Репортер газеты «Коммерсант» Артем Скоропадский распространил информацию (http://www.kommersant.ua/doc.html?docId=1678357) о том, что крупнейший спонсор УПЦ предприниматель Виктор Нунсенкис после Юбилейного Собора УПЦ (на котором он выступил с «конфликтным» заявлением против автокефалистов) решил свернуть финансирование Киевской Митрополии, в частности, телепрограммы «Мир православия», выходивший на телеканале «Глас». По информации Скоропадского, ежемесячная финансовая помощь Виктора Нунсенкиса Киевской Митрополии составляла один миллион гривен. Сумма, скажем прямо, несколько озадачила. Оказывается, в течении многих лет люди, как сыр в масле катались, да еще и информационно автокефалили. А многие думали, что все церковные медиа-структуры живут одинаково – с воды на хлеб. Теперь финансирование закончилось, что, впрочем, не смутило опальных информационщиков, поскольку «у церкви найдутся деньги, чтобы выпускать то, что она хочет», цитирует их «Коммерсант».
С Виктором Нунсенкисом Артему Скоропадскому, понятное дело, «связаться не удалось», зато обнаружились «эксперты» «Коммерсанта». Ими оказался униат и редактор униатского сайта РІСУ Тарас Антошевский, который «двояко» оценил сложившуюся ситуацию: «С одной стороны обидно, что прекращается финансирование таких качественных проектов (программа ’Мир православия’.–Ъ), новые будет открывать сложнее. С другой стороны, церковь должна понимать, что в ее среде есть люди, для которых русская церковь важнее украинской. Эти люди, хотя и дают деньги, но тянут УПЦ МП в сторону Москвы, и церковь должна задуматься о том, нужны ли ей такие люди». «Эксперт», скажем прямо, еще «тот». Для самого-то Антошевского, какая церковь нужнее и важнее: католическая или униатская? И не пора ли очистить унию от католиков или католиков от унии, а может, сразу очиститься от тех и от других? По заветам Тараса Шевченко и запорожских казаков? А то уже «двоячат» глупостью глупость.
Но самое любопытное другое: Артем Скоропадский озадачился судьбой «бесхозных» сокровищ Виктора Нунсенкиса. Так как с их владельцем он пообщаться не смог, то решил воспользоваться собственной информацией. Кому же еще, кроме самих себя, мы можем доверять в этом мире коммерции и чистогана? Сердце ему подсказало, что благотворитель направит освободившиеся финансы на поддержку „организаций”, выступающих против автокефалии УПЦ.
Что за организации такие? Конечно, к таковым следует отнести, прежде всего саму Украинскую Православную Церковь, которая решениями Архиерейских Соборов, Священных Синодов, устами Блаженнейщего Митрополита Владимира и других высших церковных иерархов многократно заявляла о нецелесообразности автокефалии. Высший орган управления всей Русской Православной Церкви – Поместный Собор – даже принял определение „О единстве”, которое подписали все без исключения архиереи УПЦ. Стоит напомнить „Коммерсанту”, это выше любой коммерческой декларации. На Юбилейном Соборе УПЦ противников автокефалии было процентов 90. Так что адресатов такой поддержки – пруд пруди, сотни, если не тысячи. Конечно, УПЦ – не тоталитарная секта: в ней не запрещено разномыслие, в том числе и по вопросам управления и устройства, той же автокефалии. Есть ее сторонники среди духовенства и мирян. Они могут быть активны, злокозненны (вот меня даже на Собор не пускали), но их немного, — сторонников единства больше многократно.
Но Артем Скоропадский обнаружил лишь два адресата, которые вовсе и не были делегатами Собора. Это автор этих строк, почему-то названный „организацией” (о себе, как организации, как-то и не думал), и несчастный Валентин Лукияник, недавно отлученный от церковного общения. Компания, однако! Журналист и врач, светские люди, последние борцы с горгоной разделения! Как унылы их ряды! Не выдает ли репортер мечтаемое за реальное?
Скоропадский пишет: «По информации Ъ, теперь средства, которые господин Нусенкис выделял митрополии, он намерен направить на финансирование организаций, выступающих против автокефалии УПЦ МП. Впрочем, их представители открыто это не подтверждают. «Я был бы не против, если бы выделяли деньги на нашу деятельность, тем более, что мы с Виктором Нусенкисом сходно смотрим на церковную ситуацию»,– заявил Ъ главный редактор сайта «Украина православная» Василий Анисимов, подтвердив информацию о том, что он встречался с господином Нусенкисом после собора. С ним согласен и глава Союза православных братств Украины Валентин Лукияник, отлученный от церковного общения синодом УПЦ МП за политическую деятельность (см. Ъ от 5 июля). «По духу мы коллеги. Я очень рад, что Виктор Нусенкис открыто говорит такие вещи, поэтому его поддержку мы приняли бы с радостью»,– сказал Ъ господин Лукияник».
И здесь мы имеем замечательный образчик того, что называется инсинуацией (с лат. «клеветническое измышление», «злостный вымысел») в исполнении сотрудника «Коммерсанта».
Действительно, 12 июля, через четыре дня после Собора, мне позвонил Артем Скоропадский, удивил сообщением, что Виктор Нунсенкис прекратил финансирование информструктур архиепископа Александра (Драбинко), и теперь они переходят под крыло Андрея Деркача. Удивил, потому что я не знал, что до их сих пор финансируют. Вроде не бедные уже. Затем репортер попросил подтвердить свою информацию о том, что «освободившиеся» деньги пойдут на проекты пресс-службы УПЦ. Естественно, я не мог ее подтвердить, поскольку об их существовании опять же ничего не знал (об этом мне сообщил сам Скоропадский). Наконец, он попросил подтвердить встречу с Виктором Нунсекисом. О ней я рассказал охотно и во всех подробностях. Открытие собора задерживалось (ждали Блаженнейшего), поэтому появилась возможность неформального общения: собралось много замечательных людей, многие не виделись годами. Я успел пообщаться с некоторыми архиереями и делегатами. С Виктором Леонидовичем поговорили 2-3 минуты: обменялись мнениями о соборе, я сказал о скором 10-летии пресс-службы УПЦ, о том, что можно было бы что-то издать к юбилею, он предложил подумать, созвониться, мы обменялись контактами. Он не посвящал в свои планы, я даже не знал, что он будет выступать на Соборе. После этого я его не видел и с ним не говорил. Сам я на заседании Собора не присутствовал (не делегат), подошел к его закрытию поздравить Блаженнейшего с юбилеем и наградой и уехал из Лавры. Причем, я это трижды повторил Скоропадскому. Что можно из этого «вытянуть»?
Но репортеру понабилось запустить некий элемент интриги и нечистоплотности. Поэтому он лжет, передергивает и указывает, что Анисимов подтвердил, что «встречался с господином Нусенкисом» не до, а после собора. Причем, с этим почему-то «согласился Валентин Лукияник». Это-то к чему? Со мной предприниматель мог встречаться (мы давно знакомы, я пару раз даже гостил у него в Донецке), но для чего репортер притянул за уши Валентина Лукияника, с которым Виктор Нунсенкис не знаком, никогда его не видел и не общался с ним? Впрочем, и это понятно: Лукияник в опале, в шельмовании, отлучен от церковного общения, с кем еще контанктировать, объединяться и кому же еще помогать предпринимателю? Так сказать, оппоненты Предстоятеля УПЦ ищут и находят друг друга. Автора этих строк и по должности трудно причислить к оппонентам Блаженнейшего, поэтому Артем впервые именует меня не руководителем пресс-службы УПЦ, референтом Блаженнейшего Митрополита, а главным редактором сайта «Украина Православная», оплота борьбы с автокефалистами. Будто бы не знает, что это сайт той же Пресс-службы УПЦ, руководимой тем же Блаженнейшим Митрополитом Владимиром.
Скоропадский пытается набросать достаточно подленькую картинку: обиженный на Блаженнейшего и раздосадованный после своего выступления на Соборе Виктор Нунсенкис немедля ищет контакты и даже встречается с Анисимовым и Лукияником (или Анисимов с Лукияником где-то дежурили на подхвате), после чего по их наущению пускает под нож автокефалистские информационные программы Митрополии, и эти финансы направляет тем же Анисимову и Лукиянику. Яго со сватьей бабой Бабарихой отдыхают. И клеймит все это безобразие мнением униата-эксперта: а нужны ли УПЦ такие люди? Но с фактажом напряг. Никто не с кем не встречался, ни вместе, ни поврозь, ни попеременно, не контактировал, и о проблеме-то фигуранты узнали от самого репортера. Понадобился опять же репортерский подвиг: хоть виртуально-телефонно, самим собой, но всех соединить. Пришлось Артему псевдо-фактаж высасывать из своего, судя по всему, давно немытого пальца, мутить, спрашивать о финансах, а писать о «позициях» (а шла ли о них речь?), наводить тень на плетень, типа, «они открыто это не подтверждают». А кто и что подтвердил «закрыто», и каким образом? Если человек не обладает фактическим материалом («не удалось связаться», «не нашлось подтверждений» и т.д.), то ему надо писать не статью, а сонет, что-нибудь «из нор собственной души». А подменять одно другим – получается нечто даже не скоропадающее, а скоропахнущее.
Достойное делается достойным, и, конечно, с точки зрения профессиональной этики Артема Скоропадского стоило бы назвать мерзавцем, поскольку в журналистской среде все построено на доверии, и негоже «разводить» коллег подтасовками, передергиваниями, ложью, пакостями и мелкими злодействами. Но, помнится, отцы-основатели «Коммерсанта» гордились тем, что принципиально набирают в штат людей, не обремененных всевозможными профессиональными журналистскими «прибамбасами». Быть может, Артем-то ни в чем и не виноват, вполне порядочный внутри, только вот среда «Коммерсанта» заела и засосала, и некому руку подать…

