину».
Святому Иоанну довелось увидеть окончание первой русской революции и мирно предать душу свою в руки Божий 20 декабря 1908г. Десятки тысяч скорбящих петербуржцев провожали его в последний путь. О его значении прекрасно сказал будущий священномученик о. Иоанн Восторгов: «Столица России как бы не была воцерковлена в глазах народа и оставалась ему чуждою. Нужен был живой праведник. Живой носитель веры…живой подвижник с духом аскетизма,. Такой подвиг и совершил о. Иоанн, именно на нем и положена печать народной веры в его праведность и святость… И было что-то величаво-простое в отце Иоанне и его служении -как просто все влеикое в мире. Клевета и злоба «передовой» печати так же бессильна поколебать веру и праведность, как уверения, что солнце не светит, а дает тьму и холод..».
Как же следует оценить деятельность Гапона? Помимо прямой и непосредственной ответственности за пролитую кровь (130 убитых, столько же серьезно раненых), Гапон также ответственен за растление народного духа: он не только способствовал расстрелу веры в доброго Царя, на которой много держалось в русской жизни, он нанес тяжелейший удар по народной совести и нравственности. После расстрела 9 января рабочие плевали на портреты Царя и святые иконы, при этом наиболее усердствовали те, кто пред иконами зажигал лампадки. Страшно, что это убийство народной веры спровоцировал священник.
Если говорить о метафизическом измерении этих личностей и их библейских прообразов, то нельзя не вспомнить образы св. Иоанна Богослова и Иуды. Действительно, с одной стороны «зритель неизреченных откровений» и Евхаристического таинства св. Иоанн Богослов, с другой стороны — погрязший в денежной грязи казначей Иуда, который, однако, взыскует справедливости и предлагает прежде озаботиться о нищих, а уже затем — о Христе, идущем на смерть. С одной стороны — св. праведный Иоанн Кронштадтский, живущий Евхаристией, таинством благодарения, Жизни мира и от него начинающий свое общественное служение, а с другой — запутавшийся политизированный священник, ставший объектом и, отчасти, субъектом темной провокационной игры, а в конце — фактически снявший сан и предавшийся мирским вожделениям, пьянству и блуду. Даже кончина их разительно напоминает соответствующие библейские образы. Тихий смертный сон, в который погрузился праведный Иоанн Кронштадтский, не может не привести на память кончину св. Иоанна Богослова, напротив, страшная смерть о.Георгия Гапона — его труп, повешенный на вешалке, напоминает самоубийство Иуды.

ЛИТЕРАТУРА
Боханов А. Николай П. МД997
Вениамин (Федченков), митр. Отец Иоанн Кронштадтский. СПб, 2000.
Гапон Г. История моей жизни. М, 1990
Кавторин В.В. первый шаг к катастрофе: 9 января 1905 года. — Л.: Лениздат, 1992.
Провокатор. Воспоминания и документы о разоблачении Азефа. Л., 1929.
Русская литература эпохи Первой русской революции. М., 1981.
Савинков Б. Воспоминания террориста. Лениздат, 1990. С. 120.
Сверчков Д. Георгий Гапон. Опыт политической биографии. М, 1920
Троцкий Л. Моя жизнь: опыт автобиографии. Берлин, 1930. Т.1.
Феликс. Г.А.Гапон и его общественная роль. СПб, 1906
Ферро М. Николай II. М, 1991.
Черняев Н.И. Мистика, идеалы и поэзия русского самодержавия, М, 1998
Литература:
Черняев Н.И. Мистика, идеалы и поэзия русского самодержавия, М,1998.С. 355
2 Ферро М. Николай II. М, 1991. С. 103.
3 Наиболее полную биографию см.: Вениамин (Федченков), митр. Отец Иоанн Кронштадтский. СПб, 2000
4 Гапон Г. История моей жизни. М., 1990.
5 Сверчков Д. Георгий Гапон. Опыт политической биографии. М, 1920. С.11.
6 Савинков Б. Воспоминания террориста. Лениздат, 1990. С. 120.
7 Феликс. Г.А.Гапон и его общественная роль. СПб, 1906. С.20.
8 Безумству храбрых поем мы песню. Русская литература эпохи Первой русской революции. М., 1981. С. 85.
9. Провокатор. Воспоминания и документы о разоблачении Азефа. Л., 1929. С. 342.
10. См.: Вениамин (Федченков), митр. Отец Иоанн Кронштадтский. СПб, 2000.
11. Феликс. Г.А.Гапон и его общественная роль. СПб, 1906. С.17-18
12. Булгаков С.Н. Сб.: Труды о Троичности. М., 2001. С. 201.
13. Там же. С. 205
14. Там же. С. 259.
15. Там же. С. 260.
16. Савинков Б. Там же. С. 119.
17. Цит. по: Кавторин В.В. Первый шаг к катастрофе: 9 января 1905 года. —Л.: Лениздат, 1992. С. 332.
18. Троцкий Л. Моя жизнь: опыт автобиографии. Берлин, 1930. Т.1. С. 194.
19. Савинков Б. Там же. С. 122-123

Василий Анисимов

«Открытое письмо» председателя Комитета по вопросам свободы слова и информации Верховной Рады Николая Томенко Предстоятелю Украинской Православной Церкви Блаженнейшему Митрополиту Владимиру, распространенное интернет-изданием Михаила Бродского glavred.info, было подписано автором накануне, а может, и в день его назначения вице-премьером по гуманитарным вопросам правительства Юлии Тимошенко. По крайней мере, известия о письме и назначении совпали по времени. Письмо несправедливое и оскорбительное. К тому же непонятно: это прощальный привет главного защитника гласности или «идеологическая установка» нового высокого чиновника. Так как статус «открытого письма» предполагает некое обсуждение, если не в среде верующих, то, по крайней мере, среди журналистов, к которым себя причисляет и вице-премьер, поделюсь своими размышлениями по этому поводу.

Помнится, лет пять назад председатель НСЖУ Игорь Лубченко призвал журналистов к акциям против зажима свободы слова, цензуры, преследований журналистов и изданий. Нас собралось до обидного мало: сам Лубченко, неугомонный Георгий Гонгадзе, пара журналистов из областей и столько же из Киева. На площадке перед УНИАНом на постамент была «воздвигнута» девушка с завязанными глазами и кляпом во рту, символизировавшая свободу, вернее, несвободу слова в Украине. На ее фоне мы по очереди рассказывали в мегафон городу и миру о притеснениях свободной прессы в Украине, разоренных и закрытых изданиях, выброшенных олигархами на улицу журналистах, цензуре и преследованиях. Мы клеймили душителей гласности и призывали прохожих стать на ее защиту. Некоторые на пару минут останавливались. В пустыне Аравийской, пожалуй, у нас было бы больше слушателей! Досадно было, что нас не поддержали парламентарии. На словах все горой стояли за права журналистов, а на деле — увы. Впрочем, в нашей акции участвовал один молодой политик, который давал комментарии радиостанциям, горячо поддерживая протесты журналистов. Лубченко сказал, что это «наш человек», бывший комсорг Киевского университета, а ныне перспективный политолог и апологет свободы слава Николай Томенко. Я не люблю партийно-комсомольский актив родной альма-матер, поскольку не понаслышке знаю, сколько судеб несчастных инакомыслящих, инакопишущих и инакоговорящих студентов он покалечил. Но времена меняются, а с ними меняются и люди. Парторги и комсорги стали политологами. Что ж тут удивительного: ведь не в пролетариат же подаваться? Тот свою историческую миссию завершил — на его горбу уже никуда не уедешь. Со свободным словом, правда, тоже далеко не уйдешь, разве что в могилу. А вот на «защите» свободы слова можно вознестись куда угодно — и в парламент, и в правительство, и в евроструктуры. Эти акции на рынке демократических ценностей котируются очень высоко.
Нет ничего зазорного в том, что политик занимается этим, главное, чтобы он сам соответствовал принципам, которые пропагандирует и защищает. В партии и комсомоле, как мы помним, с этим были большие проблемы, и ЧП районного масштаба не были такими уж чрезвычайными.
Затем мы проводили еще много (всех и не припомню) акций: устраивали в НСЖУ публичные поминки закрытых изданий, учреждали орден для судей и чиновников «За удушение гласности» трех степеней, издавали книгу «белых страниц» преследований прессы в Украине, пытались увековечить память погибших журналистов, тащили перед телекамерами воз журналистских проблем с тыквами для чиновников, ходили к Президенту, Генпрокурору, олигархам… Спасибо Игорю Лубченко: он дрался за всех и каждого. Но власть стояла, «як скеля непорушна», никуда мы не достучались, не докричались и, по слову поэта, «ни себя, ни братьев не спасли». Издания, которые мы защищали, закрыли, журналистов разогнали, а Георгия Гонгадзе убили.
«Наш человек» тем временем прошел в парламент и возглавил Комитет по свободе слова и информации. Конечно, ничего изменить он не мог — «режим не давал». Пресса обслуживала власть, профессионально заглядывала ей в рот, травила оппозицию, жила по «темникам». Недостоверная, искаженная информация — это та же фальсификация действительности, реальности, правды. УПЦ в полной мере испила эту чашу: годами пребывала в информационной блокаде, и травили ее по полной программе. А чего стоит официальная пропаганда псевдоцерковных, возглавляемых самозванными лжепатриархами структур, которые именовались и именуются «православными церквами»?
Только власть закачалась, тут же и получила по полной программе. Ошарашенный Леонид Кравчук не мог поверить своим глазам: те, которые вчера заискивали, сегодня разве что не плевали в лицо лидерам поверженного режима. Хотя ведь и то, и другое дискредитирует журналистику.
Революция свершилась, к власти пришли новые люди с вечными лозунгами. Томенко — уже власть, возглавляет гуманитарный блок в правительстве. А что изменилось? Помнится, в зените гласности нас учили светила свободной западной журналистики. Карл Бернстайн говорил: «Не верьте никому. И у вас в Союзе, и у нас в США свободу слова не любят одинаково. Ее нужно ежедневно отстаивать». Ему тогда было немногим больше пятидесяти, но выглядел он уставшим, измотанным человеком и, полагаю, знал цену своим словам. У нас же и отстаивать еще нечего. Хорошо, хоть семена какие прорастить. Ведь те же лизоблюдство, игра в одну лузу, травля и дискредитация оппонентов. Нардеп Александр Волков, которого мы в 2000 году представили к ордену «За удушения гласности», уже друг и покровитель нового правительства. Василий Червоний, попивший немало крови столичной и местной прессе как нардеп, теперь преследует ровненские издания как губернатор. В Интернете обнародованы записи беседы одного из новых руководителей государства с руководителем самого революционного телеканала. Наверное, никто не возьмется подсчитать количество матов на один квадратный сантиметр звукозаписи. Занимательный, признаться, диалог новой власти и новой прессы — фейсом по асфальту. По сравнению с ним «темники» старорежимной Администрации Президента — это возвышенная переписка Онегина и Татьяны! В регионах еще хуже: власть поменялись, но отношение к прессе осталось то же! Снова делят журналистов на «своих» и «чужих», последним ограничивают доступ к информации. Даже посол США Джон Хербст возмутился. Наш же главный защитник «свободы слова» молчит как рыба. Он озабочен церковными проблемами.

Если проблемы СМИ находятся в прямой компетенции правительства, то Церковь, по Конституции, отделена от государства, и давать ей «вказівки» типа «обратите внимание», «примите меры», «ответьте и объясните» — ни в одни правовые ворота не лезет.
Православные оскорбились и испугались. А как иначе? Руководитель высокого ранга пишет письмо, причем открытое, из которого следует, что он не знает, как обращаются к Предстоятелю Церкви, как эта Церковь правильно называется, полное грамматических и стилистических ошибок. Очевидно, что оно писалось задней ногой и ею же подписывалось. Ведь можно было дать вычитать текст человеку мало-мальски грамотному, который исправил бы все эти «распространяют шовинистическое расположение духа», «христианские идеи морали свободы» и прочие несообразности. Неужели трудно было дать на правку это письмо, тем более «открытое», православному священнику, который бы объяснил автору, что крестный ход — это не «мероприятие», а часть богослужения; что конфессия — это вероисповедание, и все православные Украины принадлежат к одной конфессии, а не к нескольким; что «христианские моральные идеи» именуются «заповедями Господними», что «христианская свобода» и есть свобода выбора; что благодать, как милость Божию, верующие получают в таинствах Церкви Христовой, а не «наделены» ею фактом своего существования; что не для Бога «нет ни эллина, ни иудея», а для христиан, верующих Церкви Христовой, ибо для них «все и во всем Христос»… Да что там говорить, если в письме приводится одна цитата из Библии, и та с грамматической ошибкой и перевранная! Зачем, спрашивается, Госкомрелигий разогнали: люди хотя бы чиновникам письма вычитывали. А то пара таких посланий — и можно рассорить верующих и власть на долгие годы. Или, быть может, такая цель и преследовалась?
И когда такое письмо, еще и со злобными нападками на Церковь, попадает к верующим, их охватывает ужас. Кто же пришел к власти? Защитник свободы или очередной идеологический прокуратор, воинственный, да еще и еретик?