– Василий, приближается 25-летие Чернобыльской катастрофы. Ты много лет вел чернобыльскую рубрику в газете «Независимость», время все расставляет по своим местам, как сегодня воспринимают Чернобыль украинцы?
– В Украине у большинства жителей свой Чернобыль, как у каждого 70 лет назад началась своя война. Кого каким образом задело. 170 тысяч людей из зоны обязательного отселения лишились родины, 2,5 тысяч городов и сел в разной степени попали под радиоактивное загрязнение, более полумиллиона человек занимались ликвидацией последствий аварии в зоне. Так что у каждого свое измерение трагедии. Хотя многое понимается и в сравнении. Сегодня, когда все прикованы к репортажам из Японии, где не могут обезопасить реакторы на Фукусимской АЭС, понимаем, какой подвиг совершили наши ликвидаторы в Чернобыле, которые заглушили действующие реакторы в условиях разрушений, пожаров и смертельной радиации. Ты сам был в Чернобыле, видел, что три реактора находятся рядом с взорвавшимся, ликвидаторы работали в эпицентре взрыва, в сотнях метров от разрушенного, дышащего радиацией энергоблока, который накрыли саркофагом лишь к концу 1986 года. Однако все реакторы были заглушены, энергоблоки, станция были под контролем, а вот японцы этот контроль потеряли.
То же самое с объектом «Укрытие», который называют саркофагом. Это уникальное по инженерной мысли сооружение, придуманное и воздвигнутое в экстремальных условиях. Сейчас японцы такие же саркофаги хотят возвести над своими реакторами. За 25 лет ничего умнее не придумали. Так что не такими уж мы были и отсталыми.

– А сопоставимы ли эти аварии?
– Я не специалист, но очевидно, что это разные катастрофы. В Японии, слава Богу, не повреждены активные зоны реакторов, хотя совершенно непонятно, почему одна и та же беда с охлаждением случилась на всех энергоблоках, которые независимы друг от друга. Сейчас их охлаждают всеми способами, это и сложно, и опасно, и будет длиться достаточно долго. Но этим-то и надо заниматься, а не расписывать различные апокалипсические сценарии.

– Но после Чернобыля также было немало подобных сценариев и всевозможных страхов.
– Да. И чем дальше от места катастрофы, тем больше. Сегодня в Финляндии пьют йод, опасаясь радиации из Японии. Я помню, как в1988 году был в Болгарии, встречался с писателями, издателями, записывал с ними интервью и поражался их страхам. Когда болгары узнавали, что мы из Киева, они шарахались, будто мы живые контейнеры с радиоактивными материалами. Это было забавно. Фобии поразительным образом могут воздействовать на человека. Однажды мы были в зоне с какими-то телевизионщиками, остановились возле одного могильника, чтобы заснять табличку. Место совершенно безопасное, дезактивированное. С нами был водитель, здоровенный детина, он вышел из машины, осмотрелся, и его словно парализовало – ни руки, ни ноги не слушаются, и объяснить ничего не может. Пришлось другому человеку садиться за руль. Так что Чернобыля в голове иногда больше, чем в реальности. Отсюда и мифологизация событий.

– Но, согласись, мифы рождаются от недостаточной информации или недостоверной.
– Есть проблемы социальной психологии, которые власти пытаются учитывать. Вот мы знаем, что на всех энергоблоках Фукусимы произошли взрывы, но нам все первую неделю показывали картинки станции до взрыва. Как я понимаю, чтобы не нагнетать панику и страхи. О Чернобыле держали информацию в секрете, хотя первые дни были самыми опасными. Взрыв произошел с субботы на воскресенье, стояла прекрасная погода, по традиции все с детьми семьями садили картошку, копались на огородах и дачах, на майские праздники киевляне были на демонстрации, хотя Киев находится в 130 километрах от Чернобыля. А затем стали по радио и ТВ передавать, чтобы не открывали форточек, на улицах пребывали поменьше, бросили курить и т.д. В самый опасный период люди не были предупреждены. Этого власти никто не простил.

– По традиции хотели скрыть, но не получалось?
– Не только поэтому. Никто же не знал, сколько радиоактивных веществ было выброшено в атмосферу, где они осели. Потом долгие годы шли споры, сколько из 270 тонн радиоактивных веществ, находившихся в энергоблоке, было выброшено: одни утверждали, что15-20 процентов, другие, что 90. Ведь не было возможности внутри реактора произвести замеры и расчеты. Карту загрязнения Украины тоже составляли несколько лет. А действия вслепую не всегда бывают разумными. Когда объявили об аварии и обо всех опасностях, например, моя теща тут же прислала машину и забрала моих детей-дошкольников к себе на юг Киевской области, в Таращу. А потом оказалось, что у меня в ста километрах от Чернобыля уровень загрязнения на порядок меньше, чем у нее, хотя это за 250 километров от ЧАЭС. Радиация покрывала территорию пятнами, а самим жителям проверить уровень радиации возможности не было.

– Но дозиметры ведь стали появляться?
– Через два или три года. В массовом порядке: и на работе их распространяли, и в свободной продаже они были. Пару лет с ними походили, но они как-то не прижились. Измерительные приборы были в школах. Когда случилась авария, я как раз работал в пригородной школе учителем. Меня позвал в физкабинет старый, мудрый преподаватель физики Владимир Беспалько, говорит, пойдем, что-то тебе покажу. Оказывается, он настроил здоровый такой допотопный счетчик Гейгера, и тот щелкает не умолкая, что указывало на высокий уровень радиации. Так что от нашего народа все равно скрыть ничего нельзя. Но был другой показатель, который трудно объяснить, – это исчезновение птиц. Представляешь, на дворе ядреная весна, все цветет и зеленеет, но не слышно ни писка, ни чириканья, ни воркованья. Исчезли все птицы: и вороны, и голуби, и ласточки, и синицы, и даже воробьи. Если бы погибли, то валялись бы где-то. Словно растворились. Вернулись они года через два или три.

– Давай поговорим о причинах аварии. Ведь она – рукотворная.
– Да. В прямом смысле этого слова. Об этом много написано, прошел суд, были определены виновные из руководства и персонала ЧАЭС, которые понесли наказание. Я со многими беседовал, записал даже большое интервью с Виктором Брюхановым, осужденным директором станции. Они были, что называется, потрясены навсегда этой непоправимой катастрофой. «Этого не могло случиться, потому что не могло случиться никогда». Но случилось, доэкспериментировались. Собственно говоря, все дело в том, что одна технологическая операция не завершилась, а другая началась, и эти мгновения обернулись катастрофой. Такое не предполагалось ни разработчиками реактора, ни теми, кто давал задание на проведение эксперимента (они проводились много раз), ни исполнителями. Правда, тогда была запущена версия, что причиной аварии стало моральное разложение руководства ЧАЭС, отклонение от партийных норм и принципов, что не могло не сказаться на соблюдении технологической дисциплины и пр. Она даже была воплощена в конъюнктурном романе Владимира Яворивского.

– А это имело место?
– Сотрудники стации отвергли этот роман и с Яворивским, по-моему, до сих пор не здороваются. Потому что морально разложившиеся персонажи на самом деле были порядочными и достойными людьми. Понимаешь, ЧАЭС – это прорывной, высокотехнологичный объект, энергетический наукоград. Виктор Брюханов мне говорил, что они гордились своей работой, тем, что строят самую лучшую в мире атомную станцию, которая дает самую дешевую электроэнергию. 55-тысячную Припять вообще называли «городом будущего», в этом городе атомщиков средний возраст жителей был 25 лет. В нем проводились совещания директоров атомных станций Союза, Восточной Европы, семинары МАГАТЭ. Ты сам видел и впечатляющий военный объект – антенну «Чернобыль-2», тоже высокотехнологичный и наукоемкий. И все это рухнуло в одночасье. Кроме гигантских человеческих трагедий, это был удар по научно-техническому творчеству, познанию, прогрессу.

– Зато задумались о духовных основах жизни…
– Безусловно. Однако, по большому счету, одно другому не помеха. Идущая с 1960-х романтика научного поиска, инженеров, физиков – не самое худшее из советских интеллектуальных устремлений. Киев был крупным научным центром, студентов было более 600 тысяч, их сливки ежегодно оседали в столице. В одном моем Киево-Святошинском районе люди работали на объединении имени Королева, авиазаводе Антонова, Электронмаше и десятках других высокотехнологичных предприятиях, КБ, НИИ. Была целая прослойка этих молодых инженеров, увлеченных своей работой, наукой, фонтанирующих идеями. Даже общение с ними доставляло огромное удовольствие. По сравнению с ними все нынешние офисные работники, менеджеры по продажам, бизнесмены, финансисты, компьютерщики – какие-то обездоленные, жалкие люди. Но все это потеряло престиж, исчезло. А заодно и предприятия эти зачахли или развалились.

– Однако много писали о том, что ликвидировать последствия аварии можно было с меньшими потерями и затратами.
– Все сильны задним умом. Одно время даже пошла какая-то полоса очернительства ликвидаторов. Мол, все делали не так, напрасно гибли, облучались. Знаменитого пожарника, Героя Советского Союза, генерала Леонида Телятникова совсем затравили. Мы были с ним в одной церковной общине, но даже боялись спрашивать его о Чернобыле. Его обвиняли в том, что он послал людей на смерть, мол, то надо было тушить, а это не надо было. И сам, конечно, он получил большую дозу облучения, умер в 53 года семь лет назад. Конечно, спустя годы можно все переосмыслить и говорить, что часть пожарников напрасно погибла, и вертолетчики погибли зря, и Валерий Ходымчук, для которого реактор стал могилой, не должен был идти туда, и Владимир Шевченко не должен был снимать свой знаменитый фильм «Чернобыль. Хроника трудных недель», сокративший жизнь ему и коллегам, и сотни тысяч военнослужащих не стоило держать в зоне. Но люди делали свое дело. Мы можем по-разному оценивать результаты, но не должны отрицать бесстрашия, самопожертвования и подвига ликвидаторов.
Если мы вернемся к аварии на Фукусиме, то там героями почитают пожарников, которых только отправляют на ликвидацию последствий аварии. У нас в 1986 году на ЧАЭС вообще не было эвакуации персонала станции, все продолжали работать как ликвидаторы в условиях просто несопоставимых с японскими. Соорудили саркофаг, не только сохранили станцию, но и запустили к концу года два реактора, затем третий, и ЧАЭС давала промышленный ток. Поэтому в Украине Чернобыль отмечают два раза в году: 26 апреля – день трагедии на ЧАЭС, а 14 декабря – чествуют героев-ликвидаторов. Он приурочен к дате подписания правительственной комиссией акта (14 декабря 1986 года) о выполнении первого этапа работ по ликвидации последствий аварии, который включал в себя возведение саркофага, дезактивацию, запуск реакторов и пр. Собственно говоря, когда станция стала безопасной. Это как бы чернобыльский день победы со слезами на глазах. Но это, действительно, была победа ликвидаторов.

– Однако для большинства чернобыльцев и пострадавших никакой победы не было…
– Конечно, ее не было в том смысле, что вот все преодолено, люди возвратились в родные села, родные дома, исчезло радиоактивное загрязнение городов и сел, а вместе с ним и опасность для здоровья. Этого и не могло быть. Такой победы нет и сегодня. Наоборот, для пострадавших переселенцев–чернобыльцев начался настоящий путь страданий, потери родины, родных могил, болезней, и он до сих пор не закончился. Чернобыль – это катастрофа нового времени, которую нельзя отыграть назад. В 10-километровую зону люди не вернутся, видимо, и через сотни лет. Границы 30-километровой зоны можно пересматривать, как и загрязненные зоны в других областях Украины. Однако надо отдать должное и тому, что было сделано 25 лет назад для пострадавших. Думаю, что в нынешних условиях и малой доли не смогли бы сделать.

– Что ты имеешь в виду?
– Понимаешь, все-таки была огромная страна, с огромными ресурсами. Скажем, в мае-июне 1986 года около 4-х миллионов детей, спасая их от удара короткоживущих изотопов, того же йода, отправили на три месяца в санатории, здравницы. Причем очень оперативно. Сначала забирали тех детей, которые могли обходиться без родителей, с 6-7 лет. Задействовали многих. Меня, помню, назначили комиссаром поезда, который отвозил детей в Бердянск. Был еще один мужчина-физрук, остальные сопровождающие – учительницы, по двое на вагон. 700 детей, их привозили с родителями на стацию, мы принимали, распределяли по составу. Все были в тревоге: дети переживали за родителей, которых оставляли, родители – за детей. Ведь мобильников тогда не было. Но все друг друга подбадривали. Много было совсем маленьких детей: чтобы избежать травматизма, спать их укладывали по двое, лишь на нижние полки. Такие поезда шли без остановок, для них делали зеленую улицу. Дети есть дети, тем более стрессовая ситуация, много было сложностей, взрослые вряд ли глаз сомкнули за целые сутки. Помню, у одного мальчишки температура ночью поднялась, было подозрение на аппендицит. Я сообщил начальнику поезда, и уже на ближайшей станции нас ждала бригада «скорой помощи». Как в кино. Слава Богу, подозрения не подтвердились. Я боялся, что в Бердянске дня два буду этих детей по здравницам распределять. Но ничуть не бывало: автобусы уже ждали, санаторий был подготовлен, как с иголочки, персонал – за два часа уложились. Потом я спрашивал у коллег, такая организации была везде. А ведь детей вывозили не только в чистые регионы Украины, но и в Россию, Грузию, в другие республики.

– Но ведь люди в первые дни получили самые опасные дозы…
– Конечно, это была «минимизация» последствий. Вывести радионуклиды из организма человека могли помочь экологически чистая среда проживания, здоровый образ жизни, а главное – обильное питание, прежде всего фруктами и морепродуктами. После школьников, дошкольников с матерями на оздоровление по путевкам направляли, учебный год начали с октября. Вообще братское участие все проявляли к пострадавшим. В Украине постановлением правительства все построенное, но еще не заселенное жилье всех форм собственности (даже кооперативное) было изъято для переселенцев. Но никто не возмущался: очередники годами ждали квартиры, но понимали, что чернобыльцам еще труднее.

– Если ЧАЭС восстанавливали, то почему ее закрыли?
– Закрыли ее уже в независимой Украине 10 лет назад, при Кучме. После восстановления, модернизации это было высокорентабельное предприятие. Огромные средства пошли на дезактивацию, построили новый город энергетиков – Славутич, от которого электричкой работники добирались до ЧАЭС, она и содержала этот город, зону. Станция и половину ресурса не выработала. Конечно, разумнее было продолжать эксплуатацию, а прибыль пускать на возрождение зоны, помощь пострадавшим, строительство в ней объектов по переработке топлива и прочего, что может нести потенциальную опасность. Однако Запад продавил психолого-политическое решение о ее закрытии, пообещав помощь в несколько миллиардов долларов для строительства новых реакторов на украинских АЭС, чтобы компенсировать потерянные мощности. 15 декабря 2000 года Кучма торжественно остановил последний реактор, а обещанную помощь ждем до сих пор. ЧАЭС из донора стала дотационной, повисла на бюджете. Вот сейчас Виктор Янукович собирает международную конференцию, чтобы напомнить Европе и США о чернобыльских долгах.