Чем является это письмо? Это не что иное, как приснопамятный «сигнал». Помните: «К нам в партком (райком, профком, комсомольское бюро и т.п.) поступил сигнал…». В советские времена идеологические и компетентные органы и сознательные граждане рассылали их руководителям заводов, учреждений, вузов, школ и т.д. для обсуждения, осуждения и прочего «реагирования». В них говорилось, что отдельные члены вверенной организации дискредитируют саму организацию, занимаются подрывной деятельностью, не то говорят и делают, перепрятывают запрещенную литературу и т.д., словом, вредят партии и любимой советской родине. В конце звучало требование ответить о принятых мерах. Вот такое письмецо поступало в комитет комсомола или партком того же университета на студента, и волокли его те же томенки, кононенки, погребные и прочие партийно-комсомольские деятели во все тяжкие: разборки, выволочки на бесконечных собраниях, бюро, комитетах и парткомах. Разумеется, подключалось и КГБ: без его санкции не делались назначения на партийно-комсомольские должности университета, а всякое инакомыслие им зорко отслеживалось. И сообща решали: кого выгнать из общежития, кого из комсомола, кого из университета, а кого и посадить. Словом, «реагировали». Жертвы «сигнализаторов» и партийно-комсомольской бдительности были, пожалуй, на всех курсах. На моем, к примеру, двоих исключили из комсомола (автоматически — из университета) и тут же «забрили» в армию для перевоспитания за то, что читали и «перепрятывали» Винниченко. Одного сокурсника, который не только читал, но еще писал и отстаивал свою точку зрения («агитировал»), посадили в 1977 году, а освободили в 1988-ом. Так что в недалеком прошлом за комсомольско-чекисткие «сигналы» об агитации и перепрятывании литературы люди платили очень высокую цену.
Особо обильными были «сигналы» об антисоветской деятельности церковников. Они специально организовывались путем «засылки» комсомольских активистов на богослужения и служили поводом для закрытия храма и преследований духовенства. Скажем, в 1982 году в очередной раз решили обнаружить антисоветский монашеский заговор в Свято-Успенской Почаевской Лавре и закрыть обитель. Девушка-комсомолка сигнализировала в органы (ее показания были впоследствии приведены в суде и легли в основу приговора), что, посетив монастырь, слышала, как один из монахов (нынешний архиепископ Николаевский и Вознесенский Питирим), стоя у колокольни, негативно отзывался о политике родной партии и государства. В Лавре были проведены обыски, дознания (один из монахов после допроса пришел домой и умер), обнаружена подрывная литература (переписанные от руки акафисты Божией Матери, несколько богословских книг, изданных Имкой-пресс). Питирим вынужден был скрываться, но его выследили и арестовали прямо во время богослужения во Владимирском соборе Киева. Дали пять лет лишения свободы за антисоветскую агитацию и хранение «антисоветской» литературы. Освобожден уже при Горбачеве. Владыка Питирим пошел по пути своего отца, священника Киевской области, который шесть лет провел в ГУЛАГе. И таких случаев можно привести множество, поскольку практика преследования Церкви продолжалась до конца 1990-х, когда Томенко уже вершил свою партийно-комсомольскую карьеру.
Он пишет: «В свое время советская власть приложила огромные усилия для разрушения веры и дискредитации религии как таковой…». Что это за «советская власть»? Может, инопланетяне какие? А надо писать: «В свое время мы, партийно-комсомольские активисты, приложили немало усилий для разрушения веры. Нами было разрушено более 150 православных церквей и церковных памятников в Киеве, казнено шесть ваших предшественников на Киевской кафедре, трое из которых погибли в ссылках, репрессировано более 5 тысяч столичных священнослужителей, не считая членов их семей…». Тогда хоть было бы понятно, откуда растут ноги у этого письма, цель которого — дискредитация все той же религии. Практика доносительства давно осуждена всей кровавой историей нашего народа, и только неизменные комсомольцы не могут расстаться с идеалами своей молодости.
Очевидно, что познания Николая Томенко в религиозной сфере ограничены «Задачами союзов молодежи». Он не может понять, что Церковь — это не большая комсомольская организация, которая руководствуется принципом демократического централизма. Церковь не контролирует политические убеждения верующих и не может этого делать. К тому же он забыл, что верующие, как прихожане, так и священнослужители, давно уже не поражены в своих правах. Если где-то православный верующий вышел за пределы гарантированных Конституцией своих гражданских прав и свобод, то Николай Томенко должен заявлять на него в суд, а не указывать Предстоятелю на неких нарушителей. Любопытно, что Томенко не приводит ни одного конкретного факта, адреса и фамилии. Кто из 10 тысяч православных священнослужителей занимался незаконной агитацией, перепрятывал «грязную агитационную литературу», что стало поводом для письма? Какие «отдельные священники» продолжают «деятельность, направленную на поддержание огня вражды в украинском обществе»? Томенко указывает на «ход», «организованный священниками Киево-Печерской лавры». Видимо, название приведено наобум, поскольку священники Свято-Успенской Киево-Печерской Лавры крестных ходов за пределами монастыря не проводили ни в этом, ни в прошлом году. Конечно, ежедневно тысячи людей посещают Лавру, во время оранжевой революции здесь прошел едва ли не весь Майдан, всевозможные пикетчики приходят в монастырь, молятся у его святынь, а затем стоят с плакатами у госучреждений, но ведь это не означает, что Лавра организовывает эти политические акции. Перед тем как выдвигать обвинения Церкви, неплохо было бы проверить фактаж. Иначе это клевета и распространение недостоверной информации, что с точки зрения свободы слова является преступлением. Скажем, у Верховной Рады в течение многих лет часто можно увидеть пикет Союза православных братств. Это небольшая группа пожилых людей с хоругвями, иконами. Они молятся за Святую Русь, читают акафисты. Для них и предыдущая власть была «сатанинскою», поскольку обязала граждан иметь ИНН. И с церковной, и государственной точек зрения, люди имеют право выражать свое отношение к правителям и их деятельности. Они не перекрывают дороги, не блокируют госучреждения — действуют в рамках правового государства. Может, их «ход» имел в виду Томенко, но у них нет священников.
То же касается и церковных изданий УПЦ. Томенко утверждает, что «некоторые газеты УПЦ не признают права украинского народа на существование на родной земле, права на существование его языка и культуры». Какое из 97 официальных епархиальных изданий, две трети которых выходят на украинском языке, на такое способно? Что лгать-то? В церковных газетах материалов о добре, любви к человеку, своей стране, народу, его вере и культуре на порядок больше, чем в любом светском издании. Опять же, если где-то какое-то издание нарушило закон, то его нужно указать и доказать нарушения, а не дискредитировать Церковь и ее СМИ в глазах общественности. Это именуется провокацией, и Томенко как бывший «защитник свободы слова» это должен помнить. Заканчивает Томенко письмо провокационными призывами: «Прошу Вас однозначно и ясно высказаться по поводу мероприятий (каких именно? — А.В.), которые разжигают вражду в обществе при участии представителей Вашей Церкви… Призываю Вас объяснить всем верующим христианам (Томенко не является ни верующим, ни христианином — почему он требует, чтобы Предстоятель Церкви что-то объяснял христианам? — А.В.), поддерживает ли Ваша Церковь право украинского народа (автор даже не понимает, что многомиллионная Церковь — и есть украинский народ) отстаивать с Божьей помощью христианские идеи морали свободы, свободного выбора и противостоять тем, кто считает, что насилие, вранье, мошенничество, взяточничество и аморальность должны быть нормами жизни украинского народа (на эту абракадабру не то, что ответить, ее понять невозможно — А.В.)… А также призываю однозначно и ясно высказаться: поддерживает ли УПЦ МП право украинского народа (т.е. свое собственное. — А.В) жить свободно на своей земле, или, наоборот, считает, что таким правом должны пользоваться только отдельные народы). Вот так хлестко, гневно и размашисто, как на партийно-комсомольских выволочках «кололи» провинившихся, невзирая на то, что адресат — Предстоятель тысячелетней Церкви, тот, кого Мировое Православие считает «истинным и единственным хранителем апостольского преемства в святейшей Православной Церкви Украины». Это даже не комчванство, а очевидное неприятие иного мировоззрения. Блаженнейшего Митрополита Владимира подвигли стать на путь служения Церкви монахи, многолетние узники концентрационного Соловецкого лагеря, доживавшие свой век в Псково-Печерском монастыре. Его наставниками в разные годы были святые Православной Церкви — св. Лаврентий Черниговский, святитель Лука (Войно-Ясенецкий), на монашеский постриг его выводил св. Кукша Одесский. Эти прославленные в лике святых подвижники прошли через атеистическую голгофу ХХ века. Поэтому Блаженнейший Митрополит — не только законный преемник благодати апостолов-учеников Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, но и боли Церкви, ее мучеников и подвижников, превращенных в лагерную пыль ГУЛАГа. Будучи ректором Московских духовных школ, он рукоположил около 500 священников для храмов Украины, чтобы репрессивная атеистическая машина не загасила свечу веры на родине. За время его предстоятельства, несмотря на постатеистический синдром, в котором пребывают все посткоммунистические страны, на давление, притеснения бывшей партноменклатуры, в четыре раза увеличилось количество православных общин, в десять — монастырей. Заслуги Блаженнейшего в возрождении духовности и веры признаны не только в Украине, но и всем миром. Недаром он был избран сопредседателем комитета ООН по празднованию 2000-летия христианства, является академиком и почетным доктором престижных духовных заведений Европы.
Для Томенко все это — «параллельный мир», которого он не знает и не понимает. Но ведь он существует и является той глубинной и вечной Украиной, страной веры, наследницей великой цивилизации, которую не все могут постичь.
На одном приеме, организованном газетой «Независимость», композитор и публицист архиепископ Ионафан попросил познакомить его с Вячеславом Чорноволом. Я подвел его к знаменитому правозащитнику.
— Архиепископ «клятого московского патриархата» Ионафан, — не без яда отрекомендовался он.
— Но что Вы, владыка! — Вячеслав Максимович обнял архиепископа за плечи, — главное, что мы в одной независимой стране, а кто какого патриархата — уже не имеет значения!
И вот что любопытно: ни один известный отсидевший правозащитник не смел бросить камень в репрессированную Церковь. А бывшая комсомольско-партийная номенклатура бросает, в любое время и с обеих рук.
Так, Митрополит Владимир является крупнейшим знатоком творчества Шевченко, считает его даром Божьим украинскому народу, собрал одну из лучших в Украине коллекций изданных до революции его произведений, которой завидуют все наши музеи. Прошедшая в прошлом году выставка шевченковских раритетов из собрания Блаженнейшего стала событием в культурной жизни Киева. И спрашивать у Митрополита о том, признает ли УПЦ «право украинского народа свободно жить на своей земле», это больше, чем оскорбление. Это — глупость.

Как известно, Бог шельму метит. Томенко цитирует Библию: «для Бога «нет ни юдея, ни эллина». Он хотел привести знаменитую цитату из послания св. апостола Павла «К Колоссянам» («Где нет ни Эллина, ни Иудея,…. но все и во всем Христос» (3, 11), но путает и приводит иную (Рим. 3, 9), где, действительно, говорится об иудеях и эллинах, но в другом контексте. Если бы Томенко и впрямь уважал Церковь и Священное Писание и проверил цитату (их не приводят всуе), то открыл бы для себя немало любопытного. Она звучит так: «имеем ли мы преимущество? Нисколько; ибо мы уже доказали, что как Иудеи, так и Эллины, все под грехом» (Рим. 3, 9). Так что перед тем как обличать чужие грехи, надо вспомнить о собственных. Более того, чтобы дерзать обличать Святую Церковь, ее священнослужителей, призывать к ответу Предстоятеля, надо, по крайней мере, иметь на это какие-то моральные права, быть праведником. Но указанная глава Послания и посвящена разоблачению этой чванливой лжеправедности, которая присвоила себе право указывать и требовать: «Как написано: «нет праведного ни одного; Нет разумеющего; никто не ищет Бога; Все совратились с пути, до одного негодны: нет делающего добро, нет ни одного. Гортань их — открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их; Уста их полны злословия и горечи. Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; Они не знают пути мира. Нет страха Божия пред глазами их» (Рим. 3, 10-18). Лучшую характеристику неистребимому племени комсомольцев-богоборцев, пожалуй, и подобрать невозможно.

Премьер-министр Украины Юлия Тимошенко удивила общественность заявлением, что главное для ее правительства — вера. Хорошо, если бы эта вера начиналась с элементарного уважения к той, кто эту веру принес на нашу землю и сохранил, несмотря на невиданные кровавые репрессии, — к тысячелетней Церкви своего народа.

— Душевная жизнь человека во многом зависит от внешних условий его проживания. С середины ХХ века на человечество обрушился целый шквал невиданных доселе явлений, которые наверняка повлияли на психическое состояние как отдельных людей, так и общества в целом. Каким образом это отразилось на людях?
— Во все времена были и эпидемии, и войны, и голод, и болезни, и ложь, и предательство… И трудно сопоставить, к примеру, в какой степени нынешнее время тревожнее и беспокойнее эпохи царствования Ивана Грозного. Однако, безусловно, нынешнее время по-своему особенное. Понятия стресс, невроз, наркомания и т.д., пожалуй, неизвестны лишь младенцу. Психиатры констатируют небывалый рост психической патологии, и этот рост обусловлен в основном широким распространением так называемых «пограничных» (на грани нормы и патологии) заболеваний, или, как их попросту называют, болезней на нервной почве. Один московский духовник справедливо сравнивает душевное состояние современного человека с вдребезги разбитым кувшином. И вот люди ходят с грудой осколков в душе и ранят себя и окружающих. Безудержный рост числа психических заболеваний в двадцатом веке порожден не только перегрузками, лавиной информации, стрессами, но, прежде всего, он объясним бездуховностью, потерей многими людьми истинного смысла жизни. А внешние условия, конечно, фактор существенный, но, поверьте, не определяющий.

— Прежде душевными заболеваниями занималась только Церковь. В последние полтора столетия обязанности священников в этой области во многом перешли к психиатрам. Насколько успешной была эта замена? И к чему следует все-таки относить психические болезни: к области физиологии или духовной сфере?
— Процесс отделения психиатрии от Церкви начался примерно с конца XVIII века. Психиатрия предпочла стать более «объективной», а ученые и практики — опереться только на факты, данные клинических и лабораторных наблюдений. Не удалось удержаться именитым профессорам от искушения всему найти рациональный ответ и поставить точки над «i».
Октябрь 1917 года и коммунистическое учение, краеугольным камнем которого является атеизм, принесли известные миру драматические последствия. Что же произошло в медицине, в психиатрии? Человек был сведен к плотской реальности (мозг, биологические жидкости, нервные узлы, внутренние органы, рефлексы и поведенческие реакции). Личность также стала рассматриваться с физиологически ориентированных точек зрения. Духовное понимание всякой болезни было окончательно низвергнуто. А взамен ему пришло биологическое.
Человек стал восприниматься «винтиком» большой машины (государства). В сталинские времена исследователи и врачи с большой осторожностью произносили такие слова, как душа, внутренний мир, личность, опасаясь преследований. Изгонялось и уничтожалось все, что могло помешать партийцам и их власти. С детских лет людям внушалось, что маленький отрезок времени длиною в 60-70 лет — единственное богатство человека, и, соответственно, карьера, деньги, власть становились критериями благополучия. От внутренней жизни и искания Бога был сделан решительный поворот к жизни внешней, к порокам, грехам и стяжательству. Коммунистическая философия, провозгласившая основной задачей рост материального благосостояния, зашла в тупик, попутно искалечив судьбы миллионов людей.
Обстановка в зарубежной психиатрии как бы способствовала формированию «обновленческих взглядов». В Европе психиатрия развивалась на основе рационалистических идей. Душевные проблемы и болезни стали составлять исключительно компетенцию психиатрии. Священник и церковные Таинства оказывались как бы и не нужны. Известные профессора наперебой пытались выразить свое негативное отношение к религии.
Вот лишь несколько примеров. Шнайдер: «Проявления религиозной жизни — психическая болезнь»; Рейн: «Религиозные идеи — это навязчивости». Для Фрейда религия была массовым безумием.
Шло время, десятилетие сменяло десятилетие, и к тридцатым-сороковым годам в среде психиатров, да и ученых других специальностей, за редким исключением, складывалась послушная установка на безбожие и атеизм. Но в то тяжелое время среди крупных ученых-медиков были настоящие сподвижники, сумевшие пронести глубокую веру в Бога и христианское благочестие через всю жизнь. Это, к примеру, профессор-психиатр Д Е. Мелехов, хирурги С.С. Юдин и ныне прославленный в лике святых архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), академик-офтальмолог В.П. Филатов и др. Их молитвами и молитвами всех верующих сохранил нас Господь.
В последние годы по милости Божией в психиатрии вновь заговорили о духовности. Открываются больничные храмы. По этой проблеме проводятся научные и научно-богословские конференции с участием духовенства и врачей-психиатров. Теме психического здоровья был посвящен ряд очень полезных встреч в издательском отделе Московской Патриархии. В декабре 1995 года состоялся первый семинар по монастырской медицине с приглашением психиатров. Этой теме был посвящен пастырский семинар, проходивший в Свято-Даниловом монастыре в начале 1997 года.
Опубликован ряд книг, брошюр и статей, освещающих проблемы духовности в психиатрии, психотерапии, психологии. Словом, работа в этом важном направлении началась, но многое еще предстоит сделать.
В основах социальной концепции Русской Православной Церкви о психиатрии сказано следующее: «Церковь рассматривает психические заболевания как одно из проявлений общей греховной поврежденности человеческой природы. Выделяя в личностной структуре духовный, душевный и телесный уровни ее организации, святые отцы различали болезни, развившиеся «от естества», и недуги, вызванные бесовским воздействием либо ставшие следствием поработивших человека страстей…».
Таким образом, выделяется группа психических болезней, имеющих преимущественно биологические причины их возникновения, и, что очень важно, четко обозначена другая группа болезней (эта группа несоизмеримо больше) — болезни как следствие поработивших человека страстей и недуги, вызванные бесовским воздействием. Соответственно этому разделению и надо врачевать душевные хвори. Но в одном случае, помолившись Богу, необходимо применять клинические методы, а в другом — без исправления своей жизни, духовных усилий, преображения души и покаяния (столь непривычного для многих наших современников) мира душевного не обрести. И это будет главным врачевством.
В конце прошлого года мной был организован небольшой институт «проблем формирования христианского отношения к психическим заболеваниям». Так как тема психического здоровья очень актуальна и имеет для общества большие социальные последствия, этой теме посвящены практически все мои книги и публикации последних пятнадцати лет.

— Всегда ли можно проследить, как развилась та или иная болезнь, что стало ее причиной?
— В ряде случаев это сделать довольно легко. Предположим, человек совершил какой-либо грех, сделал или сказал что-либо мерзкое. И как следствие — муки совести (если она еще не убита): нет настроения, сна, аппетита. Врач поставит диагноз «депрессия». Однако понятно, что корни ее греховные. Но бывает и другой вид депрессивных расстройств, и связан он с изменением биологических аминов (адреналин, серотонин и др.) в тканевых структурах мозга. Недавно я опубликовал брошюру под названием «Депрессия как страсть. Депрессия как болезнь». Эти обстоятельства очень существенные, и их важно осознавать.

— Многих щемящее чувство «заброшенности и покинутости всем миром» не оставляет даже в толпе. Что мешает нам жить среди людей? Каковы же причины возникновения чувства одиночества?
— Каждому из нас надо не забывать, что нет мгновения, когда бы мы были без Бога. Господь всегда рядом. Он ожидает нашего покаяния, видит наши нужды, скорби и не даст нам потерпеть выше сил. Я хочу сказать и о том, что очень многие нуждаются в добром слове, человеческом участии, молитве. Сколько горя вокруг. Если есть силы и желание, то никакого одиночества и не будет. Можно помочь многодетной семье управиться с детьми, поухаживать за больным, напоить друзей чаем. Да мало ли еще добрых дел…

— Одиночество может настигнуть и в храме. Человек участвует в Таинствах, молится, но зачастую не ощущает того, что он в семье — единстве тела Христова. На Ваш взгляд: решение проблемы находится в руках прихожанина, прихода или священника?
— Решение проблемы зависит от всех нас. Мы, к сожалению, очень разобщены. Вспомните про агапэ первых христиан. Все были едины. Были общие радости, общая трапеза. Многое, конечно, зависит и от настоятеля прихода, но не меньше и от нас с вами.

— Зачастую человек просто боится впустить в свой мир других людей из-за страха, что все будет разрушено… Получается, что первопричиной одиночества является гордость?
— Скорее всего я соглашусь с Вами. Именно гордость является первопричиной не только одиночества, но и всех наших бед. Нам надо учиться жить по-христиански. Традиции, к сожалению, прерваны, и следует их восстановить.

— Святые отцы стремились к уединению, затвору, пустынничеству. Что они приобретали, удаляясь от мира? Было ли это одиночеством или уединением? В чем разница между этими терминами?
— Уединение и затвор святых отцов обогатили мир бесценным духовным опытом, наполнили его молитвой. Монах уходит от мира, чтобы послужить миру молитвой. Что дал нам затвор и уединение преподобного Серафима Саровского? Он (затвор) и дал нам того самого угодника Божиего, которого мы любим и которому мы молимся. Святые отцы пламенели любовью к Богу и к людям, и в этом, на мой взгляд, и причина их ухода из мира. Но простите меня, кто я такой, чтобы вообще рассуждать на эту тему.

— Как часто, на Ваш взгляд, мы нуждаемся в том, чтобы побыть наедине?
— Время от времени надо оставаться наедине с собой и с Богом, побезмолвствовать, помолиться, собраться с мыслями. Без этого просто невозможно.

— Как реагировать человеку на вызов боли и страдания современной жестокой эпохи? Могут ли боль и страдание стать шансом для человека?
— И боль, и страдание могут приблизить каждого из нас к Богу в том случае, если мы ропотом, нетерпением и унынием не разоряем тот духовный плод, ради которого и посланы эти боль и страдание. Надо быть христианином. Это главное.