– Давай поговорим о чернобыльской журналистике. Существует ли в Украине специальная чернобыльская пресса?
– Существовала, были и газеты, и специальные передачи на ТВ и радио. А затем в рамках общей деградации чернобыльской тематики они закрылись. Последние годы обычно к 26 апреля различные медиа-мероприятия проходят, или, как сейчас, в связи с катастрофой в Японии, все о Чернобыле вспомнили и заговорили. Журналистов, писавших о Чернобыле и чернобыльцах, очень много, потому что эта проблематика распространилась вместе с переселенцами, пострадавшими, ликвидаторами на всю Украину. Конечно, был разный уровень компетентности. Самыми компетентными, конечно, были те журналисты, которые жили в Чернобыле и Припяти до аварии, работали в местных городских и районных газетах. На их глазах возводилась ЧАЭС, они знали все местные проблемы. Самая известная из них была Любовь Ковалевская, которая редактировала газету энергетиков-строителей. За месяц до катастрофы она опубликовала проблемную статью о том, что много бракованного оборудования гонят поставщики на ЧАЭС и какой опасностью это грозит. Ее, как водится, попрессовали, а тут грянула катастрофа… После аварии в Чернобыль пустили корреспондентов главных газет, радио- и телеканалов Москвы и Киева, по их репортажам мы и узнавали об аварии.

– Говорят, что попасть туда было не так просто…
– Через ЦК партии или комсомола получали в зону командировки. Это были журналисты из московских изданий («Правды», «Известий», «Красной звезды», «Литературной газеты» и т.д.) и киевских, последних было очень много, потому что близко. Любопытно, что журналисты работали в зоне и вахтовым методом. Там выходили газеты для ликвидаторов, и киевские журналисты их выпускали. Вот из моей газеты человек десять, опять же только коммунисты, ездили в зону делать газету. Кроме того, были журналисты, которые работали в пресс-службе ЧАЭС и зоны. Среди них – мой однокурсник Тарас Рыльский, внук великого украинского поэта Максима Рыльского. Он был редким патриотом Чернобыля, больше десяти лет там проработал. Вместе с поэтом Линой Костенко в конце 1990-х они хотели провести празднование 900-летие Чернобыля, мы даже обговаривали эту идею, но от нее все отмахнулись. Вот эти все журналисты были ликвидаторами, участниками ликвидации аварии в зоне.

– Но ведь в то время существовала и цензура, достоверная информация была дозированной.
– Да, цензуру (литирование) отменили к концу перестройки. Несомненно, линию партии о причинах и следствиях аварии СМИ проводили, но была уже и гласность, которая пробивала себе дорогу. К тому же был огромный пласт материалов о людях и судьбах чернобыльских, которые не литировались. По крайней мере, когда я в конце 1980-х по чернобыльской проблематике начал писать, на цензуру эти материалы никто не отправлял. Потом меня назначили обозревателем по экологическим проблемам, и чернобыльской тематикой пришлось заниматься систематически: знакомиться с различными экспертами, ликвидаторами, освещать акции, участвовать в конференциях и т.д. Я много материалов сделал по социальным, правовым и даже криминальным аспектам Чернобыля.

– А что же в Чернобыле было криминальным?
– В самой зоне, кроме воровства и мародерства, ничего особо криминального не было. Хотя ведь и это поразительно: при такой охране раскурочить тысячи единиц загрязненной техники, разграбить дома и квартиры! Ведь люди все оставляли, кроме документов и фотографий, даже их одежда часто подлежала утилизации. Знаменитый ликвидатор, президент «Союза Чернобыль Украины» Юрий Андреев показывал свою квартиру в центре Припяти, она на каком-то верхнем этаже, но мы с трудом смогли протиснуться: в дверях подъезда застряло андреевское пианино – мародеры и его пытались вытащить, да не смогли. Было очень много и самого разнообразного паразитирования на чернобыльской беде. Одни ликвидаторы и пострадавшие с лихвой пользовались благами, льготами, компенсациями, другие не имели возможности спасти детей и себя. До сих пор 48 тысяч инвалидов Чернобыля и переселенцев ждут жилья, хотя по закону в течение года им должны его предоставлять. То же самое с оздоровлением, лечением, пенсиями. Множество злоупотреблений было с гуманитаркой, оздоровлением детей за границей. Мне даже письма писали испанцы, французы, жаловались, что они все оплачивают, чтобы бедных детей у себя оздоравливать, а им присылают детей из состоятельных семей, да еще и поборы устраивают. Вообще чернобыльская журналистика была очень нужной, но вот вся эта проблематика вызывает чувство досады.

– Почему?
– Понимаешь, получалось оказать помощь публикациями в каких–то конкретных случаях, а вот в целом ситуацию переломить не удалось. Что ты 20 лет назад писал, что сейчас – ничего не улучшилось, разве что усугубились проблемы. Помню, послали меня репортаж писать из Владимирского собора, Филарет тогда был митрополитом, и кто–то организовал панихиду по погибшим чернобыльским детям. Пришло несколько десятков несчастных матерей. Я достал блокнот и стал некоторых из них расспрашивать, записывать их трагедии. Они были однотипные: болезнь, необходимость пересадки костного мозга или сложной онкооперации за границей, но не было ни средств, ни возможностей, поэтому дети гибли. Казалось, где-где, а у нас, на родине Чернобыля, сам Бог велел построить суперсовременный медицинский центр по этим болезням. Но воз и ныне там. В прошлом году похоронили внука ликвидатора генерала Анатолия Вовка. Ребенку было 13 лет. Дед, настоящий боец, родители три года боролись за него до последнего: квартиру продали, дачу, машину, к нам старик приходил – просил помочь найти деньги на операции ребенку по пересадке костного мозга, которые делали в Сингапуре. Судьба ликвидатора: и разорились, и ребенка не спасли. В России построили таких центров 16, в Белоруссии – 4, в Европе – 550, в Украине лишь в двух клиниках подобные операции могут делать. Продвижений никаких. И так по любой чернобыльской социальной позиции. За социальный статус украинские ликвидаторы борются, а в некоторых республиках ликвидаторы от него даже отказываются.

– Он такой декларативный?
– Напротив. В прошлом году на чернобыльской конференции выступали ликвидаторы из Закавказья и Средней Азии. Один из них рассказал, что в их республике ликвидаторы аварии на ЧАЭС по закону имеют статус инвалидов Чернобыля, что предполагает высокий уровень социальной защиты и различных льгот. Более того, этот статус распространяется и на детей ликвидаторов. А эти дети от него зачастую отказываются. Скажем, у здоровой девушки, но со статусом инвалида Чернобыля появляются проблемы с замужеством. И за парня-«инвалида» тоже не всякая горит выйти замуж.

– А чем объясняется разница в отношении к ликвидаторам и пострадавшим?
– Прежде всего их количеством. Несколько сот или тысяч ликвидаторов в Азербайджане или Узбекистане – одно, а сотни тысяч в Украине – другое. К тому же у нас был огромный разрыв между стенаниями о Чернобыле и реальной помощью пострадавшим. Ведь самое сложное и нужное в жизни и в работе – терпеливо идти за плугом. В первые годы после аварии были определены масштабы катастрофы, количество пострадавших всех категорий, составлены планы первоочередных и последующих дел, которые нужно было выполнять. И масштабные проекты осуществлять по строительству тех же медицинских центров, жилья, дезактивации территорий, и повышать ежегодно уровень медицинско-оздоровительного обслуживания, социальной помощи сиротам чернобыльским, вдовам, ликвидаторам, пострадавшим. Но этого-то никогда не делалось, напротив, при каждом правительстве – а они у нас меняются ежегодно – первым делом под нож шли чернобыльские социальные программы. «Союз Чернобыль Украины», крупнейшая общественная организация, объединяющая чернобыльцев, ежегодно проводит протестные акции, но мало что удается отстоять. Об этом никто не пишет. У нас СМИ еще могут поскандалить о том, что депутаты себе 300 миллионов на лечение отвалили, а о том, что для 3 миллионов чернобыльцев тем же бюджетом на стационарное лечение всего 8 миллионов выделили, – не вспомнят.