Архимандрит Иоанн (Экономцев),
председатель Отдела катехизации и религиозного образования РПЦ,
ректор Российского Православного Университета св. ап. Иоанна Богослова

Ваше Святейшество! Дорогие архипастыри и пастыри, уважаемые гости и участники Международных Рождественских чтений!
Далеко не случайно чтения наши получили свое название в честь светлого праздника Рождества Христова. Из всех праздников, которые торжественно отмечаются нами, Рождество Христово, несомненно, — самый детский и самый семейный праздник. Принося свою любовь Богомладенцу Христу, родившемуся ради нашего спасения, невольно вспоминаем мы и обо всех других детях, которым так не хватает сегодня любви и ласки, внимания и радости. И Дева Мария, удостоившаяся высочайшего жребия из всех смертных стать Божией Матерью, недаром называется Заступницей усердной всего рода христианского, в особенности детей. В Ней сосредоточилась неизреченная высота материнской любви и жалости, недосягаемый идеал материнства. Народная пословица говорит, что у каждого из нас три матери: первая — Богородица, вторая — та, что приняла муку рождения, а третья — мать сыра земля, всех принимающая в свое лоно после кончины, чтобы в конце времен мы пробудились к жизни будущего века, «идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание».
Мы иногда слишком отвлеченно понимаем православную культуру или рассматриваем ее только как несколько упрощенное и отчасти обмирщенное изложение учения Церкви, не осознавая подлинного ее значения и места в жизни нашего народа на протяжении целого тысячелетия. А между тем без осознания духовного вклада христианства, чему и должно способствовать настоящее усвоение православной культуры, мы ничего не сможем понять в глубинном существе отечественной культуры и в духовных особенностях народного быта и бытия.
Тщетно будем мы взывать к материнству и милосердию, если забудем о том высоком первообразе Матери, навсегда поселившемся в нашей душе, соединившем в себе теплую человечность материнства и неиссякаемую божественность милосердия. Воистину без помощи Ее «не может ничто на земле вживе родиться», тем более выжить. Не выстояла бы страна в трудные годы без милосердной женской святости в миру, безоглядно принявшей на себя непосильную ношу, жалея и согревая каждого обездоленного человека как свое родное, хотя и заблудшее, дитя.
Сегодня, когда мы переживаем невиданный прежде в истории демографический кризис, когда чудовищной эрозии подвергся сам институт семьи, когда люди в значительной части сбиты с толку и духовно дезориентированы, мы не должны продолжать делать вид, что ничего особенного не происходит и все продолжает идти своим чередом.
Кризис нашего общества носит не столько экономический, сколько культурный и духовный характер. Среди экономического хаоса, повсеместной коррумпированности чиновников, беспредела средств массовой информации, роста преступности, бездействия властных структур и закона, аморфности общественной жизни именно культурная проблема приобрела наиболее острый характер. Тем более что в немалой степени и другие проблемы часто порождены утратой людьми своей культурной идентичности и сопряженных с ней высоких идеалов. Стоит ли удивляться тому, что так распространились пьянство, разврат и наркомания, что в душах людей воцаряется духовная опустошенность, а во чревах матерей убивают миллионы детей.
XX век был ознаменован фашистскими и коммунистическими прожектами формирования «нового человека». Слава Богу, они не удались, и люди остались людьми, хотя и претерпели немалый нравственный и духовный ущерб. К сожалению, современная массовая культура пошла дальше. Она откровенно, без всякого стеснения навязывает всем в качестве образца недочеловека — самодовольное полуживотное, движимое одними низменными инстинктами, интересы которого сводятся к ничем неограниченному потреблению.
Несомненно, что общество, где могут возобладать люди подобного типа, бесперспективно и исторически обречено. На одну только нейтрализацию таких индивидуумов потребуются непомерные, титанические усилия со стороны семьи, школы, милиции, системы исполнения наказаний и психиатрии. Неизбежно грядет духовная катастрофа, которая способна увлечь в пропасть не только одну отдельную страну, но и весь мир. И это необходимо осознать со всей ясностью и определенностью. Путь тактического извлечения локальных выгод и постоянных уступок злу может привести только в никуда. Нельзя поддаваться стихии и ждать, что она сама собою вынесет нас к берегу спасения. Нужна внятная стратегия, способная сплотить всех людей, дорожащих человеческим достоинством, помнящих о прошлом, не забывающих о настоящем и будущем. Если мы хотим остановить культурную и духовную деградацию, которой не в состоянии сам по себе воспрепятствовать никакой технический прогресс, следует обратиться к созидательным, а не разрушительным началам жизни. Нам может помочь только подлинное обращение к тем ценностям, коими на протяжении тысячелетия жили люди, благодаря которым они побеждали все трудности исторического пути и построили крепкую государственность, объединившую в своем доме сотни разных народов, мирно и плодотворно уживавшихся друг с другом, создавших всемирно признанное великое культурное наследие. И если мы хотим сохранить свое Отечество, человеческую цивилизацию в целом, нельзя дать разрушить ее животворящее ядро — культурную связь поколений. Это никак не отменяет современного культурного творчества, но для того, чтобы оно могло обрести настоящую глубину, ему следует неразрывно быть связанным с прежним и будущим, вступить во всемирную цепь культурного преемства. Именно в синтезе эпох и духовной преемственности состоит глубочайшая суть человеческой культуры, которая и на Востоке, и на Западе всегда означала прежде всего высокое и должное — идеальное и совершенное, в том числе и в качестве норм и образцов поведения людей. Преображение мира в качестве творческой задачи ради торжества в нем Красоты, Истины и Добра — эта высочайшая идея, порожденная античным миром, восходящая к Платону и Аристотелю, — нашло в христианстве свое осуществление и исполнение. Европейская и отечественная культура не могут быть полноценно рассмотрены вне этого основополагающего контекста. Первые христиане, столь непреклонные в своем стремлении порвать с языческим миром, пороки и изъяны которого они постоянно обличали, тем не менее отдавали должное высоким устремлениям античной культуры. Будущие святители Василий Великий и Григорий Богослов в юности посещали наряду с храмом Божиим и Афинскую школу, и это гармонично сочеталось у них в сознании и в жизни. То, что мы называем «культурой», древние греки называли «пайдейей». Слово это означало также и «воспитание», в том числе и в смысле обучения элементарному благонравию. Они прекрасно понимали, что ненависть, злоба или равнодушие способны потрясать наше существо, но лишены подлинного творческого духа, бессильны породить высокое художественное творение. Впрочем, и у нас слово «культура» рождает представление об образованном, утонченном, воспитанном человеке. Человеку, которого принято называть «культурным», благодаря образованию и хорошему воспитанию, подобает отличаться не только обширностью знаний и вкусом к литературе и изящным искусствам, но прежде всего отзывчивостью души, внимательным и благожелательным отношением ко всем людям. Истинная культура — вовсе не какое-то особенное украшение нашей личности, а непосредственное выражение ее глубинной сущности.
Тот, кто первый раз переступает порог православного храма, часто поражается его благолепию. Но столь же благоустроенным, благоукрашенным должно быть и внутреннее содержание человека, храм души человека. И хорошо, когда основания этого храма закладываются с раннего возраста. Драгоценное время детства и отрочества дано, чтобы человек не только обогатился знаниями, но и нашел свой собственный путь к духовным ценностям поколений, открыл для себя чувства любви и долга, приобщился к делам милосердия и сострадания, нашел свое призвание, раскрыл бы таланты, сокрытые в нем. И с помощью Божией, при поддержке взрослых построил храм своей души. Вера в Бога теснейшим образом связана с творческим началом в душе человека. Все истинно-культурное, все высокохудожественное всегда заключает в себе и просвет в иную, чистую, светлую область бытия, прикосновение мира горнего. Оно рождает призыв к прекрасному и истинному, то есть к Божественному. В душе человека, преданного творчеству, непроизвольно пробуждаются новые чудные душевные состояния, поначалу смутно ощущаемые. Впоследствии они, все более и более проясняясь, слагаются в дивный гимн творению. В такие минуты человек поистине как бы беседует с Богом и молится Ему.
Вместе с православной верой Русь восприняла образ христианской государственности, христианскую нравственность. Невозможно дух и смысл русской, да и европейской истории отделить от высоких идеалов, рожденных христианской верой. Гуманитарные дисциплины — филологию, философию, археологию, литературу, искусство, только исказив и искалечив, можно отстранить от христианского наследия. Церковь вовсе не имеет намерения растворяться в культуре, но, напротив, хочет внести в нее семена возрождения к жизни. Нужно ли напоминать, что именно классическая отечественная литература на протяжении безбожного двадцатого века для многих людей была путеводительницей ко Христу. В ней слышался призыв к человеку быть человеком, оставить зло и грязь жизни, просветиться подлинным светом истины, добра и правды.
У странника Макара Ивановича, человека из народа, подслушал герой «Подростка» Достоевского глубоко уязвившее его душу старинное слово «благообразие», выражающее идею красоты как святости и нравственной чистоты как красоты. Красота неотделима от доброты и тесно связана в русской народной психологии с подвигом самоотречения. «Хороший» в русском языке — прежде всего «добрый». «Пришли мне чтения доброго», — читаем уже в новгородской берестяной грамоте. И товар добрый — хороший товар, добротный. Доброта — качество человеческое, важнейшее. А превыше всего — любовь.
«И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает», — говорит апостол Павел (1 Кор. 13, 3-8).
Только исходя из высоты народного мирочувствия, рожденного усвоением христианских идеалов, можно стремиться к восстановлению истинного смысла понятия о семье. Именно семья в человеческом обществе призвана задавать отправную точку каждой человеческой личности. Сущность подлинной семейной жизни в том и состоит, чтобы детские души, расправившись в обстановке душевного тепла и благожелательства, духовно напитавшись любовью, чувствами преданности и долга, окрепнув душевно и физически, смогли освободиться из-под власти греха и главенства эгоистических начал и стали способны для полноценной творческой жизни на благо Церкви и Отечества.
Семья — малая церковь, и она увядает и опустошается без связи с церковной жизнью. Именно Церковь Божия дает людям прикосновение горнему, поселяет у них в сердце высокий идеал, одухотворяющий жизнь. Когда же не стало благодатной укорененности в вышнем и вечном взаимной любви мужа и жены, родителей и детей, в семейных взаимоотношениях возобладали эгоистические мотивы — стремление к главенству, материальному достатку и удовольствию. Брак, лишенный высоких идеалов и благодатной помощи свыше, неотвратимо обрекается на малодетность и непрочность, семейная жизнь наталкивается на мертвенность и пустоту, порожденные взаимным отчуждением людей, теряющих не только любовь, но и уважение, и доверие друг к другу на тернистом жизненном пути.
Супружеская неверность дурна потому же, почему дурно всякое вероломство по отношению к доверившемуся. Нельзя лгать, предавать, нельзя самоутверждаться за счет ближнего, нельзя увлекаться эгоцентрическим самоуслаждением, все равно, собственно плотским или душевным, — в этих отношениях, как и в любых других.
Гармоничная и благополучная семья, построенная на традиционном, освященном поколениями наших предков духовно-нравственном основании, есть фундамент, на котором закладывается будущее всего общества, откуда берет начало общественное благополучие. Испокон веков на Руси, будучи нравственно здоровыми и духовно укрепленными, люди видели в семье безусловную ценность и, несмотря на трудности, рождали много детей и ответственно подходили к их воспитанию.
Убежден, что только через созидание новой, обновленной в соответствии с заповедями Христовыми, жизни, на основе милосердия, справедливости, уважения и бережного отношения к институту семьи и брака возможно подлинное возрождение наших стран.
Подвиг создания домашней малой церкви является сейчас одним из важнейших, возможно, и самым главным для православных мирян. Никакие внешние громкие дела не заменят этого тихого, самого насущного для современной России делания.
Не надо забывать, что именно семья на протяжении столетий хранила и передавала те качества и достоинства — правдивость, мужество, храбрость, милосердие, верность, честь, благородство, жертвенность, душевную открытость, которыми отличались наши предки и благодаря которым мы стали великой страной. Таков путь передачи от поколения к поколению сокровищ культуры, в том числе и культуры духовной.
Как писал академик Дмитрий Сергеевич Лихачев: «любовь к родному краю, к родной культуре, к родному селу или городу, к родной речи начинается с малого — с любви к своей семье, к своему жилищу, к своей школе. Постепенно расширяясь, эта любовь к родному переходит в любовь к своей стране — к ее истории, ее прошлому и настоящему, а затем ко всему человечеству, к человеческой культуре».
Со школьной скамьи мы должны направить совместные усилия на воспитание и сохранение целомудрия молодых, чтобы они могли создать крепкую семью, чтобы дети были в ней счастливы, чему в немалой степени могло бы способствовать введение в школьную программу «Основ православной культуры». Нужно торопиться напитать ребенка добрыми впечатлениями, пока его душа и тело еще чисты, чтобы создать в его душе нравственный и духовный фундамент, основу противостояния окружающему нас мареву греха и растления.
Мы знаем, сколько соблазнов и пороков врываются сегодня в молодежную среду. Сегодняшний мир, если не противостоять этим разлагающим устремлениям, может не выстоять. Нужно ли говорить, куда могут привести низменные страсти, человеческий эгоизм, тоталитарная обработка человеческого сознания, власть денег, циничное стремление к личному обогащению. Поэтому школа должна быть для ребенка не только домом учебы, но и местом усвоения и закрепления в душе высоких ценностей, тех самых, с которыми он первоначально встретился в семье. Нельзя всесторонне сформировать человека, не учитывая его духовного склада и нравственного настроения, религиозных убеждений его семьи. В противном случае душа его не сможет получить цельного воспитания и настоящего культурного развития. Образование, направленное исключительно на знание, сосредоточенное прежде всего на нуждах экономики, подвергается реальной опасности упустить из виду подлинную природу человека, не заметить его основные нужды, ибо не хлебом единым жив человек (Мф. 4, 4).
В стране с тысячелетней православной культурой, где, несмотря на жесточайшие гонения на веру на протяжении почти всего XX века, большая часть населения заявляет себя православными верующими, нет никаких серьезных оснований для того, чтобы по-прежнему предоставлять атеизму господствующее положение в образовании и воспитании. Нужно только преодолеть агрессивную привычку идеологов насильственно отделять нравственность, историю, культуру, науку, искусство от религиозных оснований жизни человека, то есть от его самых глубоких и вечных устремлений. Преступно в стране, гибнущей от безнравственности, продолжать воспроизводить заскорузлые атеистические клише. Пора покончить с постсоветским господством антирелигиозного направления в школе.
По авторитетному мнению академика Сергея Сергеевича Аверинцева, человека подлинно европейской культуры: «Секуляризм — это уже идеология». Сегодня во всем мире, не только в нашем постсоветском пространстве, «передача в семье и школе религиозных и культурных традиций наталкивается на небывалые трудности. Таких острых противоречий между юношеской субкультурой и культурным наследием мир еще не видел. В Австрии подсказ средств массовой информации требует ради окончательного разрыва с нацизмом не чего иного, как всенародно предпочесть Моцарту и Бетховену — тяжелый рок. Все остальное будто бы авторитарно, тоталитарно, репрессивно»…, — развивал свою мысль С.С. Аверинцев
Образование, заквашенное на атеизме, есть внушение определенного мировоззрения — взгляда на мир как на возникший сам по себе и на человека как на продукт обстоятельств. Безбожие есть вполне конкретное верование, как и всякое другое.
Именно христианство открыло перед человеком духовную свободу, предоставляя ему возможность сделать осознанный выбор перед лицом своей совести. Даже креститель Руси святой первоапостольный князь Владимир, как повествуют исторические источники, избирал веру и не принуждал к ней народ, убеждая словами, а не бичами. Нам, высвобождающимся сегодня от тоталитарного наследия прошлого века, еще очень далеко до духовной свободы, естественной для людей дореволюционной России.
Настоящая любовь к своему народу не соединима с ненавистью к другим. Любя свой народ, свою семью, скорее будешь любить другие народы и другие семьи и людей. В каждом человеке существует общая настроенность на ненависть или на любовь, на отъединение себя от других или на признание чужого — не всякого чужого, конечно, а лучшего в чужом, — неотделимая от умения заметить это лучшее.
Впрочем, у нас нет никаких возражений против введения в школьном образовании разумных альтернатив. Родители, желающие воспитывать своих детей атеистами, могут избрать, например, «основы нравственности» вместо религиозно-нравственных уроков. Именно так поступают в Англии, Италии и ряде других стран, отчасти сходных с нашей страной по обстоятельствам исторического существования.
Во многих регионах России уже накоплен удачный опыт преподавания православной культуры детям и молодежи в школах и вузах, в частности в Курской, Смоленской, Нижегородской, Вологодской, Белгородской, Московской областях, в Москве и Петербурге, Новосибирске, Минске, Твери, Омске, Орле. Думается, что этот положительный опыт нуждается в более широком распространении.
Ныне наступило «время собирать камни…» (Еккл. 3, 5). Дети и молодежь безотлагательно нуждаются в духовно-нравственном просвещении и воспитании. Важнейшей нашей заботой должно быть образование и воспитание молодых поколений — наших наследников, тех, кто из наших рук должен получить еще сохраненные вековые ценности народной жизни.
Забота о духовном состоянии юношества является одной из важнейших задач Русской Православной Церкви. Она неизменно поддерживает инициативы государства и общества, направленные на патриотическое и нравственное воспитание молодежи, на поддержку семьи, материнства и детства.
Все мы должны в полной мере осознать свою ответственность за воспитание будущего поколения, воспитание тех, кто идет нам на смену. В трудных исторических обстоятельствах, когда не умолкает пропаганда ненависти и насилия, когда общество не может справиться с бедностью, безнадзорностью детей и нищетой, когда все еще беспрепятственно ведется нравственное разложение и растление молодежи, мы должны самой жизнью своей, словом и делом свидетельствовать о высоких идеалах, о непреходящих духовных ценностях.
Надо бережно сохранять свою культуру, свои традиции. Но вместе с тем не стоит стремиться всех причесать под одну гребенку. В том, что у разных народов есть собственное лицо, заключается великое благо для человечества. Каждый народ имеет свою культуру, свою бесценную самобытность, и ее надо всемерно поддерживать, развивать и укреплять. Нельзя допустить духовной, культурной и физической гибели нашего народа. Церковь и государство призваны к соработничеству на ниве образования и культуры во имя будущего.