– А с чем это связано? С социальной апатией…
– Много факторов. «Перекормили» Чернобылем, сколько можно переливать из пустого в порожнее – все равно сдвигов нет. К тому же Чернобыль стал жертвой политического популизма. У нас же выборы тоже постоянные, была мажоритарка, и каждый кандидат в депутаты непременно был «защитником» чернобыльцев. Во время каждой кампании публиковались самые невероятные статьи о Чернобыле, вплоть до того, что киевлянам оставалось жить 10-15 лет. Помню, спрашивал у одного кандидата: зачем вы это безумие распространяете. Оказывается, такая технология: напугать электорат, он его фамилию запомнит. В конце концов придуманные страхи, фантастические версии аварии, всевозможные тайны и мутанты вытеснили на периферию реальную социальную чернобыльскую проблематику.

– Но ведь реально люди умирали и умирают от последствий аварии.
– Конечно, только трудно все это подсчитать. Облучившиеся в первые дни аварии, те же пожарники, погибли в первые месяцы. Другие долго боролись. Радиация не только вызывает онкозаболевания, но и усугубляет существующие болезни. Поэтому было такое понятие, как «связь», имеет ее ликвидатор или нет. Это означает, связана ли болезнь с Чернобылем, что устанавливали специальные медкомиссии. Хотя очевидно, что все ликвидаторы, переселенцы должны ее иметь. Приводят внушительные цифры жертв катастрофы в сотни тысяч человек, чьи смерти связаны с Чернобылем, хотя они могли умереть и через пять и через пятнадцать лет после катастрофы. Человек боролся с аварией, а затем со следствиями этой борьбы в самом себе. По крайней мере, собрания чернобыльцев всегда поминальные.

– Ты имеешь в виду 26 апреля?
– В этот день проходят официальные поминальные мероприятия: возложения цветов, панихиды. Чернобыль прошли в разные годы люди разных специальностей, военных и гражданских. Они и собираются, чтобы вспомнить о своем и помянуть своих. Пожарные, атомщики, шахтеры, вертолетчики и т.д., есть даже афганцы Чернобыля – те, которые прошли Афганистан, а затем были задействованы в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Труднее всего переселенцам: они разбросаны по всей стране. Раз в году, на Радоницу, или, как у нас называют, гробки, власти организовывают поездки переселенцев на кладбища в зоне, чтобы они могли посетить родные могилы. Там всем селом и встречались. Но и здесь трудности. Так, в пресс–службе работает переселенец и ликвидатор Анатолий Захарченко, он после аварии более десяти лет в Чернобыле проработал. У него весь род похоронен на кладбище в зоне, а родители уже умерли в Харьковской области, куда они были переселены, другие односельчане тоже по всей Украине расселены. Им и встретиться негде.
Журналисты имеют свои организации, которые тоже тают. Вот есть международная Ассоциация журналистов, пишущих на чернобыльские темы, которую возглавляет известный писатель Вадим Шкода. Последний раз он собирал журналистов перед годовщиной Чернобыля лет семь назад. Помню, были известные чернобыльцы-ликвидаторы – Владимир Халоша, Юрий Андреев, генерал Василий Дурдынец, несколько журналистов, в том числе и ныне покойный Юлий Сафонов, который в первые дни аварии репортажи из Чернобыля писал. Вадим Шкода начинает считать раны: давайте помянем наших товарищей по перу, которые умерли за прошедший год, и список зачитывает, человек на тридцать. Уже тогда собиралось меньше, чем умирало. Сейчас, наверное, совсем не собираются. И очередности по годам никакой нет. Юлий умер в прошлом году, когда ему было под 70, а, скажем, Сергей Киселев, замечательный журналист, скончался в Центре радиационной медицины три года назад в 50 лет. Многие журналисты–ликвидаторы уже пенсионеры, сидят дома, никто их никуда не зовет. Ни Чернобыль, ни они не актуальны. Хотя ведь это кладезь редкого опыта профессиональной работы в экстремальных ситуациях.

– Ну, вот сейчас грядет юбилей, и власть и общество – все повернутся к проблемам Чернобыля
– Опыт как раз показывает, что никто никуда ни на какие юбилеи не поворачивается. Все уходит в паровозный гудок. Вот 20 лет назад отмечали 20–летие трагедии. А за четыре месяца до этого президент Виктор Ющенко решил посетить зону, ЧАЭС, причем посещение пожелал начать с нашего действующего храма в Чернобыле. Мне позвонил замминистра, предложил самому приехать и попросить кого-то из владык встретить президента в храме. Я попросил нашего управделами архиепископа Митрофана, и сам тоже приехал. Когда Виктор Ющенко прибыл в храм, его встречали владыка Митрофан, настоятель храма протоиерей Николай Якушин, члены общины – самоселы и работники станции. Были губернатор, чиновники, создатель поместных церквей Виктор Балога, он тогда, как, впрочем, и сейчас, был министром МЧС. Президент был потрясен: «Ой, я-то думал, что здесь тоска и запустение, а тут прекрасный храм, службы. Вы не даете погибнуть ни земле этой, ни вере! Вам апостол Петр уже за это всем приготовил ключи от рая!» Он осмотрел храм, приложился к иконам, целый час беседовал с владыкой и общиной, предлагал всевозможную помощь: и маршрутку пустить, и музей погибших чернобыльских церквей построить, и на храм деньги найти, и на часовню у ЧАЭС к юбилею. Он был раскован, вдохновенен. Я записал его беседу и впечатления от увиденного. Мы даже вместе с ним заголовок придумали, типа «Виктор Ющенко: Возрождение Украины начнется с Чернобыля!» Он напомнил, что полгонорара я должен вернуть ему, как соавтору. Всего только по нашей церковной линии им была обещана к 20-летию Чернобыля помощь в 600 тысяч гривен. Он, кстати, сам как банкир там же на месте прикинул и подсчитал. И сколько, думаешь, мы получили? Ни копейки! Владыка Митрофан с отцом Николаем ездили за обещанным и в секретариат президента, и в МЧС, но тщетно. Юбилей пришел, немного помогли общине МВД и сотрудники ЧАЭС, которые сами три месяца сидели без зарплаты, но сбросились и передали 3 тысячи гривен.

– Может, это было специфическое отношение к УПЦ, ведь он – филаретовец?
– Нет. У нас есть знаменитый журналист Иван Бокий, он был депутатом, во время оранжевой революции поддерживал Ющенко, был с ним в близких контактах. Я ему рассказал об этом случае, он ничуть не удивился. Говорит, сам много раз поражался, как Ющенко встречался с ходатаями, очень заинтересованно обсуждал с ними проблемы, обещал всякое содействие, а после беседы напрочь обо всем забывал. У нас, конечно, все президенты специфические: обещают одно, делают другое. У оранжевых дистанция между пиаром и конкретными делами была просто невероятных размеров. Вот у нас в Боярке есть районная больница, чернобыльская, три года назад у меня там мама умерла в реанимации. Ремонта там не было лет 20: все замызгано, обшарпано, едва различимые островки стершегося линолеума на полах, дверные проемы без дерева – цемент и кирпичи торчат. Бесплатное в этой больнице – лишь само это помещение. От этой больницы до администрации президента Украины машиной добираться минут 40, до памятника голодомору, на который потрачено сотни миллионов гривен, – 45. По коридорам старушки в замусоленных халатах ходят, как тени. Они пережили те самые голодоморы, войну, Чернобыль. Ни пожить, ни умереть по-человечески не дали. Мрачная картина. А что говорить о больницах, социальных учреждениях, которые находятся в часе или двух езды от Киева? И не в УПЦ здесь дело, а в отношении власти к народу.

– Но нынешняя украинская власть прагматичная…
– Давай и мы будем прагматичными, не будем ждать, какую речь о подвигах и славе чернобыльцев произнесет Виктор Федорович 26 апреля, а посмотрим, что власть заложила в бюджет для чернобыльцев на этот юбилейный год. А там – дырка от бублика. Все статьи порезаны и ужаты, на строительство жилья для инвалидов Чернобыля и переселенцев – ни копейки. Видимо они, как и инвалиды Великой Отечественной, получат жилье к 65-летию Чернобыля. Чернобыльцы опять готовят протестные акции.

– Василий, чернобыльское движение в Украине тесно связано с Украинской Православной Церковью. Как оно возникло и когда началось сотрудничество?
– Само движение зародилось через несколько лет после аварии, поскольку нужна была общественная организация, которая бы защищала социальные права огромного количества людей – пострадавших и ликвидаторов. Его поддержали демократы. Помню, на какой-то конференции «Союза Чернобыль» была зачитана приветственная телеграмма академика Андрея Дмитриевича Сахарова. Там было много пертурбаций, то международный союз организовывали, то региональные, в конце концов, в 1990 году был создан «Союз Чернобыль Украины», имеющий свои отделения во всех областях Украины и объединяющий чернобыльцев страны. В нем было много коммунистов-ликвидаторов, но партноменклатура очень настороженно, если не сказать – враждебно, относилась к этому движению.
Чернобыль был ударом по КПСС и коммунистической власти, особенно в условиях альтернативных демократических выборов. Обвинение было жестоким, но вполне справедливым: называли себя руководящей и направляющей силой общества – отвечайте. А ведь привыкли только спрашивать с других. Оппоненты использовали и абсурдные, но очень востребованные и распространенные конспиралогические версии, типа, что гигантскую ЧАЭС специально коммунисты строили под Киевом, чтобы украинский народ уничтожить, что это геноцид, что надо суд над КПУ за Чернобыль устроить. Партия была не против, чтобы о Чернобыле люди забыли как о страшном сне. Но это не то шило, которое можно было утаить. По крайней мере, обещанных партийных денег чернобыльцы не получили.

– А должны были получать?
– Если помнишь, Михаил Сергеевич объявил, что КПСС из партийной кассы отдает часть чернобыльцам. «Союзу Чернобыль Украины» должны были перечислить 200 миллионов рублей, внушительную по тем временам сумму. Но гоняли с одного партийного счета на другой, пока не случился ГКЧП, развал страны, остатки уже нашли в горкоме партии, но и они до чернобыльцев не дошли. Я был на учредительном съезде СЧУ в 1990 году, участвовал в многочисленных их акциях, конференциях, дружил и дружу с лидерами этого движения. Это было очень энергичное боевое братство, еще не покошенное смертями и болезнями, но далекое от веры и от Церкви, как и все светские организации в то время. Шаг навстречу сделала сама Церковь. В Дарнице, районе Киева, на две сотни тысяч жителей не было ни одного храма. И там молодые люди (Владимир Макарчиков, Сергей Герук, Максим Буртовой и другие) организовали общину, ее настоятелем стал известный киевский священник протоиерей Михаил Бойко – участник Великой Отечественной войны. Самым активным их помощником был управделами УПЦ архиепископ Ионафан, который жил в этом районе. Они решили построить храмовый комплекс в честь небесного покровителя Киева Архистратига Михаила и в память 1000-летия Крещения Руси. Первый храм этого комплекса решили посвятить празднику Входа Господня в Иерусалим (на Вербное воскресенье случилась авария) в память о жертвах чернобыльской катастрофы. Естественно, идею в штыки восприняли как власть, так и священноначалие в лице тогдашнего митрополита Филарета.

– А он-то почему воспротивился?
– Потому что всегда держал нос по ветру, понимал, что кроме КГБ и компартийной власти опираться ему не на кого. Так и сказал общине: «Чернобыль – это политика, и не надо нам здесь никакого Чернобыля». Он привык всех давить, но тут не получилось. Все-таки были уже свобода и демократия. Община обратилась в «Союз Чернобыль Украины», там поведение Филарета расценили как наглость и неуважение к павшим героям. Президент «Союза Чернобыль» Юрий Андреев через горком партии решение провел, и общину, супротив воли Филарета, зарегистрировали. А чтобы место под строительство комплекса получить, даже Михаила Горбачева задействовали.

– Почему и каким образом?
– Для храмового комплекса необходимо красивое и удобное место. А где в городах и районах советской застройки его найдешь? Такого даже и не предполагалась. Но в Дарнице на проспекте Мира был небольшой, но красивый парк советско-финской дружбы, недалеко от метро. Конечно, его никто не давал, даже пугали дипломатическим скандалом. Община написала обращение к Архиепископу Финляндскому, Предстоятелю Православной Церкви этой страны. Тот, в свою очередь, написал письмо к президенту Михаилу Горбачеву, в котором указывал, что лучшего символа международной дружбы, чем православный храм, воздвигнутый в память ликвидаторов, защитивших мир от последствий аварии, и придумать невозможно. Это возымело действие, и таким образом место под строительство комплекса появилось.

– А Филарет так и не принял Чернобыль?
– Когда надо было помочь пострадавшим – «не надо нам никакого Чернобыля», а погреть руки на беде – первый. Церковь направила обращение к власти, чтобы выделили место под строительство санатория для детей священников, пострадавших от аварии. Место выделили под Киевом в живописных Плютах. Вместо санатория Филарет на церковные деньги воздвиг дачу, которую и прихватизировал. Как рассказывала дочь Филарета Вера Денисенко, никто, кроме отца, матери Евгении Петровны, их детей, там не проживал – ни чернобыльские священники, ни чернобыльские дети. Больше всего он, конечно, на гуманитарке руки погрел. Почему, когда его выгнали из Церкви, он себе титул «митрополита Киевского» оставил, ведь у него в расколе был начальник «патриарх Киевский» Мстислав? Католические епархии, протестанты и прочие организации направляли в Киев для Церкви «митрополиту Киевскому» гуманитарную помощь, а филаретовцы перехватывали и направляли ее лжемитрополиту-расстриге. До Лавры мало что доходило. Больше всего он, наверное, отхватил, от Германии. Там решили военное имущество двойного назначения (автомобили, обмундирование и т.д.), оставшееся после вывода советских войск, а это целые составы на десятки миллионов долларов, передать чернобыльцам Украины. Львиную долю этого всего глава чернобыльского комитета Верховной Рады филаретовец Владимир Яворивский передал главным «ликвидаторам» и «пострадавшим» – Филарету и львовским униатам. Мы публиковали эти документы. Так что одни ликвидировали последствия катастрофы, а другие, как Филарет, – паразитировали на ней.

– Говорят, что чернобыльский храм был первым, построенным в Киеве за 80 лет после утверждения советской власти?
– Да, и это символично, беда повернула к вере. Блаженнейший Митрополит Владимир освятил храм в 1993 году. На стене храма установлено знаменитое изображение Божией Матери Оранты в расколотом колоколе, которая стала символом Чернобыля. Там же выбиты известные строчки поэта Николая Холодного о летящих из Чернобыля черных аистах с белой кровью. Возводили методом народной стройки, когда есть проект, а строят сами, без финансирования, понемногу, как получится. Ведь начало 1990-х, да и все десятилетие было временем тотальной бедности, воровства, даже Церковь ограбили – Филарет все финансы УПЦ прихватил. Но община старалась привлечь к строительству не только ликвидаторов, но и интеллектуалов разных профессий, в «двадцатке» было даже трое журналистов: кроме Сергея Герука, еще и мы со Святославом Речинским. Каждый старался помочь, чем мог. Над комплексом работали лучшие архитекторы Украины: первые два храма комплекса были возведены по проектам академика Яблонского в стиле украинского барокко, Свято-Георгиевский храм – по проекту академика Гусакова в классическом стиле, ну, а проект главного храма в честь Архистратига Михаила разрабатывали академик Асеев, крупнейший специалист в области древнерусской архитектуры, и знаменитая Ирина Иваненко, возродительница Мариинского дворца в Киеве. Правда, последний храм до сих пор не достроен.

– А когда комплекс стал центром проведения памятных чернобыльских мероприятий?
– С 1995 года. Почти все герои-пожарники ЧАЭС похоронены в Москве на Митинском кладбище. Там была реконструкция, уставили памятник, обновили надгробные плиты, а наш «Союз Чернобыль Украины» старые плиты забрал с их могил и привез в Киев. У чернобыльского храма создали мемориальную могилу, на которой их установили. Там же поставили две стелы из черного и красного мрамора, а между ними – колокол. Ежегодно 26 апреля здесь собираются здравствующие ликвидаторы, вдовы и дети умерших, пострадавшие. В 1 час 23 мин. (время взрыва реактора) все зажигают свечи, Блаженнейший Митрополит Владимир служит панихиду и ударяет в колокол по числу лет, прошедших после аварии. Затем на мемориальную могилу кладут цветы, ставят зажженные свечи и идут молиться в храм, где установлены плиты с именами погибших чернобыльцев. В храме находятся и книги для поминовения на каждый регион Украины с именами жертв катастрофы. А утром уже возлагают венки на могилу, проходит строй почетного караула, проезжает колонна пожарных машин с включенными сиренами, отдается воинский салют в память о героях. В 1995 году в этих акциях приняли участие первые лица страны. Это были Голова Верховной Рады Александр Мороз, премьер-министр Евгений Марчук, мэр Киева Леонид Косаковский, министры. И это стало традицией.