Архимандрит Антоний (ПАКАНИЧ),
кандидат богословия

Апостол Павел призывает римских христиан пребывать в послушании государственной власти. Возможно, как полагают некоторые исследователи Священного писания, такое наставление продиктовано известием о некоторых случаях неповиновения. Апостол языков был римским гражданином и ценил это звание (Деян.16,37;22,25). Его верный спутник — дееписатель Лука постоянно подчеркивал лояльность апостола по отношению к власти (Деян. 17,6-9; 18,12-17). «К такой же лояльности св. Павел призывает и своих римских читателей».
Исследуя Рим. 13,1-7, необходимо учитывать, что время, когда апостол Павел писал в Рим (около 58 года), — весьма благоприятствовало такой оценке римской государственной власти. К концу века положение изменилось. Для тайнозрителя в Апокалипсисе, Рим – это Вавилон, великая блудница (Апок. 17 гл.), а память о Нероне дает материал для образа зверя (13; 17,8-11). Но и в эпоху начавшихся гонений апостол Петр призывал христиан оказывать послушание носителям власти (1 Пет. 2,13-17).
Христианство никогда не было сторонником политической или социальной революции. У него совсем другая задача. Церковь должна приводить людей к Богу и Богообщению. Каждый член Церкви «является Божиим домостроителем». Тем не менее, всякий христианин гражданин того или иного государства, задачи которого в основном определяются устроением земного благополучия своих подданных. Поэтому вопрос о взаимоотношениях христианина, как «Божьего домостроителя», с земными властителями, (тем более, что последние не всегда бывают единоверными, а иногда и богоборцами), с самого зарождения христианства очень актуален.
По общему мнению наших экзегетов, в Рим. 13;1-7 святой Апостол говорит только о принципе «христианской жизни», не входя в подробности этого вопроса. Живя в государстве, христианин должен руководствоваться тем, что сама по себе власть не есть нечто извне навязанное человечеству. Законы общественности, а стало быть, и государственности и политики развиваются из психологического источника. Власть есть внутренняя необходимость человека в его общественном состоянии, она вытекает из глубин человеческого духа. Ее целью есть правда, как выражение человеческой жизни, и общее благо. «Напротив, безначалие везде есть зло, и производит замешательство». «В истории, — пишет Л. Тихомиров, — мы знаем лишь очень относительные случаи анархии, но и в них человечество становится жертвой таких бедствий, что готово подчиниться скорее какой угодно жестокой и несправедливой власти, лишь бы только ее господство дало общий для всех и всем известный порядок.
Власть, как порядок, есть Божественное учреждение (Рим. 13;1). В этом смысле ей принадлежит священная неприкосновенность, ибо все, что творит Бог — «добро» (Быт.1). Поэтому Апостол и увещевает подчиняться власти: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13;1). То есть, всякая власть от Бога: добрые правители поставляются Богом — «та власть от Бога, которая поощряет добро и наказывает зло», а «худым Бог попускает быть начальниками за грехи людские». Протоиерей А.М. Иванцов-Платонов отмечает, что «во всяком народе известная форма государственного устройства, законодательства и управления не есть явление случайное, но находится в тесной связи с нравственными свойствами и расположениями самого народа… Процветание народной жизни под управлением государей мудрых и добрых, и упадок ее, при государях нечестивых и безнравственных, независимость народа, или порабощение его другим народом, находятся в тесной связи с нравственным расположением народа, служат справедливым возмездием нравственной доблести или нравственной вины его».
Апостол Павел допускает возможность правителям, как охранителям безопасности, порядка, права и свободы граждан, использовать силовые формы правления (Рим.13,2-4). «О царях, князьях и судьях, — пишет преподобный Иосиф Волоцкий, — говорят святые апостолы о том, что они получили власть от Господа Бога для наказания преступников и для поощрения делающих добро».
Однако государство только на тоталитарных методах управления долго не устоит. «Никогда еще, — замечает известный мыслитель И.Ильин, — страх не воспитывал правосознания, и рабский порядок жизни не вел людей к свободному повиновению. Нигде еще и никогда тирания не поучала граждан чтить закон и право и не прививала им добровольной лояльности». Поэтому апостол Павел наставляет повиноваться не из страха наказания, но и по совести (Рим. 15;5). «Честным, верным, законопослушным можно быть только самому, по личной убежденности, в силу личного решения, по зову личной чести и совести, из чувства собственного достоинства, на основе крепкой веры в Бога».
Как гражданин, христианин должен быть лояльным к любому правительству. Так поступали первые христиане во времена страшных гонений, молясь о своих гонителях, языческих властях. Этими побуждениями руководствовались и христиане XX века. И причина здесь не в приспособленчестве.
Христианство исходит из того, что всякая борьба против власти движется страстями, и, как таковая, не только стремится умерить деспотизм, прекратить бесправие и злоупотребления исторической власти, но она расшатывает и ослабляет сам принцип власти. «Не уважать свою власть, пишет И.Ильин, — есть не признак «критического ума» и «свободы мысли», это есть сущее несчастье, грозящее предательством и разложением».
Тем не менее, христианин не является безмолвным винтиком государственной машины. При всей своей лояльности к властям он имеет «право суждения» о ее действиях. Апостол Павел сам показывал пример такого отношения к действиям властей (Деян. 16;36-37; 22-25).
Рассматривая наставления святого апостола подчиняться властям по совести (Рим. 15;5), необходимо иметь в виду то, что совесть у христианина имеет ярко выраженную волю Христову. Поэтому, если требования властей противоречат требованию совести, то христианин обязан более повиноваться голосу совести, чем требованиям властей (Деян. 4;19). Если мы имеем «страх пред Богом…, — говорит блаженный Феофилакт, — то мы не должны повиноваться царям, когда они приказывают что-либо безнравственное. Ибо страх Божий умеет побеждать и почтение к царям». А. Лопухин считает, что «право неисполнения повелений власти предоставляется апостолом только и исключительно в делах религии, когда государственная власть начинает деспотическими мерами искоренять
истинную веру».
Таким образом, христианин осознавая свое истинное предназначение: быть гражданином «Небесного града», должен стоять за свою веру, «не уступая ни на шаг». В то же время, каждый должен помнить, что путь к «Небесному граду» лежит через «земное царство», и будучи его гражданином, христианин обязан руководствоваться словами Спасителя: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф.22,21).

Лилиана Чолич,
министр просвещения Сербии

Дорогие друзья, братья и сестры!
Повод, заставивший меня выступить с темой «Вызов современной эпохи: в каком образовании мы нуждаемся», заключается в факте, что между религией, образованием и наукой существует неразрушимая связь, если, конечно, мы согласимся с тем, что наука обладает настоящей ценностью только тогда, когда основывается на доброкачественном и этическом образовании и воспитании. Без образования нет науки, а без религии и нравственных постулатов, которые она устанавливает, нет элементарной человечности. Для нашей цивилизации христианская вера за исторический период, продолжающийся несколько веков, явилась исходной точкой образования. Просвещение у сербов, как и у других православных народов, в том числе и у католических, начиналось в церквах и монастырях. Из них выходили первые образованные люди, при приходских соборах основывались первые школы. Таких первых образованных людей на сербском языке называют просветителями. Имя существительное «просветитель» возникло от глагола «просветить», а слово «просвещение» употребляется для обозначения обучения и преподавания. Знание и образование во многих неславянских языках также ведут корни от слов «святость» и «свет», в смысле сияния божественного знания и мудрости. Необходимо спросить себя, что из этого сияния и его распространения сохранилось до настоящих пор?
Первые школы служили не только для получения знаний и интеллектуального развития личности, но в большой мере для духовного роста и приобретения нравственных качеств. В средневековой Сербии, история которой и ныне наполняет сербский народ гордостью, образование носило ярко выраженный воспитательный характер, и большую часть его содержания составляли моральные поучения. Их постигали, читая Священное Писание и святоотеческую литературу. Разумеется, развитие науки и культуры в мире приносило с собой новое содержание, так что оно обоснованно входило в школьную программу. В этом нет ничего, чему в любую эпоху надо было бы сопротивляться. Однако с включением новых научных дисциплин и предметов просвещение детей и молодежи не должно быть лишено тех элементов, которые необходимы для здорового духовного развития человека, не должно быть лишено той составляющей, которую никогда и никакого рода искусственная интеллигенция не сможет заменить и возместить.
К сожалению, мы являемся свидетелями того, что именно это и произошло. Религиозное образование выгнано из школ, а все это начиналось именно с распада царской России. В Белграде недавно вышла книга об одной из виднейших сербских семей — семье Миланковичей, которая подарила миру выдающегося ученого и православного верующего Милутина Миланковича.
Цитирую: «Это была богатая страна, Россия. В промышленном смысле невероятно прогрессивная, так что Европа испугалась русской промышленности, русской конкуренции настолько, что должна была подкупить большевиков, для того чтобы они разрушили страну. Боялись конкуренции. Потому что русский товар был — супертоваром, солидным, и не был дорогим. А еды было сколько угодно».
Милутину Миланковичу вера в Бога не препятствовала изучать космические и климатические явления и оставить после себя научное наследие большой ценности, точно так же как царской России православие не мешало быть передовиком в хозяйстве. Наоборот, ее экономический застой и провал начались тогда, когда она отреклась от Бога. Дальнейшее развитие русской научной мысли и ее результаты, хотя и заслуживают уважения, не повлияли значительно на всеобщее общественное процветание.
Вот конкретное эмпирическое подтверждение того, куда ведет наука без веры и Божьего благоволения! Нравственные христианские принципы в образовании заменены так называемыми точными псевдонаучными фактами и объяснениями необъяснимого. В Америке и развитых европейских государствах существует сильная тенденция свести образование к простой материалистической составляющей. Интеллект становится товаром с потребительской стоимостью, единственная цель которого приносить прибыль, а образование должно поддерживать эту тенденцию.
Воспитание достоинства, представление о человеке как о духовном существе и возвращение духовных ценностей в учебные заведения — это для них нежелательные элементы, и каждого, кто посмеет стремиться к этому, общественное мнение встречает в штыки. Как министр образования Сербии, который из-за такой позиции был вынужден подать в отставку, я испытала это на собственной шкуре.
В самом начале своего служение на посту министра я столкнулась с проблемой, называемой «игровая школа», которая к нам прибыла в качестве импортного товара из стран так называемой развитой демократии. Выяснилось, что согласно этой новой системе дети в течение начального образования должна забавляться и развлекаться, что свобода поведения является лучшим стимулом к развитию их потенциалов. Серьезные занятия и дисциплина как предпосылки для получения знаний стали второстепенными.
В Белградской ежедневной газете «Политика» 22 ноября опубликован репортаж под заголовком «Словенская школа — ученики бьют преподавателей». Из этой статьи мы узнаем, что в Словении 44% учителей и преподавателей подвигнуто физическому насилию со стороны учеников.
Еще недавно, когда мы жили в совместном государстве, Словения другим республикам тогдашней Югославии служила примером мудрой организации и управления. От одной из проведенных катастрофических реформ образования словенцы просто уклонились, наблюдая, к каким результатам эта реформа приводит в других областях государства.
Желая показать, что я не противник реформ, я подчеркивала, что Сербия последует словенскому примеру, потому что, в отличие от большинства других посткоммунистических государств Европы, к вопросу о приспособлении образования к европейской модели она приступила весьма осторожно. Я терпела жесткую критику, потому что пожелала последовать примеру Словении, которая якобы в недостаточной степени внедрила европейскую образовательную модель.
Школа сначала потеряла воспитательно-этическую роль, и сейчас постепенно теряет образовательную. Уровень общих и, соответственно, научных знаний молодого поколения становиться все ниже. Это я как профессор университета знаю на основании личного опыта.
Критику современных образовательных тенденций можно услышать из высших общественных кругов. Недавно принц Чарльз выразил неудовлетворенность великобританским образованием, которое ставит ребенка в центр и обучает его, как можно добиться успехов без приложения усилий и использования врожденных способностей. Авторитетный великобританский историк Гарри Гердер в предисловии ко второму изданию книги «Европа в XIX веке» подчеркивает, что нужно писать все больше и больше, чтобы наше сознание осталось на одном и том же уровне, потому что историки больше стараются приспособиться к духу времени, чем представить факты или дать новые толкования.
Великобритания в этом отношении является всего лишь типичным примером современной европейской образовательной практики. Современные методы образования уже отрицательно сказываются и в других средах. Это осознают и сами авторы таких экспериментов. Но вопреки этому государства, которые уже внедрили эти методы (и вполне ясно, что сами от них откажутся), с невероятным упорством стараются внедрить свои подозрительные образовательные принципы в других странах. Для этих целей путем предоставления кредитов и дотаций выделяются огромные средства, которые с радостью встречают в небольших и бедных государствах, готовых сделать все для того, чтобы скорее дотянуться до Вавилонской башни, называемой Европейский Союз.
В качестве министра образования я вела многие беседы с иностранными дипломатами и представителями различных международных институтов. То, что особенно раздражало меня, — это навязывания способа использования полученных денег, в том числе даже кредитов, которые народ должен возвращать. Более 70% мы должны использовать на реформу образования, стратегию которой не имеем свободы сами определять, и она поступает к нам в пакете со средствами и через иностранный консалтинг.
Я чувствовала себя капитаном корабля, у которого каждый день пытаются вырвать руль из рук. Моя душевная энергия в основном растрачивалась на препирания. Любое мое действие встречалось в штыки. Напрасно я объясняла, что по официальным статистическим данным каждый третий ребенок в Сербии не имеет трехразового питания, что даже в самом Белграде есть школы, в которых крыша протекает, что огромное количество школьных зданий в Сербии старше ста лет. Нельзя было говорить языком фактов. Я удивлялась, как может быть, что такие простые вещи не понимают.
Наконец я поняла. Люди, предлагающие нам новую модель образования, хотя и училась в демократических и либеральных государствах, а некоторые из них приобрели и высшие академические звания, рассуждают как компьютер: имеют свою умственную программу, и для них не существует больше ничего вне этой программы.
Не думаю, что они нарочно были злоумышленниками. Они просто другим не могут передать то, чего сами не получили. Невозможно пустотой собственной души восполнить души других. Тем более, если они утверждают, что души не существует. Бездуховное образование сформировало политиков, профессоров, ученых такими людьми.
Наркомания, детская беспризорность, нарушения сексуального поведения, возрастающее количество выкидышей у учениц и венерические болезни достигают устрашающего роста. А про одну из самых тяжких повальных болезней говорят, что она создана в лаборатории. Ее создатель, явно выдающийся ученый, но с огромной моральной ущербностью души, не верит в другого создателя, кроме себя самого, не верит в Того, перед Кем должен будет расплачиваться за свое злодеяние. Если бы было иначе, СПИД никогда не явился бы на этом свете.
Чтобы понять, какое образование детям нужно сегодня, необходимо понять, какое образование им хотя бы не нанесет ущерба. Разрекламированные права человека и свобода личности представляют зачастую непреодолимое искушение для молодых людей, которым без духовного равновесия и моральной основы трудно будет его одолеть. По официальным данным из уже далекого 1988 года, обычный ребенок в Америке до шестнадцати лет на телевидении видит 18000 убийств, а до восемнадцати — 350 000 раз коммерческую рекламу. Хорошо известно, что с того времени и Европа достигла этих цифр.
Не является ли это доказательством того, что в наше время моральные уроки и духовное лекарство нужны больше, чем когда бы то ни было, в качестве единственной защиты от зла, проникающего со всех сторон в душу современного человека. Дети сегодня только в школе могут научиться быть людьми. Вспомним, как писал в своем дневнике Федор Достоевский: «Положим, что с помощью денег сделаете не только учителей, но в конце даже и ученых, но все-таки не сделаете людей. Что имеете оттого, что кто-то ученый человек, если он не настоящий человек на своем месте».
Как верующая православная христианка, я часто спрашиваю себя, как люди, лишенные веры в Господа Бога, могут вообще осознать, что такое добро и зло? Тогда вспоминаю о том, что Всевышний заботится обо всех своих существах, в том числе даже и о тех, которые не осознали Его. Несомненно, это является причиной того, что молодые люди сегодня массово начинают приходить в Церковь, ища в вере содержание, которого им не хватает как в собственных семьях, так и в учебных заведениях.
Три года тому назад в Сербии церковные предметы вернули в школьную программу, но ученикам оставили возможность выбирать между посещением уроков вероучения и нововведенного предмета «Гражданское воспитание». Школьные власти всеми возможными способами поддерживали именно «Гражданское воспитание», рекламировали его через все средства массовой информации, для этого предмета в Сербию поступали огромные дотации, а вероучение оставалось одиноко скучать в углу.
Много раз перед иностранными партнерами я вынуждена была отстаивать вероучение. Они говорили, что религиозное образование приводит к делению между учениками. Я объясняла им, что у каждой религии есть свое содержание, но христианская вера согласно евангельской заповеди учит любви ко всем людям. На практике делалось все, чтобы дети не приняли вероучение. При этом отбрасывался факт, что, по официальным данным, почти 90% населения Сербии назвалось верующими. Это побудило меня исключить из программы восьмого класса начальной школы урок «Происхождение и развитие человеческого вида. Сходность человека с человекообразной обезьяной. Предки сегодняшнего человека». Речь шла о всего лишь двух школьных уроках, которые должны были быть посвящены этой теме. Впрочем, по действующей программе в рамках начального образования в Сербии теория об органической эволюции Ламарка и Чарльза Дарвина изучается в шестом классе целых двенадцать школьных уроков.
Как я уже сказала, одной из причин моего решения было уважение к религиозному самоопределению большинства населения, но, помимо этого и прежде всего, моя собственная глубокая вера в Создателя и чувство христианского долга. Верить втайне и не отстаивать веру явно — недопустимое лицемерие.
Известие о моем поступке обошло весь мир, хотя учению Чарльза Дарвина столько места в начальном образовании, вероятно, не дает ни одно государство. Я оказалась выставленной у позорного столба, и со мной не только правительство, но и вся Сербия стали в фокусе мирового внимания. Давление было огромное. Протесты приходили со всех сторон: свыше пятидесяти неправительственных организаций, Сербская академия наук, Институт биологии, многочисленные так называемые видные сербские интеллигенты требовали моей отставки, перед зданием министерства были организованы митинги протеста. И речь шла об уроке про человекообразную обезьяну, из которой якобы произошел человек, с чем я просто никак не могла согласиться.
Тогда меня не было в Белграде, и в мое отсутствие было принято решение спорный урок вновь включить в школьную программу. Такого рода решение я собственноручно никогда не подписала бы. Возвращение урока о теории Дарвина некоторые иностранные средства массовой информации оценили как возвращение здравомыслия в Сербию. Однако травля против меня не прекращалась, и меня заставили уйти в отставку.
К власти я никогда не стремилась, она меня никогда не интересовала. Министерскую должность я приняла только потому, что считала, что речь идет о миссии, от которой мне нельзя отказаться. Мы обязаны передавать детям веру, если она у нас есть, и истину, если сами ее знаем. Истина — это неопровержимые факты, без пробелов и нелогичностей. Теория эволюции не является таковой. О ней свой суд высказали многие авторитетные ученые — биологи и геологи.
Однако есть неоспоримый факт, который каждый нормальный человек осознает: мир перешагнул через границу допустимого, и дальше некуда идти. Поэтому он должен повернуться назад — к своей человеческой и богоугодной сути, где образование опять будет просвещением и наука будет уважать этические постулаты, где в лабораториях не будут выдумывать новые болезни, создавать оружие массового уничтожения неповинных людей под предлогом мнимой защиты их человеческих прав, клонировать людей. В противном случае основного права человека — права на существование — больше не останется. Тот, кто искусственным путем начнет создавать живые существа, будет пользоваться неограниченными возможностями делать с ними, что хочет. Такому отвратительному проекту Господь Бог является препятствием и все благоразумные люди, верующие в Него и желающие быть с Ним, исполняя Его спасительные заповеди.
Тут вспоминаются слова, которые приписываются одному из самых известных умов мировой философской мысли — Иммануилу Канту: «По звездному небу над собой и нравственным постулатам в себе я знаю, что Бог существует — для меня и во мне».

15-річчя єпископської хіротонії архієпископа Рівненського і Острозького Варфоломія

Архієпископ Варфоломій: “Ще з шкільної парти я любив історію”

ВАРФОЛОМІЙ Архієпископ Рівненський і Острозький
У миру — Віктор Володимирович Ващук
Народився 01.03.1953. Тезоіменитство 13 липня
Хіротонія 24.02.1990.
На кафедрі з 27.07.1995.

У серпні 1992 року розкольники-автокефалісти за негласної підтримки місцевої влади захопили кафедральний собор, єпархіальне управління і приміщення духовної семінарії. На прохання єпископа Варфоломія у серпні 1992 року він був переміщений на Миколаївську кафедру з титулом єпископа Миколаївського і Вознесенського.
У червні 1993 року владика Варфоломій стає єпископом Сумським і Охтирським.
27 липня 1995 року повернувся на Рівненську кафедру, якою керує до сьогодні.
23 листопада 1996 року возведений у сан архієпископа.

Архієпископ Варфоломій — один з відомих ієрархів нашої Церкви, нещодавно відсвяткував 15-ту річницю архієрейської хіротонії. Уродженець Волині, протягом років він осягав глибини православного богослов’я у Духовних школах нашої Церкви. Своє архіпастирське служіння майбутній владика розпочав з простої сільської парафії, що у майбутньому дало йому досвід в управлінні багаточисельними парафіями у ввірених йому єпархіях. Сьогодні владика відомий і як дослідник церковної історії Волині. Він є автором багатьох монографій, присвячених святиням краю. У день ювілею архієрей поділився спогадами з років пастирського служіння, підняв багато питань з сучасного життя віруючих Рівненської єпархії.

— Ваше Високопреосвященство, прийміть щирі вітання з нагоди славної дати. Ви розпочали священицьке служіння на сільській парафії. На скільки допоміжним став такий досвід у майбутньому єпархіальному управлінні?
— Дякую за вітання. Оскільки я народився у селі, то до сільського життя мені було не звикати. Дійсно, моє священицьке служіння розпочалося в селищі Стара Вижівка на Волині. Це мало позитивне значення в моєму подальшому архіпастирському служінні, оскільки майже 90 процентів парафій у нашій Церкві складають сільські парафії зі своїм укладом і специфікою. І тому я добре знаю сільські проблеми і те, як їх можна вирішити. На мою думку, ці приходи зберегли до наших днів вікові православні звичаї і традиції. Особливо це стосується свят Різдва Христового й Великодня. Шкода, що села наші вимирають, а парафіяни щороку чисельно зменшуються.
Гадаю, нам необхідно готувати священиків, які б не боялися жити у селі, тримати підсобне господарство і цим облегшувати вирішення фінансово-матеріальних проблем. Вважаю, що священик, який служить у сільському храмі, а проживає у місті, відірваний від своєї пастви і це не йде на користь його пастирської діяльності. Хочеться вірити, що з Божою допомогою наші села оживуть, й відродяться церковні традиції.

— Владико, архіпастирські труди ваших перших років були позначені кривавим насиллям з боку сучасних гонителів Православ’я. Ви стали свідком захоплення Луцького кафедрального собору, Волинської Духовної Семінарії, що супроводжувався побиттям священнослужителів і віруючих. З того часу пройшло немало років, які думки виникають у вас при аналізі подій того часу?
— Це були не тільки важкі, але й страшні часи. Як тоді, так і зараз рахую, що трагічні події такого роду могли відбутись виключно при підтримці розкольників місцевою владою. Для церковного життя це мало і позитивне значення, так як ми – священнослужителі, побачили хто є хто насправді. Той, що формально рахував себе членом Церкви, при випробуванні відійшов. Безперечно, це наша трагедія, але Церква таким чином очистилась. Радує, що багато з часом зрозуміли всю пагубність свого становища і знайшли у собі сили повернутись. Багато з них сьогодні є ревнивими захисниками церковних інтересів, вони засуджують розкол. Сьогодні люди визначились, хто з ким і за кого. Думаю, якщо влада не буде придумувати та стимулювати конфліктні ситуації, то конфліктів у майбутньому не виникатиме.

— Багато світських «спеціалістів» задаються питанням, яким чином Українській Православній Церкві на Рівненщині і Волині, незважаючи на прямі утиски громад, як зі сторони прихильників розколу так і співчуваючих їм владних структур, вдалося не тільки зберегти свої позиції, адже сьогодні вірні канонічної Церкви складають найчисельнішу конфесію у регіоні…
— Історично так склалось, що після 1795 року, коли Волинь увійшла до складу Російської імперії, православні віруючі отримали можливість вільно сповідувати віру пращурів. При польській окупації, до 1939 року, православні Волині не переживали тих жахливих подій, які були на радянській території. Це сприяло тому, що наші предки знаходились під постійною опікою Православної Церкви, а віра була глибоко вкорінена у їхні серця. Коли внаслідок хрущовських гонінь на Православну Церкву було закрито і знищено багато храмів, віра залишалась у людських серцях. Радянська влада була вимушена рахуватись з цим фактом, тому на Волині і Рівненщині, які складали до 1990 року одну єпархію, діючими залишились більше 450-ти парафій. Віруючі, не дивлячись на утиски атеїстичної влади, зберігали Святе Православ’я, і за невеликим винятком усі були хрещені, вінчані й похоронені, навіть якщо священикам це приходилось робити таємно. Коли ж Православна Церква отримала відносну свободу, на Волині й Рівненщині завдяки тому, що духовність була сильнішою, ніж у інших регіонах України, на сьогоднішній день не існує жодного села, навіть невеликого (до 40-50-ти дворів), у котрому не було б побудовано або відроджено свого храму. Завдяки цьому дві єпархії області — Рівненська і Сарненська, мають понад півтисячі православних парафій.

— Так склалося, що у західному регіоні ієрархії та вірним не завжди вдається знайти спільну мову з можновладцями. Як ви гадаєте, при яких умовах сьогодні можливе налагодження діалогу з владою та окремими радикально настроєними особами?
— Так склалось, що національні традиції та інтереси на Рівненщині сильніше виражені, ніж у інших регіонах. Коли на початку 90-х у Церкві виник розкол, багато чиновників бачили вирішення усіх проблем у масовому переході усіх православних до так званої “національної” церкви. Всі, хто не розділяв їхніх поглядів, автоматично ставали зрадниками і ворогами. Звідси, відповідне відношення. Слава, Богу, що таких можновладців небагато, більшість із них, усе-таки, люди помірковані. У нашому регіоні у відношенні до Православної Церкви вони старались відкрито себе не проявляти, щоб не накликати презирство з іншого боку. Якщо в Україні діятимуть закони, що реально захищатимуть права віруючих, то священнослужителі і вірні неодмінно знайдуть шляхи до порозуміння із владою. Ми — громадяни однієї Держави, і кожен з нас прагне для неї блага.

— Свого часу ввірена вам Волинсько-Рівненська єпархія, що охоплювала усю область, за кількістю парафій рахувалася однією з найбільш чисельніших у нашій Церкві. Рівненщина — древній регіон, як частина волинського краю, відома своїми обителями та святинями. У якому стані ви застали її на початках свого архіпастирського служіння? Що змінилось за ці роки?
— Волинсько-Рівненською єпархією я керував зовсім небагато. Це були роки активного духовного відродження. Стали масово відкриватись храми, що й викликало питання подальшого розділення єпархії на Волинську і Рівненську. Мої попередники на Рівненщині митрополит Дніпропетровський і Павлоградський Іриней і архієпископ Сарненський і Поліський Анатолій приклали багато зусиль для духовного відродження нашого регіону. Їх керівництво випало у часи нелегкого періоду церковного життя. У розкол перейшло близько двохсот парафій. В основному економічно сильні одиниці. Були захоплені кафедральний собор і будинок єпархіального управління. З іншої сторони, розкол зумів тісніше згуртувати духовенство і народ біля своїх архіпастирів.
Мені було вже легше, хоча деякі труднощі залишаються й до сьогодні. За час мого управління зросла кількість парафій, в тому числі у самому обласному центрі. Зараз у Рівному девять приходів проти 4-х, коли я приступив до управління. Правда, у області є малочисельні парафії, які нараховують по 20-40 парафіян. Але радує те, що вони активні і навіть самостійно утримують священика. Нам вдалося відкрити два жіночих монастирі (нині на території Сарненської єпархії), три монастирських подвір’я і один скит. Зараз вони розбудовуються і мають багато насельників. Враховуючи специфіку регіону, багато проблем залишалось невирішеними, а інколи й просто не вистачає фізичних сил, щоб осягнути все. Коли на моє прохання Священний Синод нашої Церкви розділив Рівненську єпархію, виділивши з неї Сарненську, управляти стало легше. Відрадно, що у важкі моменти церковного життя ми отримували реальну допомогу від Блаженнішого Митрополита Київського і всієї України Володимира. За час мого керівництва Предстоятель Української Православної Церкви декілька разів офіційно відвідував єпархію і звершував урочисті богослужіння. Це згуртовувало духовенство і віруючих.
Безперечно, труднощі завжди будуть, але радує те, що у нас хороші пастирі і вірні. Це вселяє надію на краще прийдешнє.

— Другою кафедрою вашої єпархії є відоме місто Острог. Нещодавно відбувались урочистості з нагоди 500-ліття Свято-Богоявленського собору, збудованого ревним захисниками Православ’я в Україні князями Острозькими. Наскільки вагомим був їхній вклад в оборону нашої віри. Чи можна сказати, що ця історична пам’ять допомагає сьогодні людям знаходити власне релігійне коріння?
— Князі Острозькі, починаючи від преподобного Феодора, і завершуючи Костянтином, добре прислужились Православній Церкві, особливо Костянтин, який був не тільки Її покровителем, меценатом, але й захисником від горезвісної унії. Саме у роки його правління випадає розквіт славнозвісної Острозької академії, спорудження багатьох храмів і розбудова монастирів, видання полемічних праць, спрямованих на захист Православ’я. Необхідно сказати, що саме в Острозі при князі Констянтині вперше у слов’янському світі було надруковано повну Біблію на церковнослов’янській мові. Тому вклад Острозьких у релігійне і політичне життя нашої Держави достойно оцінювали історики, як минулого, так і сучасні. Духовний подвиг славного роду надихав цілі покоління, особливо у ХІХ-ХХ століттях, тверезо і шанобливо відноситись до власної історії і православної віри. Нажаль, декотрі сучасники втрачають почуття патріотизму як у відношенні до своєї Держави, так і до Православної Церкви, тому мало переймаються духовною спадщиною попередників.

— Владико, у професійному середовищі істориків ви відомі як автор досліджень по церковній історії Волині. Нещодавно побачила світ монографія присвячена майже півтисясолітній історії Милецького монастиря, інших святинь. Що спонукало вас зайнятись краєзнавством? Над якою темою ви працюєте сьогодні?
— Ще зі шкільної парти я любив історію. Цей інтерес залишився і під час навчання у духовних школах. Тому зараз, коли випадає вільна хвилина, стараюсь дізнатись щось нове з історії нашого краю. Часто ця цікавість приводить до обласних архівів у Луцьку, Бресті, Житомирі й Рівному. Зібраний матеріал опрацьовується і виливається у краєзнавчі нариси. Зараз я збираю матеріал до історії монастирів Рівненської єпархії. Хочеться написати біографічну монографію, присвячену Волинській православній ієрархії, від 1795 року до наших днів. Зібрано чимало матеріалу, але потрібно багато працювати, щоб з цього щось вийшло.

— У дореволюційні часи церковна історія займала чільне місце серед дисциплін богословського спрямування. Багатьом відомі праці Теодоровича, Хойнацького, Петрова… На якому стані знаходиться сучасне церковне краєзнавство і які перспективи воно має у майбутньому?
— Шкода, що у радянські часи була втрачена традиція робити священиками щорічний історичний опис храму й тих подій, які відбулись за цей час. Раніше подібні описи, зібрані за декілька років, виливались у цілу історію певної парафії. Саме такими описами у своїх працях користувались і Теодорович, і Хойнацький. Нажаль, більшість сучасного духовенства ставиться байдуже до краєзнавства і місцевої церковної історії. Часом стає шкода священиків. Вони навіть не знають своїх попередників, які служили у храмі двадцять-тридцять років тому. Доречі, кожен священнослужитель повинен не тільки пам’ятати своїх попередників, але й кожного разу молитись за них на проскомідії.
Завжди церковне краєзнавство було покликанням небагатьох. Радує, що багато нинішніх випускників Київської духовної академії пишуть свої кандидатські роботи саме по церковній історії. Прийшовши на пастирське служіння, вони цікавляться історією храмів, у яких служать, подіями минулого і стараються опублікувати свої дослідження. В Рівненській єпархії є декілька молодих священиків, які серйозно цікавляться церковним краєзнавством, і свої дослідження друкують у започаткованому єпархіальному щорічнику “Рівненська єпархія”. Вважаю, що церковне краєзнавство завжди буде мати своїх послідовників.

— Сьогодні ведеться чимало розмов про необхідність введення релігійних дисциплін у середній школі. Як вирішується це питання у вашому регіоні? І яке ваше особисте ставлення до даного процесу?
— Давати підростаючому поколінню духовну освіту — це не просто нагальна проблема. Сьогодні ми закладаємо завтрашній день нашої Церкви. Недільні школи, які діють при храмах — справа хороша, але вони, мабуть, не зможуть замінити шкільного, систематичного викладання основ православної віри і культури, наскільки це можливо у школі. Ми тільки починаємо таку працю. Перші наслідки маємо у Корецькому благочинні. Це хороші результати. Водночас, бракує досвіду і необхідної літератури. Гадаю, викладання релігійних дисциплін повинне базуватись не тільки на ентузіазмі церковних людей, але й на розумінні проблеми державними мужами. Ми всі відповідальні за подальшу долю нашої Держави і Православної Церкви, бо сучасні школярі, у душі яких поки що легко засіяти зерна віри і відповідальності, через декілька років приймуть від нас естафету. Якими вони будуть, залежить від нас. А вже від них — подальша доля Церкви й Держави.

— Нинішня дата — 15 років — немалий відрізок часу. Владико, оглядаючись на пройдений шлях, які завдання ви ставите перед собою?
— Це вже залежить від Божої волі. Позаду вже п’ятнадцять років служіння у сані єпископа. За цей час я здобув певний життєвий і духовний досвід, який може стати для мене у пригоді на майбутнє. Але я глибоко вірю, що Господь все влаштує для блага як усієї Святої Церкви, так і конкретної людини. Тому, не будуючи якихось планів на майбутнє, повністю покладаюсь на Божу волю.