– Получается, что поминают целую ночь?
– Нет, это две акции. Власти города выделяют транспорт для столичных чернобыльских районов, чтобы ликвидаторы могли на час-полтора ночью приехать к храму. А утром уже другая акция, тоже на час-два. Ведь это рабочий день. И руководители страны делились: если президент ночью участвует, премьер-министр – утром, или наоборот. Леонид Кучма, как правило, утром приезжал, а Виктор Ющенко – всегда ночью.

– А организацией поминальных торжеств занимается община?
– Не только, но и власть, МЧС, пожарники, военные, ведь это и их мемориал. Со своей традиционной штурмовщиной.

– Что ты имеешь в виду?
– Тянут до последнего, создают экстрим, потом преодолевают. Помню, как те же стелы с чернобыльским колоколом устанавливали. Дней за десять все утвердили, распиарили по СМИ, что будет торжественное открытие, Блаженнейший Митрополит и руководители страны будут принимать участие. Я и в своей газете информацию разместил, и в других. А за два дня до торжеств я был по работе в том районе, думаю, заеду, посмотрю, как все выглядит. Приехал – оторопел: на стройке тишина, все снежком припорошено и ни души. Нашел старичка-дежурного в сторожке, говорю, покажи, что где и как. А он сам ничего не знает, ходили по стройплощадке, заглядывали под навесы, нашли на заднем дворе две гранитные стелы. Я запаниковал, поехал в Лавру, к Митрополиту, говорю, надо переносить торжества, там ничего не готово, месяц понадобится, чтобы все разгрести, до ума довести, это, как пить дать, какие-то козни, хотят акцию сорвать и подставить. А Блаженнейший в своей манере: слушает, невозмутим еще и подтрунивает. Рассказал мне анекдот о смысле социализма. Мол, один работяга умер, оказался на том свете, предстал перед апостолом Петром, выяснилось, что грешил много, придется все-таки отправляться в ад. Апостол его спрашивает: в какой ты хочешь ад – капиталистический или социалистический. И объяснил отличие. В капиталистическом несчастному методично каждый день гвоздь в пятку молотком забивают. А в социалистическом все по–другому: то черти где-то запили, загуляли, то гвозди не подвезли, то молоток потеряли, но в последней день месяца все тридцать гвоздей непременно в пятку вгонят. «Так что, – говорит Блаженнейший, – не переживайте. У нас тоже социализм». Я на следующий день после работы помчался на стройку, и действительно там МЧС, военные техники нагнали, людей, на каждом квадратном метре работают. К открытию – все, как с иголочки, даже газоны постелили.

– И какое качество работ при таком режиме?
– Нормальное качество, они ведь не на капитальном строительстве задействованы, а чтобы марафет навести, в виде шефской помощи, бесплатно. И поправить всегда можно. Я живу за городом с противоположной стороны, добираться до дома часа два, поэтому, чтобы не мотаться туда-сюда, нередко оставался 26 апреля ночью в храме, освещал и ночную и утреннюю акции, а затем – в редакцию. Однажды утречком выхожу, смотрю, а чугунная ротонда, которую накануне установили над памятным знаком вертолетчикам, накренилась, причем заметно. Никого нет, кроме автора проекта академика Тоцкого. Он ходит вокруг. Говорит, ничего страшного, сейчас поправим. Пошли мы с ним на стройку, нашли балку, принесли к памятнику, кого-то по дороге встретили, в помощники взяли. Балку приспособили в виде рычага, Тоцкий заставил нас встать на один конец и давить. Конструкция приподнялась, ротонда выпрямилась, он ее зафиксировал. Стоит до сих пор.
У нас, правда, и за деньги тоже штурмом возводят. Тот же ющенковский памятник Голодоморам, он рядом с Лаврой построен. Я накануне открытия, поздно вечером возвращаясь с работы, зашел посмотреть. Прожектора, все горит, как корабль в ночи, улица перекрыта, бетономешалки подают цемент, рабочие укладывают плитку, автокраны, сотни людей, крики начальников. Так что это уже не социалистическая, а национальная традиции.

– А сколько чернобыльских храмов в Украине?
– Больше десятка. Главный, Свято-Ильинский, конечно, в самом Чернобыле. Ты сам был в нем, видел, что это красивый храм. Он стоит на холме, на берегу Припяти, где, кстати, проходил путь из варяг в греки, и по преданию
святой апостол Андрей Первозванный здесь останавливался. Чернобыль, один из центров древлянской земли, был основан 900 лет назад, и этот храм был в его центре. Нынешний уже не первый стоит на этом месте. Предыдущие были деревянными, а этот – каменный. Он был построен по указу императора Александра II, реформатора, который из казны выделил 30 тысяч золотых рублей. Чернобыль входил в черту оседлости, и после разделов Польши туда переселилось много евреев, которые, говорят, составляли в 19 веке больше половины населения города. В Чернобыле похоронены два цадика (праведника) еврейского народа. Лазарь Каганович, известный партийный и советский деятель, родом из Полесского, городка, также попавшего в зону обязательного отселения. В Чернобыле было четыре синагоги, а единственный православный храм сгорел, и император выделил средства на строительство, поддержал единоверцев.

– Храм уникален и тем, что является единственным действующим храмом в Чернобыльской зоне. Но ведь он не все время был открытым.
– После аварии, его, конечно, закрыли, и правильно сделали, иначе бы туда столько радиации нанесли, сто лет потом бы деактивировали. А так в нем уровень радиации ниже, чем в Киеве. Открывать его, конечно, не спешили. Есть закон о зоне, ее администрации несет ответственность за каждого, кто в ней находится, и лишня морока с богомольцами никому не была нужна. Был очень старенький священник, его дочь забрала к себе в Чернигов, и он иногда приезжал в Чернобыль послужить. Собственно возрождение храма связано с отцом Николаем Якушиным. Он до аварии жил и работал в Чернобыле, после катастрофы его с семьей эвакуировали под Киев, но он вернулся в зону, работал ликвидатором. Он был близок к Церкви, ездил к митрополиту Черниговскому Антонию, иподьяконствовал у него. Поступил в Киевскую духовную семинарию, а через два года Блаженнейший Митрополит рукоположил его в священники и назначил настоятелем Свято–Ильинского храма в Чернобыле. Он и взялся за возрождение храма, который официально передали Церкви.

– А из кого состоит община?
– Из работников станции, зоны и самоселов. Правда, польза от них небольшая: сотрудники ходят в церковь по месту жительства, а не работы, а самоселы – старики и старушки. Так что о. Николай – и священник, и кровельщик, и плотник, и работник по всем прочим профессиям. Ведь после 15-ти лет запустения все обветшало, крыша текла, чуть купол не обвалился. Нужны были и немалые средства. Отец Николай обратился в пресс–службу УПЦ и нашел самую горячую поддержку. Мы опять же вышли на «Союз Чернобыль Украины», Юрий Андреев активно занялся поиском спонсоров. Откликнулись одесситы, я ездил к ним в Одессу, они ездили в Чернобыль, дали деньги на ремонт и реставрацию Свято-Ильинского храма.

– Я знаю, что во время реставрации обнаружили памятник императору Александру II …
– Не памятник, а отлитый бюст. Он когда-то стоял на площади у волостного управления, а при богоборчестве и цареборчестве его закопали у церкви. Блаженнейший распорядился установить его в храме, ведь он его строитель. Там он и находится ныне. Сегодня чернобыльский храм предстает во всей красе, первую Литургию в нем в 2003 году отслужил Блаженнейший Митрополит Владимир, теперь в нем постоянно проходят службы, приезжают священники, архиереи. Даже рокеры крест у храма установили. Благодаря Православной Церкви какая-то часть чернобыльской земли возрождена. После этого сотрудничество Церкви и ликвидаторов стало еще более тесным. У ЧАЭС был открыт небольшой мемориал памяти погибших героев. Ликвидаторы попросили Блаженнейшего благословить написание специальной чернобыльской иконы. Она была написана, освящена Предстоятелем УПЦ, называется «Чернобыльский Спас» и почитается чернобыльцами. В Свято-Ильинском храме находится и древняя чудотворная икона святителя Николая. Сейчас община начала строить музей православия на Чернобыльщине, часть экспозиции уже выставлена в двух залах. Чернобыль можно и нужно посещать.