Записав Володимир Свистун

Архієпископ Митрофан: «Існує тільки єдиний шлях примирення з Церквою — покаяння і усвідомлення своєї провини перед Вселенським Православ’ям».

— Владика, як ви реагуєте на сьогоднішнє звернення голови УПЦ КП, щодо об’єднання?
— Заклики відносно об’єднання, неодноразово робила наша Українська Православна Церква. Але ні сам анафематствований “Патріарх Філарет”, ні хтось із його оточення не бажав йти на діалог. Як і раніше, так і сьогодні не зважаючи на мінливу політичну ситуацію в державі, у Церкві завжди залишаються єдиними і непохитними Святе Письмо і канони, які за своїм змістом є незмінними. Ми поділяємо стурбованість щодо розколу в Українському Православ’ї, але разом з тим наголошуємо, що не може бути жодного спілкування з тими, які сьогодні знаходяться під прокляттям, тобто за огорожею Канонічної Вселенської Православної Церкви, до якої належала і належить Українська Православна Церква на чолі з Блаженнішим Митрополитом Володимиром (Сабоданом).

— Тобто ви готові до переговорів щодо примирення?
— Ми завжди прагнемо вести дискусію про наболівше питання відносно Церкви, і її майбутньої цілісності, але тільки на канонічній основі, яка є своєрідною Церковною конституцією. Кожна Православна Церква в світі, саме на ній будує своє внутрішнє життя. Порушення будь-яких канонів або законів, що регулюють дисциплінарні відносини, автоматично веде до того, що та чи інша Церква опиняється поза законом, поза благодаттю — стає неканонічною. Ця справа носить не політичний характер, як це часто представляють представники “київських патріархатів” (УПЦ КП, УАПЦ), а в першу чергу має богословський підтекст. Її слід розглядати і вирішувати саме на глибокому богословському рівні. Ще раз хочу підкреслити, що наша Церква вельми стурбована розколом, який є кровоточивою раною на її тілі, але тільки за допомогою правильних і дійсно цілющих ліків, якими є святі канони, можливо загоїти рану розколу і здійснити бажане єднання.
Слід відмітити, що так званий “Київський Патріархат”, який був утворений ще при старій владі за часів екс-президента Леоніда Кравчука, а також мав підтримку від екс-президента Леоніда Кучми, неодноразово був у чорному списку Генеральної Прокуратури України. І у 1993, і у 2002 роках нею декілька разів ставилося питання про зняття УПЦ КП з реєстрації. Але як і в першому, так і в другому випадку “Київський Патріархат” заручався допомогою влади. Тому сьогодні нам важко говорити про якесь спілкування і примирення, коли порушені закони Церковного життя. Існує тільки єдиний шлях примирення з Церквою — покаяння і усвідомлення своєї провини перед Вселенським Православ’ям. І лише після цього можливо говорити про єдину Церкву з відповідним юридичним статусом.

— Ваше Високопреосвященство, Ви сказали про покаяння, як єдиний шлях до примирення, а саме покаяння і є тією канонічною основою для єднання?
— Безумовно, канонічні правила визначають єдиний шлях. Ті діти, які вийшли з батьківської домівки і почали блукати неправильними дорогами, щоб мати змогу знову називатися дітьми свого батька, повинні повернутися у свій дім. Якщо ми будемо бачити відповідні дії з боку “Київського Патріархату”, коли буде єдина думка і єдине бачення самостійної Церкви, тільки тоді можливий діалог.

— Тобто Ви пропонуєте, щоб УПЦ КП приніс покаяння?
— Не я пропоную, а про це говорять канонічні правила. Якщо вони бажають єдності, бажають, щоб Церква була канонічна і законна в Україні, то є лише єдиний вірний шлях — принести покаяння і разом працювати над майбутньою долею нашої Церкви.

— Які існують ще умови щодо примирення?
— Що стосується примирення, то хочу сказати, що були порушені права наших віруючих у західних регіонах України: зокрема на Волині, на Галичині, де вони були позбавлені змоги молитися у своїх храмах. Не раз до утисків прав наших віруючих залучалася і міська влада, яка передавала храми і молитовні домівки “Київському Патріархату” або греко-католикам. І саме сьогодні наша канонічна Церква виступає за відновлення конституційних прав віруючих і повернення їм віднятого. Коли ж ми говоримо про примирення і декілька разів піднімали питання, що віруючі нашої Церкви повинні мати однакові права з іншими, то це часто сприймалося, як розпалення ворожнечі і порушення миру. Але я хочу відмітити, що з нашого боку, якихось негативних і компрометуючих дій не було і не могло бути. Бо ми поважаємо закон, який у свою чергу повинен бути охоронцем прав і свобод всіх віруючих нашої держави.

— А чи готові Ви почати діалог духовного відродження всьго суспільства…тобто мається на увазі, щоб і УПЦ МП і УПЦ КП, а також УАПЦ розробили якусь спільну концепцію, запропоновану урядом ? Ви готові до такої співпраці?
— Ми запропонували свою концепцію, тобто наше бачення виходу із тієї духовної кризи, в якій знаходиться наше суспільство. По перше, Церкві повинні бути повернуті всі права, починаючи з основного — надання Їй статусу юридичної особи, без чого неможлива ніяка плідна праця. До цього часу, як раз завдяки діям “Київського Патріархату“, був провалений новий законопроект про (свободу совісті), який передбачав надання як нашій Церкві, так і УПЦ КП статусу юридичної особи. Разом з тим, Церква мала б ще більшу можливість займатися не тільки більш широкою благодійницькою діяльностю, а ще й викладати Закон Божий у загальноосвітніх навчальних закладах, також більш тісніше займатися з молоддю. Але цей прогресивний закон, який мав реалізувати в життя свіжі проекти, був провалений і залишився на папері. Тим не менш, не зважаючи на перешкодні дії “Київського Патріархату” ми продовжуємо свою місію, щоб відродити духовність серед українського народу, бо це дійсно нагальна потреба нашого часу. Саме зараз ми з вами становимося свідками того, як вся наша нація, а тим більш молодь залишається незахищеною від різного роду сект і хибних вчень, які взагалі не мають з Православ’ям нічого спільного. А тому, як ніколи, важливо Церкві посіяти добре сім’я на основі історично традиційного православного вчення, щоб у душі кожної людини був твердий стержень істинної віри.

— І все ж, владико, діалог щодо об’єднання трьох основних конфесій; чи готові Ви до цього питання?
— Все буде залежати від позиції “Київського Патріархату”. Ми неодноразово зверталися з подібними пропозиціями, а тому те що стосується праці в цьому напрямку нами сприймалося позитивно. Але для цього є свої перешкоди канонічного характеру, про які я вже нагадував. Хотів би також привести одне з Апостольських правил, яке чітко свідчить, що кожен православний віруючий навіть у побутовому плані не має права спілкуватися з анафематствованими, або відлученими від канонічної Церкви. А оскільки це прокляття тяжіє над відлученим головою УПЦ КП Філаретом (Денисенко), то вона автоматично тяжіє і над всіма його послідовниками. Тому ми не можемо спілкуватися з відлученими від Церкви, а тим більше молитися.

— А чи не заперечуєте Ви об’єднання між “Київським Патріархатом” і Автокефальною церквою?
— Це приватна справа Автокефальної церкви. Але тим людям хто ще трішечки мислить варто замислитись над тим фактом: якщо нас вважають Церквою Російською і ворожою, і це є основною причиною нашого небажання обєднатися з іншими конфесіями, то чому ж тоді як і УПЦ-КП так і УАПЦ маючи спільні ідеологічні інтереси до цих пір неєдині. Якщо ж вони найдуть в собі сили все ж таки прийти до єднання, ми будемо спостерігати як з їх боку відбуватимуться наступні кроки.

Підготував Сергій Богодєєв

— Отче, часто врач видит беспомощность, слабость пациента и в то же время сталкивается с надменностью, даже самоуверенностью, агрессией… Как его такого можно полюбить?
— Бездушный, бездуховный врач не может помочь больному, ибо он действует, как машина, а машине все равно, кто перед ней — она выполняет заданную ей операцию. Только когда врач проникнется состраданием к страждущему человеку и искренним деятельным желанием помочь ему, тогда это будет уже не машина, а живой, чувствующий, сострадающий, любящий человек.
Надо помнить, что алкоголизм, как и наркомания, — это страсть. А медицина бессильна перед страстью, она не может лечить грех. Вот поэтому и пациент, и сам врач зачастую беспомощны.

— Если скажу, что врач должен быть отцом, принимающим блудного сына, это слишком смелое сравнение?
— Это слишком смелое сравнение. Врач — не отец, принимающий возвратившегося блудного сына. Церковь — отец, принимающий блудного сына. Врач — помогающий прийти к Церкви.
Церковь лечит. Не сама по себе как здание или как сообщество верующих врачей. В Церкви лечит благодать Божья, Таинства Божьи: исповедь, причастие, соборование и др. Благодать Божия в Церкви исцеляющая и врачующая! Помогающая! Направляющая! Всегда помните слова апостола Павла: «Где увеличивается грех, там преизобилует благодать Божья». Вот почему мы видим, как часто считающиеся неизлечимыми раковые больные, наркоманы, алкоголики прибегают впервые к помощи Божией, прибегают к помощи Божией как глубоко греховные люди и получают исцеление. Где преизобиловал грех, снизошла всепомогающая благодать. Вот в чем разница между медициной светской и Церковью, которую нельзя рассматривать как таблетку. Это помогающая благодать Божия.
Православный врач должен понимать значение болезни: соматической, психической или духовной. Наркомания, воздействие тоталитарных сект и оккультизм, все это — поражение духа. Это духовные болезни. Поэтому православный врач должен стоять на переднем рубеже борьбы за духовное здоровье пациента. В первую очередь ему надо держать контакт со священником. Без священника врачу не справиться. Врач не обладает благодатью священства, данной от Бога.
Врач может быть прекрасным в нравственном отношении человеком, духовным человеком, но все-таки благодать выше обычной духовности человека. Поэтому врач, воздействуя на духовное состояние пациента, обязан привести человека к духовнику, а духовника к больному. Это обязательный момент работы православного врача.

— Лечение наркомана, что это — перевоспитание, обучение? Воздействие или содействие?
— Это воздействие и содействие! В первую очередь это содействие благодати Божией. Но к ней человека надо подвести. Это задачи и священника, и православного мирянина: катехизатора, православного психолога, психотерапевта, врача.

— Если во время лечения пациент не задает никаких духовных вопросов, что делать врачу?
— Это задача священника, а не врача. Задача священника — обратить человека к Богу, ну а если человек не проявляет никакого интереса, то и нет смысла с ним заниматься. Потому что Бог никогда не действует против воли человека. Если воли человека нет на то, чтобы на него подействовала благодать Божья, то и не надо. Надо ждать. Молиться и уповать на милость Божью.

— Работа с пациентом должна происходить без конфликта с его убеждениями и ценностями. Означает ли это согласие врача с ценностями наркомана?
— Врач не должен быть согласен с ценностями наркомана. Он должен переубедить, что ценности наркомана — ценности бесовские, ценности антимира. А если врач не переубедил, он должен просить помощи у священника. Если и священник не переубедил, то надо оставить этого человека в покое.

— Во время лечения важным является момент осознания себя прощеным Богом. Что это означает и почему он так важен?
— Это чрезвычайно важный момент! Задача священника — подвести человека к осознанию своей греховности. Далее — к исповеди. И в исповеди — к прощению грехов. Потом священник должен подвести человека к неповторению тех грехов, которые он ранее совершал. Могу сказать, что очень часто это получается.
Наркоманы — особый контингент духовно больных, более благодатный, чем, скажем, алкоголики. С наркоманами гораздо легче работать, чем с алкоголиками. Вот почему у нас и процент положительной реабилитации наркоманов во много раз превышает положительный процент реабилитации алкоголиков. Если у наркоманов мы достигаем положительной реабилитации у 85-90%, то у алкоголиков — только в 33% случаях.

— Есть такие сферы, в которые врач не имеет права вторгаться?
— Для меня это очень трудный вопрос. Потому что я врач-священник. Мне очень трудно ответить… Врач должен вторгаться во все области духовности и психологии человека, тем более если он человек православный. Я думаю, что нет таких областей, в которые врач не мог бы вторгаться. Он, как священник, в данном случае…

— «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Видел врачей, которые игнорируют вторую часть, сакцентировавшись на «возлюби ближнего»…
—Я не согласен, что игнорируется «возлюби себя». Все мы, к сожалению, любим прежде всего себя. Вся наша любовь к ближним, пациентам, ко всем людям основана на себе. Наша любовь глубоко эгоистична, и в этом наша трагедия. Ибо настоящая любовь — крестная. Она находится на кресте. Христос распял себя на кресте за всех. Он принес себя в жертву. И поэтому настоящая любовь должна быть жертвенна. Истинная любовь, в том числе и врача, должна быть жертвенная! Об этом мы забываем.
Любить других чрезвычайно тяжело. Настолько тяжело, что это даже трудно передать! Именно в силу того, что истинная любовь жертвенная. Человеку кажется, что он любит. В конце концов оказывается, что он любит себя. Истинная любовь сказывается тогда, когда человек приносит себя в жертву. В жертву другим. В жертву греха другого человека. В жертву здоровья другого человека. Это чрезвычайно тяжело… Я много раз просил у Бога любви, которой мог бы любить Бога, Церковь и людей. Господь показал мне эту любовь, и я увидел, насколько она тяжела! Тогда и понял, что она именно жертвенная… Сейчас я боюсь просить у Бога этой любви, потому что она непереносима. Потому что любовь истинная — она Божественная, а человек не божественен.

— Как врач может показать пациенту, что ему можно доверять?
— Это зависит от психологических особенностей врача. От его веры, от его любви к человеку. Мне трудно ответить на этот вопрос, потому что в течение сорока лет, работая врачом, я не сталкивался с такой проблемой. Я любил больных, больные любили меня, поэтому я не знаю, как ответить на ваш вопрос.

— Распространено мнение, что главная проблема наркомана, который решил вернуться к нормальной жизни, — пережить «ломку». Мол, тогда недуг можно считать побежденным. Это заблуждение?
— Конечно, заблуждение! Многие наркоманы переносили «сухую» ломку с целью, переломив себя, усилив свою волю, перестать быть наркоманами. Но от этого не переставали быть наркоманами, ибо наркомания — болезнь духовная. Это болезнь душевная, болезнь душелюбия, то есть любви, особого состояния души. Преодолеть это невозможно, потому что это страсть. И только благодать Божия может помочь человеку преодолеть ее.

— Некоторые священники считают, что в борьбе с наркоманией нужно использовать чисто духовный метод борьбы: молебны, акафисты… В то же время другие священники поддерживают практику анонимных наркоманов (АН). Почему мнения священников разделились?
—Я не согласен ни с теми, ни с другими. Я знаю множество больных, которые приходили в Церковь, молились, исповедовались, причащались, но не переставали быть наркоманами. Я знаю еще большее количество людей, которые приходили к АН и не переставали быть наркоманами. В первом случае важно понять, что не священник помогает, а Бог и благодать Божия! Священник в данном случае — проводник, посредник.
Часто приходится слышать в Церкви такие слова: «Я прихожу не к Богу, а к священнику!» Это кощунственные слова! Это издевательство над любовью к Богу, ко Христу! И любовью к тварному существу, которым является священник как человек… Это язычество. Когда ко мне приходят больные, я их в первую очередь спрашиваю: «Верите ли в Бога? Верите ли вы в то, что Бог поможет вам?». Если я слышу, что они говорят: «Верим!», это уже 70% успеха. И если проведена удачно первая исповедь — это 99% успеха.

— Что важно помнить родственникам, желающим помочь ставшему на греховный путь?
— Родственникам надо помнить, что их дети — тяжелобольные люди. Их нельзя оставлять. Многие родители бросают детей. Я знаю множество таких случаев. Знаю множество детей, брошенных своими родителями и обретших спасение в Церкви. Многие родители просто сдают нам своих детей, лишь бы избавиться от них. К сожалению, знаю мало людей, которые болеют душой за своих детей и молятся за них.
Прежде всего родители должны изменить свой образ жизни. Должны молиться за своих детей. Должны помогать им всячески духовными методами. И не только духовными, но и материальными.

— Можно ли назвать наркоманию самоубийством?
— Нет. Я бы назвал наркоманию не самоубийством, а убийством. Потому что есть силы и социальные, и духовные, которые убивают наркомана. Имеется сильное воздействие на душу человека. Если имеются силы, которые владеют душой человека, то они убивают человека, а не человек сам себя. В православии принято отпевать людей бесоодержимых. Они не своей силой умерли, но силой другого духа… И наркоманы умирают не своей силой, а силой другого духа, другого воздействия. Поэтому, конечно, их необходимо отпевать. Я часто сталкивался с тем, что священники отказывались отпевать наркоманов. В прошлом году Промыслом Божиим получилось так, что я отпел всех крещеных наркоманов. Теперь мы отпеваем всех погибших от наркомании и даже погибших от «золотого укола», то есть от передозировки.
Интервью вел В.Сорока

Епископ Брестский и Кобринский Иоанн

Тема сегодняшних Рождественских чтений, безусловно, ставит нас в ситуацию неопределенности. Когда мы в плоскость решения одной задачи помещаем разом Церковь, общество и семью, то входим в пространство, где нет ничего заранее решенного, нет ничего, что можно было бы просчитать, или измерить, наложив определенную мерку. Слишком сложна природа субъектов этих отношений. Эти субъекты характеризуются тем, что складываются из личностей, глубоких и неизмеримых. Апостол Павел таинственно говорит о разумении того, что есть «глубина, высота и широта» в отношении тайны человека. Наша история представляет собой постоянно изменяющийся культурный поток, являющийся следствием непостижимого богатства человеческой деятельности и искания. В такой ситуации совершенно невозможно представить себе раз навсегда установленные формы отношений между столь сложными субъектами. А раз так, значит, существует только одна возможность построения эффективных отношений между ними: творческий процесс. Мы должны каждое мгновение быть готовыми к творчеству, должны уметь находить такие творческие решения, которые, будучи основанными на всем нашем опыте и проникнутыми нашими ценностями и верой, соответствовали бы каждый раз новой ситуации.
Для творчества существует только одно условие: условие свободы. Творить можно только из состояния свободы. В рассматриваемом случае социального взаимодействия такая свобода предполагает еще и ее признание со стороны иных субъектов.
В настоящее время мы находимся в состоянии, определенном крахом всех систем общественного и политического устройства, основанных на идеологии, игнорировавших значение личности, свободы и личного начала в социальной жизни. Это время благоприятное для церковной миссии. Впервые за многие десятилетия Церковь получила возможность приобретения статуса частной корпорации, позволяющего Церкви выступать самостоятельно на основе собственного права, на своей материальной базе, исходя из своих собственных интересов, преследуя свои собственные цели, вступая в равноправные отношения с любыми иными субъектами, включая государство.
Статус частной корпорации впервые за многие десятилетия позволяет Церкви обозначить круг тем для диалога с современным обществом. Этот статус не определен точно и до конца. Государство, устроенное на принципах вестфальского договора, предпочитает рассматривать Церковь как элемент государственной унифицированной системы, как рядовую «религиозную организацию», как «частное дело» своих подданных. Подобный подход осложняет для Церкви возможность вступать в партнерские отношения с институтами общества и государства, но, совершенно очевидно, затрудняет и для государства построение эффективной внутренней политики.
Церковь встречает в течение своей истории все новые и новые общества. Очень важно, чтобы Церковь в безусловной необходимости узнавания этих обществ умела удерживать расстояние, с которого возможно осуществление узнавания. Очень важно находиться в состоянии неслияния, пребывания в состоянии нетождественности с окружающим Церковь обществом, с его разнообразными культурными формами. Если исчезает эффект расстояния и наступает состояние отождествления, исчезает, конечно, не присутствие Церкви, но существенно сокращается возможность диалога Церкви и общества, сужается пространство проповеди и пастырства. Потому первым важным вопросом во взаимоотношениях Церкви и государства является приобретение Церковью статуса частной корпорации, что означало бы признание со стороны государства ее канонических норм как локальной правовой системы, которая может взаимодействовать с национальной правовой системой. В этом случае каноническое право образовывало бы основу для определения статуса Церкви в границах национальной правовой системы. Эта задача в настоящее время не решена. До настоящего времени в постсоветских государствах правовой статус Церкви не урегулирован должным образом, и это создает множество проблем в области церковной собственности, в налоговой сфере, а также в сфере образования. В результате мы имеем нарастающее с каждым годом противоречие между фактическим статусом Церкви и его административной и законодательной трактовкой со стороны государственных органов.
Игнорирование со стороны государства факта корпоративной природы Церкви является элементом угрозы тоталитаризма и фундаментализма. И фундаментализм, и тоталитаризм основаны на стремлении заменить личностное начало формальным подходом, принцип личной ответственности социальной формой и отвлеченным, раз навсегда определенным принципом взаимоотношений. И фундаментализм, и тоталитаризм видят общество людей в очень упрощенном виде, как совокупность схожих индивидуумов, образующих монолитное целое. Такими людьми, вероятно, легко управлять. Однако, встречая такие незапланированные тоталитаризмом и фундаментализмом обстоятельства, как свобода и корпоративная природа иных социальных субъектов, тоталитарные и фундаменталистские системы пытаются или игнорировать их, или сражаются с ними всеми доступными способами. Наша Церковь испытала такое воздействие тоталитаризма в XX веке. Потому, выступая за свои корпоративные права, Церковь выступает и за определенную модель человека — такого члена общества, который обладает личной свободой, а также за определенную модель общества, которое признает за человеком его свободу и которое основано на множестве взаимодействующих между собой нормативных систем, где система государственного права является важнейшей, но не исчерпывающей.
Человеческая свобода не является источником беспорядка и хаоса. Напротив, она является условием многогранного порядка, регулируемого разными нормативными системами. XX век наглядно показал, что невозможно создать систему, которая бы регулировалась только идеологически. Попытка такой регуляции, предпринятая в СССР, обернулась колоссальным падением нравственности и потерей способности членов общества к социальной ответственности.
Современное общество, как никогда ранее, нуждается в нравственных ориентирах, в нормативных системах социального регулирования, основанных на принципе персонализма и личной свободы. Но это общество также нуждается и в такой системе взаимодействия, которая была бы основана на партнерстве, то есть на взаимном признании равноправия сторон, участвующих в отношениях. Диалог, который ведется между Церковью и современным обществом, должен привести нас к состоянию партнерства, что требует открытости, сотрудничества, доверия и ответственности. Партнерство предполагает в первую очередь взаимное уважение статуса партнеров. Еще одним важным его основанием является ориентация партнеров на собственную сферу ответственности. Церковь должна иметь такую сферу ответственности.
Нужно помнить, что часто институциональное действие Церкви является лишь условием для личного действия христиан. Церковь заинтересована в защите и охране личного права и свободы человека, и в создании условий для личного действия христиан в современном обществе. Институциональное дистанцирование Церкви от форм публичной жизни позволяет Церкви взаимодействовать с современным обществом, позволяет христианину находиться в современном обществе как христианину, входить в его структуры и действовать, репрезентируя Церковь на личном уровне. Нравственные принципы общественной жизни, проповедуемые Церковью, могут реализовываться только через жизнь христиан. В «Пастыре» Ерма есть величественная картина того, как происходит формирование такой реальности: Ерм повествует о строительстве башни, состоящей из белых камней правильной формы. Каждый камень, идущий на строительство, являет собой параллелепипед. До того, как камни станут частью постройки, они обтесываются, потому что в природе нет таких правильных форм. Вот это обтесывание, образование, и есть работа Церкви, но также это и работа отдельного человека. Здесь нет ничего естественного. Это результат очень напряженного труда. Это процесс цивилизации, возрастание города, состоящего из людей. Потому сфера образования как одна из важнейших в сотрудничестве с обществом не может не рассматриваться Церковью.
Также очевидно, что и школа, и общество, и Церковь заинтересованы в складывании такой системы, которая могла бы воспитывать личность, ответственную и свободную, способную включаться в социальные цепочки и социальное взаимодействие. Это возможно при изменении видения роли и функций общества и школы в воспитании личности. Так случилось, что в вестфальском мире школа эволюционировала в публичную корпорацию, основная задача которой — образование государственных подданных, лояльных власти, состоящих под юрисдикцией власти. Школа также является проводником государственной идеологии. Ситуация должна измениться, поскольку в случае приобретения Церковью прав частной корпорации она получила бы права и в области публичного образования.
Только в таком случае возможно адекватное взаимодействие христианина с современным миром и восприятие проблем такого взаимоотношения во всей их глубине. Очевидно, что проблема отношений между Церковью, школой и обществом в настоящее время намного шире частного вопроса о преподавании «Основ православной культуры» в общеобразовательных школах. Это проблема построения определенной системы общественных коммуникаций, основанных на принципах партнерства и разграничения ответственности между субъектами социальных отношений.
Более всего Церковь заинтересована в формировании такой системы образования, которая была бы, по крайней мере, профессиональной и корпоративной, формирующей здоровую социальную среду, сориентированную на социальное партнерство. Церковь может ограничивать в этом случае свои институциональные интересы, заключающиеся в создании параллельной системы образования, достигая гораздо большего эффекта — усиления личного начала христиан в общественной жизни. От Церкви зависит очень много. И Церковь должна полностью осознавать свою ответственность, которую она несет при этом.

Рождественские Чтения — уникальный проект! Причем проект-долгожитель, ведь это уже тринадцатые Рождественские чтения! Уникальные и по значимости в интеллектуальной жизни СНГ. Я подчеркиваю — интеллектуальной жизни, не столько духовной и богословской, потому что богословы — это узкий профессиональный круг, и у нас есть площадки для встреч. А здесь есть возможность говорить не на богословскую тематику. Формат Рождественских чтений формулируется так: «Наш взгляд на Ваши проблемы». Проблемы общества в целом. Конечно, богословы — его часть, но это не обсуждение только наших проблем. Иначе были бы только секции, посвященные нюансам патристики или библеистики. Тогда бы чтения стали одной из многих-многих узконаучных встреч. И не было бы такого общественного резонанса. Мы же видим: приезжают люди с разным личным, социальным, педагогическим опытом. И вот они об этом опыте говорят. В этом году участники в целом подводят довольно пессимистический итог: общая картина жизни нашего общества, которая объективно диагностируется на таком представительном форуме, где есть несколько десятков секций, звучат тысячи докладов, в целом очень тревожная. Пожалуй, столь острых обращений к представителям власти, сделанных в рамках Рождественских чтений 2005 года, до этого никогда не было.
Это о необычных особенностях. А в целом Рождественские чтения — замечательная возможность для людей вырваться из своей глубинки и понять, что путь их поиска не настолько уникален, чтобы от его уникальности прийти в отчаяние.
Я успел побывать на многих секциях. Это мероприятие еще совпало и со днями снегопада. Соответственно, скорость передвижения в Москве стала крайне низкой. По-хорошему, я думаю, что на дни Рождественских чтений необходимо арендовать крупный учебный центр типа университета и возвращаться к доброй традиции, чтобы в обозримом комплексе, который можно обойти пешком, все эти секции работали.
Из интересных докладов на секциях отмечу выступление Михаила Леонтьева, известного журналиста. Отметил бы и работу секции «Православие и молодежная субкультура», где возникла дискуссия между ведущими и участниками. По одну сторону полемических баррикад у барьера был я и о. Олег Стеняев, по другую сторону — о. Максим Козлов и профессор МДА Михаил Дунаев. Речь шла о допустимости миссионерского обращения к миру рок-культуры.
Позиция моя и о. Олега Стеняева, как действующих миссионеров, была позитивной. Мы знаем, что это можно, и видим, что это нужно, а позиция теоретиков из Московской духовной академии была охранительской, что тоже понятно.
Утверждающим, что православная журналистика переживает кризис, напомню: бывает кризис, когда режутся зубки, кризис 3-х лет, 7, 11, 16 лет… Конечно, Церковь растет и переходит из кризиса в кризис. Точно также и Церковная журналистика. Тоже не без проблем. И слава Богу! Когда слышу, что Церковь болеет тем-то, у нее проблемы, меня эти сведения радуют! Потому что труп не болеет! Вот у трупа проблем нет. На кладбище царит полный консенсус! А если у нас есть проблемы, кризисы, дискуссии — слава Богу! Значит, мы таки живы!

Архієпископ Варфоломій:“Ще з шкільної парти я любив історію”

ВАРФОЛОМІЙ Архієпископ Рівненський і Острозький
У миру — Віктор Володимирович Ващук
Народився 01.03.1953. Тезоіменитство 13 липня
Хіротонія 24.02.1990.
На кафедрі з 27.07.1995.

У серпні 1992 року розкольники-автокефалісти за негласної підтримки місцевої влади захопили кафедральний собор, єпархіальне управління і приміщення духовної семінарії. На прохання єпископа Варфоломія у серпні 1992 року він був переміщений на Миколаївську кафедру з титулом єпископа Миколаївського і Вознесенського.
У червні 1993 року владика Варфоломій стає єпископом Сумським і Охтирським.
27 липня 1995 року повернувся на Рівненську кафедру, якою керує до сьогодні.
23 листопада 1996 року возведений у сан архієпископа.

Архієпископ Варфоломій — один з відомих ієрархів нашої Церкви, нещодавно відсвяткував 15-ту річницю архієрейської хіротонії. Уродженець Волині, протягом років він осягав глибини православного богослов’я у Духовних школах нашої Церкви. Своє архіпастирське служіння майбутній владика розпочав з простої сільської парафії, що у майбутньому дало йому досвід в управлінні багаточисельними парафіями у ввірених йому єпархіях. Сьогодні владика відомий і як дослідник церковної історії Волині. Він є автором багатьох монографій, присвячених святиням краю. У день ювілею архієрей поділився спогадами з років пастирського служіння, підняв багато питань з сучасного життя віруючих Рівненської єпархії.

— Ваше Високопреосвященство, прийміть щирі вітання з нагоди славної дати. Ви розпочали священицьке служіння на сільській парафії. На скільки допоміжним став такий досвід у майбутньому єпархіальному управлінні?
— Дякую за вітання. Оскільки я народився у селі, то до сільського життя мені було не звикати. Дійсно, моє священицьке служіння розпочалося в селищі Стара Вижівка на Волині. Це мало позитивне значення в моєму подальшому архіпастирському служінні, оскільки майже 90 процентів парафій у нашій Церкві складають сільські парафії зі своїм укладом і специфікою. І тому я добре знаю сільські проблеми і те, як їх можна вирішити. На мою думку, ці приходи зберегли до наших днів вікові православні звичаї і традиції. Особливо це стосується свят Різдва Христового й Великодня. Шкода, що села наші вимирають, а парафіяни щороку чисельно зменшуються.
Гадаю, нам необхідно готувати священиків, які б не боялися жити у селі, тримати підсобне господарство і цим облегшувати вирішення фінансово-матеріальних проблем. Вважаю, що священик, який служить у сільському храмі, а проживає у місті, відірваний від своєї пастви і це не йде на користь його пастирської діяльності. Хочеться вірити, що з Божою допомогою наші села оживуть, й відродяться церковні традиції.

— Владико, архіпастирські труди ваших перших років були позначені кривавим насиллям з боку сучасних гонителів Православ’я. Ви стали свідком захоплення Луцького кафедрального собору, Волинської Духовної Семінарії, що супроводжувався побиттям священнослужителів і віруючих. З того часу пройшло немало років, які думки виникають у вас при аналізі подій того часу?
— Це були не тільки важкі, але й страшні часи. Як тоді, так і зараз рахую, що трагічні події такого роду могли відбутись виключно при підтримці розкольників місцевою владою. Для церковного життя це мало і позитивне значення, так як ми – священнослужителі, побачили хто є хто насправді. Той, що формально рахував себе членом Церкви, при випробуванні відійшов. Безперечно, це наша трагедія, але Церква таким чином очистилась. Радує, що багато з часом зрозуміли всю пагубність свого становища і знайшли у собі сили повернутись. Багато з них сьогодні є ревнивими захисниками церковних інтересів, вони засуджують розкол. Сьогодні люди визначились, хто з ким і за кого. Думаю, якщо влада не буде придумувати та стимулювати конфліктні ситуації, то конфліктів у майбутньому не виникатиме.

— Багато світських «спеціалістів» задаються питанням, яким чином Українській Православній Церкві на Рівненщині і Волині, незважаючи на прямі утиски громад, як зі сторони прихильників розколу так і співчуваючих їм владних структур, вдалося не тільки зберегти свої позиції, адже сьогодні вірні канонічної Церкви складають найчисельнішу конфесію у регіоні…
— Історично так склалось, що після 1795 року, коли Волинь увійшла до складу Російської імперії, православні віруючі отримали можливість вільно сповідувати віру пращурів. При польській окупації, до 1939 року, православні Волині не переживали тих жахливих подій, які були на радянській території. Це сприяло тому, що наші предки знаходились під постійною опікою Православної Церкви, а віра була глибоко вкорінена у їхні серця. Коли внаслідок хрущовських гонінь на Православну Церкву було закрито і знищено багато храмів, віра залишалась у людських серцях. Радянська влада була вимушена рахуватись з цим фактом, тому на Волині і Рівненщині, які складали до 1990 року одну єпархію, діючими залишились більше 450-ти парафій. Віруючі, не дивлячись на утиски атеїстичної влади, зберігали Святе Православ’я, і за невеликим винятком усі були хрещені, вінчані й похоронені, навіть якщо священикам це приходилось робити таємно. Коли ж Православна Церква отримала відносну свободу, на Волині й Рівненщині завдяки тому, що духовність була сильнішою, ніж у інших регіонах України, на сьогоднішній день не існує жодного села, навіть невеликого (до 40-50-ти дворів), у котрому не було б побудовано або відроджено свого храму. Завдяки цьому дві єпархії області — Рівненська і Сарненська, мають понад півтисячі православних парафій.

— Так склалося, що у західному регіоні ієрархії та вірним не завжди вдається знайти спільну мову з можновладцями. Як ви гадаєте, при яких умовах сьогодні можливе налагодження діалогу з владою та окремими радикально настроєними особами?
— Так склалось, що національні традиції та інтереси на Рівненщині сильніше виражені, ніж у інших регіонах. Коли на початку 90-х у Церкві виник розкол, багато чиновників бачили вирішення усіх проблем у масовому переході усіх православних до так званої “національної” церкви. Всі, хто не розділяв їхніх поглядів, автоматично ставали зрадниками і ворогами. Звідси, відповідне відношення. Слава, Богу, що таких можновладців небагато, більшість із них, усе-таки, люди помірковані. У нашому регіоні у відношенні до Православної Церкви вони старались відкрито себе не проявляти, щоб не накликати презирство з іншого боку. Якщо в Україні діятимуть закони, що реально захищатимуть права віруючих, то священнослужителі і вірні неодмінно знайдуть шляхи до порозуміння із владою. Ми — громадяни однієї Держави, і кожен з нас прагне для неї блага.

— Свого часу ввірена вам Волинсько-Рівненська єпархія, що охоплювала усю область, за кількістю парафій рахувалася однією з найбільш чисельніших у нашій Церкві. Рівненщина — древній регіон, як частина волинського краю, відома своїми обителями та святинями. У якому стані ви застали її на початках свого архіпастирського служіння? Що змінилось за ці роки?
— Волинсько-Рівненською єпархією я керував зовсім небагато. Це були роки активного духовного відродження. Стали масово відкриватись храми, що й викликало питання подальшого розділення єпархії на Волинську і Рівненську. Мої попередники на Рівненщині митрополит Дніпропетровський і Павлоградський Іриней і архієпископ Сарненський і Поліський Анатолій приклали багато зусиль для духовного відродження нашого регіону. Їх керівництво випало у часи нелегкого періоду церковного життя. У розкол перейшло близько двохсот парафій. В основному економічно сильні одиниці. Були захоплені кафедральний собор і будинок єпархіального управління. З іншої сторони, розкол зумів тісніше згуртувати духовенство і народ біля своїх архіпастирів.
Мені було вже легше, хоча деякі труднощі залишаються й до сьогодні. За час мого управління зросла кількість парафій, в тому числі у самому обласному центрі. Зараз у Рівному девять приходів проти 4-х, коли я приступив до управління. Правда, у області є малочисельні парафії, які нараховують по 20-40 парафіян. Але радує те, що вони активні і навіть самостійно утримують священика. Нам вдалося відкрити два жіночих монастирі (нині на території Сарненської єпархії), три монастирських подвір’я і один скит. Зараз вони розбудовуються і мають багато насельників. Враховуючи специфіку регіону, багато проблем залишалось невирішеними, а інколи й просто не вистачає фізичних сил, щоб осягнути все. Коли на моє прохання Священний Синод нашої Церкви розділив Рівненську єпархію, виділивши з неї Сарненську, управляти стало легше. Відрадно, що у важкі моменти церковного життя ми отримували реальну допомогу від Блаженнішого Митрополита Київського і всієї України Володимира. За час мого керівництва Предстоятель Української Православної Церкви декілька разів офіційно відвідував єпархію і звершував урочисті богослужіння. Це згуртовувало духовенство і віруючих.
Безперечно, труднощі завжди будуть, але радує те, що у нас хороші пастирі і вірні. Це вселяє надію на краще прийдешнє.

— Другою кафедрою вашої єпархії є відоме місто Острог. Нещодавно відбувались урочистості з нагоди 500-ліття Свято-Богоявленського собору, збудованого ревним захисниками Православ’я в Україні князями Острозькими. Наскільки вагомим був їхній вклад в оборону нашої віри. Чи можна сказати, що ця історична пам’ять допомагає сьогодні людям знаходити власне релігійне коріння?
— Князі Острозькі, починаючи від преподобного Феодора, і завершуючи Костянтином, добре прислужились Православній Церкві, особливо Костянтин, який був не тільки Її покровителем, меценатом, але й захисником від горезвісної унії. Саме у роки його правління випадає розквіт славнозвісної Острозької академії, спорудження багатьох храмів і розбудова монастирів, видання полемічних праць, спрямованих на захист Православ’я. Необхідно сказати, що саме в Острозі при князі Констянтині вперше у слов’янському світі було надруковано повну Біблію на церковнослов’янській мові. Тому вклад Острозьких у релігійне і політичне життя нашої Держави достойно оцінювали історики, як минулого, так і сучасні. Духовний подвиг славного роду надихав цілі покоління, особливо у ХІХ-ХХ століттях, тверезо і шанобливо відноситись до власної історії і православної віри. Нажаль, декотрі сучасники втрачають почуття патріотизму як у відношенні до своєї Держави, так і до Православної Церкви, тому мало переймаються духовною спадщиною попередників.

— Владико, у професійному середовищі істориків ви відомі як автор досліджень по церковній історії Волині. Нещодавно побачила світ монографія присвячена майже півтисясолітній історії Милецького монастиря, інших святинь. Що спонукало вас зайнятись краєзнавством? Над якою темою ви працюєте сьогодні?
— Ще зі шкільної парти я любив історію. Цей інтерес залишився і під час навчання у духовних школах. Тому зараз, коли випадає вільна хвилина, стараюсь дізнатись щось нове з історії нашого краю. Часто ця цікавість приводить до обласних архівів у Луцьку, Бресті, Житомирі й Рівному. Зібраний матеріал опрацьовується і виливається у краєзнавчі нариси. Зараз я збираю матеріал до історії монастирів Рівненської єпархії. Хочеться написати біографічну монографію, присвячену Волинській православній ієрархії, від 1795 року до наших днів. Зібрано чимало матеріалу, але потрібно багато працювати, щоб з цього щось вийшло.

— У дореволюційні часи церковна історія займала чільне місце серед дисциплін богословського спрямування. Багатьом відомі праці Теодоровича, Хойнацького, Петрова… На якому стані знаходиться сучасне церковне краєзнавство і які перспективи воно має у майбутньому?
— Шкода, що у радянські часи була втрачена традиція робити священиками щорічний історичний опис храму й тих подій, які відбулись за цей час. Раніше подібні описи, зібрані за декілька років, виливались у цілу історію певної парафії. Саме такими описами у своїх працях користувались і Теодорович, і Хойнацький. Нажаль, більшість сучасного духовенства ставиться байдуже до краєзнавства і місцевої церковної історії. Часом стає шкода священиків. Вони навіть не знають своїх попередників, які служили у храмі двадцять-тридцять років тому. Доречі, кожен священнослужитель повинен не тільки пам’ятати своїх попередників, але й кожного разу молитись за них на проскомідії.
Завжди церковне краєзнавство було покликанням небагатьох. Радує, що багато нинішніх випускників Київської духовної академії пишуть свої кандидатські роботи саме по церковній історії. Прийшовши на пастирське служіння, вони цікавляться історією храмів, у яких служать, подіями минулого і стараються опублікувати свої дослідження. В Рівненській єпархії є декілька молодих священиків, які серйозно цікавляться церковним краєзнавством, і свої дослідження друкують у започаткованому єпархіальному щорічнику “Рівненська єпархія”. Вважаю, що церковне краєзнавство завжди буде мати своїх послідовників.

— Сьогодні ведеться чимало розмов про необхідність введення релігійних дисциплін у середній школі. Як вирішується це питання у вашому регіоні? І яке ваше особисте ставлення до даного процесу?
— Давати підростаючому поколінню духовну освіту — це не просто нагальна проблема. Сьогодні ми закладаємо завтрашній день нашої Церкви. Недільні школи, які діють при храмах — справа хороша, але вони, мабуть, не зможуть замінити шкільного, систематичного викладання основ православної віри і культури, наскільки це можливо у школі. Ми тільки починаємо таку працю. Перші наслідки маємо у Корецькому благочинні. Це хороші результати. Водночас, бракує досвіду і необхідної літератури. Гадаю, викладання релігійних дисциплін повинне базуватись не тільки на ентузіазмі церковних людей, але й на розумінні проблеми державними мужами. Ми всі відповідальні за подальшу долю нашої Держави і Православної Церкви, бо сучасні школярі, у душі яких поки що легко засіяти зерна віри і відповідальності, через декілька років приймуть від нас естафету. Якими вони будуть, залежить від нас. А вже від них — подальша доля Церкви й Держави.

— Нинішня дата — 15 років — немалий відрізок часу. Владико, оглядаючись на пройдений шлях, які завдання ви ставите перед собою?
— Це вже залежить від Божої волі. Позаду вже п’ятнадцять років служіння у сані єпископа. За цей час я здобув певний життєвий і духовний досвід, який може стати для мене у пригоді на майбутнє. Але я глибоко вірю, що Господь все влаштує для блага як усієї Святої Церкви, так і конкретної людини. Тому, не будуючи якихось планів на майбутнє, повністю покладаюсь на Божу волю.

Записав Володимир Свистун

- Ваше Блаженство! Завершились очень драматичный 2004 год, десятилетие президентства Леонида Кучмы, выборная кампания…. Каким это время было для Православной Церкви?
- Церковь – это народ Божий, люди. Каким это время было для них, таким и для Церкви. Были события радостные, были драматические и даже трагические. Мы живем в сложном мире, и мир живет в нас. Массовое разрушение православных святынь в Косово, война в Ираке, убийство детей в Беслане, цунами в Индонезии – это трагические события, которые произошли за пределами Украины, но к которым душа христианина не может не быть сопричастной. К радостным событием надо можно отнести возрождение древних обителей: Новгород-Северского монастыря, Свято-Успенской Святогорской лавры. Из событий общественно-политической жизни надо отметить и благодарить Бога за то, что политическое противостояние, в котором несколько месяцев пребывала страна, завершилось, без столкновений и кровопролития.

- Но этими событиями завершилась и десятилетняя эпоха Леонида Кучмы. Как можно ее оценить?
- Пока оценивать рано. Объективную оценку политика дает история, а не журналисты по горячим следам. Скажем, Православной Церкви есть с чем это время сравнивать, и не по страницам учебников. Я помню и сталинские, и хрущевские, и брежневские времена, и первые годы нашей независимости. Помню, как относились чиновники к священнослужителям, скажем, в 1993 году – враждебно, недоброжелательно, неуважительно – и как стали относиться десять лет спустя. Очевидно, что за эти годы произошел перелом в отношении воспитанных в атеизме людей к Церкви. Они увидели, что верующие – это не ущербная, а лучшая часть общества, что человек, живущий по заповедям Господним – это прекрасный труженик, семьянин, гражданин, патриот, всегда открытый для помощи ближнему. Он воплощает в себе традиционные черты нашего народа. Если десять лет назад журналист, написавший положительную статью о Православной Церкви, выглядел белой вороной, то сегодня злобные нападки на Церковь, уже считаются признаком нецивилизованности и дурного тона. По опросам, Церковь пользуется наибольшим доверием граждан, а восемьдесят процентов опрошенных заявляют о себе, как о верующих людях.

- Но, может быть, в этом заслуга не столько власти, сколько самой Церкви?
- Безусловно. 12 тысяч православных общин Украины, миллионы верующих ежедневно и жизнью своей, и трудами во имя Бога и человека поднимают авторитет Церкви в глазах общества. Но это стало возможным благодаря тому, что нам разрешили выйти и с проповедью, и с миссией социального служения за пределы церковной ограды. Более того, и местные власти, и руководители госучреждений стали идти навстречу. Скажем, в октябре прошлого года мы провели в Харькове всеукраинский семинар о душпастырском служении в местах лишения свободы. В большинстве исправительных учреждений сегодня работают священники, оборудованы или даже построены храмы. Но как это трудно давалось, и понадобились годы, чтобы осозналась важность присутствия Церкви в исправительных учреждениях и совместная работа с осужденными. Тоже касается и медицинских учреждений. Раньше врачи и слышать не хотели о священнике в больнице, сегодня у нас только в Киеве 25 больничных храмов. Мы уже сами проводим международные форумы по этим проблемам. Последний из них состоялся в сентябре прошлого года в Симферополе, и был посвящен выдающемуся хирургу святителю Луке (Войно-Ясенецкому). В эти годы руководители государства, крупные общественные и политические деятели сами подавали пример помощи Церкви в строительстве или восстановлении разрушенных православных храмов. Этим занимались и Леонид Кучма, и нынешний Президент Виктор Ющенко, и Виктор Янукович и многие народные депутаты, руководители регионов. Так что этот период мы можем считать временем религиозной свободы и сотрудничества государства и Церкви, о чем в советские времена, мы не могли и мечтать. Хотя, конечно, наши соседи по бывшему соцлагерю и по нынешнему СНГ в вопросах преодоления последствий богоборческого прошлого, правового обеспечения жизнедеятельности Церкви ушли намного вперед.

- Но ведь были и сложности во взаимоотношениях с властью. Помнится, Священный Синод даже обращался к Президенту Леониду Кучме, чтобы Церковь оставили в покое…
- Рецидивы тоталитарного прошлого тоже не изживаются за один день или год. За время президентства Леонида Кучмы сменилось семь правительств, некоторые руководители не смогли избежать искушения, как в атеистические времена, вмешиваться во внутренние дела Церкви, диктовать ей условия, как поступать и что делать, оказывать давление. Поэтому Церковь и напоминала власти, что мы живем уже в демократической стране, где права верующих не только декларируются, но и гарантируются. Лишь стремлением сохранять рычаги давления на Церковь объясняется и нежелание вернуть Церкви статус юридического лица, которого она была лишена еще ленинским Совнаркомом, решать проблемы реституции церковной собственности, допустить Церковь в школу, которая, как известно, и была Церковью создана.

- У нас власть традиционно очень ревниво относилась к контактам Церкви с политическими и общественными деятелями. Как будет на этот раз?
- Я думаю, что это уже пройденный этап. Виктор Андреевич сказал в Донецке, что Церковь не может быть ни оранжевой, ни бело-голубой, она – Христова. И заявил, что это принципиальная позиция новой власти. Церковь не делит людей по политическим взглядам, по общественному положению. Мы ценим труды на благо Церкви, человека и страны любого общественного, государственного и политического деятеля, не зависимо от его статуса и от того нравится это кому-то или нет. Скажем, в разные годы высоких церковных наград были удостоены и Юлия Владимировна Тимошенко, и Александр Александрович Мороз, и Петр Николаевич Симоненко и многие другие известные деятели, которых никак нельзя было назвать «провластными».

- Но УПЦ обвиняли в том, что ее верующие активно участвовали в выборной кампании, и, в основном, поддерживали провластного кандидата…
- Я думаю, что в этом нет ничего удивительного. По опросам, старшее поколение, которое и составляет основу православных приходов, отдавало предпочтение Виктору Януковичу, среднее и молодежь – Виктору Ющенко. Оба кандидата позиционировали себя, как православные верующие. Накануне и во время выборной кампании, пожалуй, не было ни одного епископа и священника, к которому бы не подходили сторонники обоих кандидатов, не просили помощи и поддержки, не уверяли, что именно их кандидат, став Президентом, принесет наибольшую пользу Православной Церкви и Украине. Сегодня они упрекают Церковь в том, что священнослужители были втянуты в выборы! Накануне второго тура голосования, я обратился к кандидатам, чтобы они искали и пропагандировали то, что объединяет общество и страну, а не то, что разъединяет. Сегодня мы имеем законноизбранного Президента, Виктор Андреевич получил благословение Церкви на труды во благо народа и державы. Но проблема консолидации, общественного мира и согласия, по-прежнему остра. И ее необходимо совместно решать.

- Будет ли способствовать консолидации общества принятая парламентом политическая реформа, переход к парламентско-президентской форме правления?
- Пока об этом трудно судить. Но если она объединила Верховную Раду, то сможет объединить и общество. Для ее реализации нужно принять большое количество законодательных актов, а в полном объеме она будет осуществлена лишь через год. Я думаю, за это время пройдут дискуссии в обществе, и мы сможем определить ее достоинства и недостатки. Я полагаю, что для консолидации общества и власть, и оппозиция должны совместно нести ответственность за положение дел в державе. Это особенно важно в период осуществления этой реформы.

- Как Вы оцениваете внешнеполитические приоритеты новой власти?
- Экономические интересы Украины сосредоточены и на Востоке, и на Западе, недаром Президент заявил, что мы находимся в центре Европы. А духовное единство восточнославянских народов заповедано нам нашей историей, великим Кобзарем, общими испытаниями и победами. В том числе и победой над фашизмом, 60-летний юбилей которой мы будем праздновать в этом году. Первые зарубежные визиты Виктора Андреевича показали эти приоритеты: он встречался с Владимиром Путиным, лидерами европейских стран, Святейшим Патриархом Алексием.

- Что Вы можете сказать о первых шагах нового правительства?
- Это самое молодое правительство за всю историю нашей независимости. Оно имеет амбициозные планы по преобразованию нашей страны в демократическое правовое государство, повышению уровня жизни народа, заявляет о верховенстве веры. Демократическая смена власти предполагает соревновательность правящих элит в делании добра. Это та соревновательность, которую одобряет Церковь. Важно, чтобы напряженная работа правительства была направлена на конкретные показатели и результаты. Новых реформ ради реформ наш народ наверное уже не вынесет. Особо хочу поддержать решение выплачивать матерям в связи с рождением ребенка помощь в размере восьми тысяч гривен. Оно обязательно и повсеместно должно быть исполнено, иначе мы не остановим надвигающуюся демографическую катастрофу. Социальные программы должны оставаться приоритетными.

- В регионах происходит смена местной управленческой элиты, увольняются десятки руководителей разных рангов, что создает определенные трудности работы с властью.
- Практика «мы старый мир разрушим до основания, а затем…» показала свою неэффективность. Должна быть преемственность в осуществлении проектов экономического и социального развития регионов. Конечно, епархиям и общинам приходится решать вопросы возрождения духовности, сотрудничества в сфере социального служения уже с новым руководством. Но оно открыто к такому сотрудничеству. Виктор Андреевич в первый же день своего президентства во время встречи со Святейшим Патриархом Алексием поделился некоторыми планами в этой сфере, предложил проведение совместных акций, как в Украине, так и в России.

- А как Вы расцениваете упразднение Государственного Комитета по делам религий?
- Мы еще не знаем планов правительства в этой области. Надеюсь, что в ближайшее время представится возможность обсудить с Президентом эти и другие проблемы церковно-государственных отношений. Пока новая власть строго придерживается данных во время выборов гарантий и обещаний, и у нас нет поводов не доверять ей. Полагаю, что инцидент в Харькове с попыткой вернуть в госсобственность переданный Церкви собор является недоразумением.

Интервью вел Василий Анисимов.