– В Украине будут отмечать 25-летие Чернобыльской катастрофы. Приедут руководители многих государств, Святейший Патриарх Кирилл, православные иерархи из России, Белоруссии.
– Авария на ЧАЭС – общая трагедия наших братских народов, мы все проходим испытанием Чернобылем. Замечательно, что в Киеве соберутся президенты и духовные лидеры наших стран. Я думал, что Патриарх первый свой визит в Украину начнет с Чернобыля, и такие предложения были. Это дало бы какое-то другое измерение социальной миссии Церкви, для которой сохранение и возрождение наших народов является первоочередной задачей. И сейчас это актуально. Пока не известна программа пребывания Патриарха, и проведения памятных мероприятий в целом. Очевидно, что возрождение наших народов надо начинать с самого трудного – с Чернобыля. И памятные юбилейные торжества, думаю, дадут к нему серьезный импульс.

– Спасибо за беседу.

Богослужение в Дарнице

В ночь на 26 апреля у мемориала «Героям Чернобыля» на территории храмового комплекса Архистратига Михаила в киевском районе Дарница Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил заупокойную литию по жертвам аварии на Чернобыльской АЭС.
В час ночи у главного входа в храмовый комплекс Святейшего Владыку встречали Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Владимир, премьер-министр Украины Н.Я. Азаров, глава Киевской городской государственной администрации А.П. Попов, члены Кабинета министров Украины. Святейший Патриарх Кирилл, государственные деятели Украины, архипастыри и духовенство Украинской Православной Церкви приняли участие в траурном шествии к мемориальному кургану «Герои Чернобыля», у которого группа ликвидаторов аварии возложила две цветочные гирлянды.
Предстоятель Русской Церкви совершил заупокойную литию по погибшим.
По окончании богослужения Святейший Патриарх Кирилл, Блаженнейший Митрополит Владимир, Н.Я. Азаров и А.П. Попов возложили цветы к мемориалу.
Затем Святейший Владыка обратился к собравшимся с Первосвятительским словом: «25 лет прошло с той страшной минуты, когда в ночной тиши раздался взрыв, обнаживший смертоносное чрево ядерного реактора. Мир не знал катастрофы, совершившейся в мирное время, которая могла бы сравниться с тем, что произошло в Чернобыле. Ученые говорят, что урон, причиненный людям и окружающей среде, равен урону, который могли бы нанести 500 бомб, сброшенных на Хиросиму. И трудно сказать, чем бы завершилась эта страшная катастрофа, если бы не люди, в том числе и те, имена которых мы сейчас молитвенно вспоминали. Их с нами нет — они в вечности, они у Бога.
Смерть — это и есть дверь в вечность. Люди боятся открывать эту дверь и даже подходить к ней, потому что жизнь человека — земная, физическая жизнь — связана с этим миром. Но пройти через эту дверь обязан каждый, потому что без прохождения через дверь смерти нет вечности. И, пройдя через эту дверь, человек предстает пред лицем Божиим.
Почему же про одних мы говорим, что их память жива, а других быстро забываем? Живет память только о тех, кто оставляет свет в жизни живущих людей. Этот свет всегда связан с тем, что умерший сделал нечто такое, что важно для людей живущих. И самый яркий свет оставляет тот, кто душу свою, жизнь свою отдает за ближних (Ин. 15, 13). Пожарные, ликвидаторы и все те, кто пострадал от страшного чернобыльского взрыва, от той ни с чем не сравнимой катастрофы, оставили свет среди нас, живущих. Именно те, чьи имена мы сегодня молитвенно вспоминали, жизнью своею дали возможность нам жить, они защитили нас от огненного чрева взорванного ядерного реактора.
25 лет — это и много, и мало. И то, что сегодня мы собрались здесь и будем особо вспоминать имена почивших, свидетельствует о том, насколько близки нам люди, жизнь свою положившие в Чернобыле. Имена их вписаны в книгу жизни. Они, по слову Божию, несомненно проявили ту любовь, больше которой нет ничего, а значит, принесли Богу самый великий дар, который только способен принести человек — жизнь свою, отданную за других. И мы склоняемся в благодарной памяти и в искренней и горячей молитве об этих великих людях.
Пусть Господь Всемилостивый, приняв их в Свои небесные обители, и нам дарует мирную и спокойную жизнь, ведь именно ради того, чтобы мы эту жизнь имели, они отдали в Чернобыле свои жизни. Вечная память всем — пожарным, ликвидаторам, известным и неизвестным людям, воинам, которых имена мы знаем и помним. Да упокоит их Господь в небесных Своих обителях и сотворит вечную молитвенную о них память в сердцах наших. Аминь».
В 1 час 23 минуты 40 секунд (время взрыва на АЭС) прозвучал первый из 25 ударов — по числу лет, минувших со дня трагедии, — поминального колокола, установленного на вершине кургана «Герои Чернобыля».
По окончании поминального звона с кратким словом к Предстоятелю Русской Церкви и всем собравшимся обратился Блаженнейший Митрополит Владимир: «Спасибо Вам, Ваше Святейшество, за Ваши святые молитвы, в которых мы поминаем ныне чернобыльских героев. Мы обращаемся к Воскресшему Христу, сказавшему: «Нет больше той любви, как если кто душу положит за друзей своих» (Ин. 15: 13). Мы верим, что Господь будет милостив и не пошлет нам более подобных испытаний. Мы просим и молимся, чтобы Господь упокоил их души со праведными. Христос Воскресе!»
Посещая после траурной церемонии церковь Входа Господня в Иерусалим на территории храмового комплекса, Святейший Патриарх Кирилл отметил, что 25-я годовщина Чернобыльской катастрофы совпала со Светлой седмицей. Святейший Владыка передал храму образ Воскресения Христова и благословил раздать верующим, посетившим ночное богослужение, маленькие иконы с Патриаршим благословением в память о совместной молитве.
Решение о строительстве в киевском районе Дарница на левобережье Днепра храмового комплекса в честь святого Архангела Михаила было принято в год 1000-летия Крещения Руси. Церковь Входа Господня в Иерусалим, сооруженная в 1991 году и посвященная памяти жертв Чернобыля, стала первым храмом, построенным в Киеве после 1917 г. В 1994 г. на территории комплекса построен храм-крестильня. Возведен также храм в честь св. вмч. Георгия в память сотрудников МВД, погибших при исполнении служебного долга. Продолжается строительство соборного храма в честь Архангела Михаила.
Почти одновременно с храмом Входа Господня в Иерусалим рядом с ним появился мемориал, в центре которого — символический курган с тридцатью пятью надгробными плитами с именами погибших ликвидаторов (часть земли и плит доставлены с московского Митинского кладбища). Ежегодно в ночь на 26 апреля в установленный на кургане колокол бьют по числу лет, прошедших со дня аварии на Чернобыльской АЭС.

Посещение Чернобыля

Днем 26 апреля Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Владимир прибыли в Свято-Ильинский храм в Чернобыле ― единственную церковь, действующую на территории зоны отчуждения ЧАЭС. У входа в храм Святейший Патриарх Кирилл и Блаженнейший Митрополит Владимир встречали президентов России и Украины Д.А. Медведева и В.Ф. Януковича.
Предстоятель Русской Церкви совершил Пасхальный молебен, после чего обратился с кратким словом к собравшимся в храме, «несущем на себе печать Чернобыльской катастрофы, в которой так ярко проявились сила духа, мужество и сила веры».
«Силой веры и был сохранен этот храм, ставший символом победы над страшной катастрофой», — подчеркнул Святейший Владыка.
В память о своем пребывании в Чернобыле Святейший Патриарх Кирилл подарил образ Спаса Нерукотворного протоиерею Николаю Якушину, настоятелю Ильинского храма. «Пусть этот образ напоминает Вам о сегодняшнем историческом дне, и, молясь перед этим образом, пусть народ Ваш воздыхает с верой ко Господу, ибо в ответ на сердечное воздыхание Господь всегда даст просимое», — сказал Предстоятель отцу Николаю.
Особые слова приветствия Святейший Патриарх Кирилл обратил к президентам России и Украины, «которых так радостно видеть вместе в этом святом храме», и к архипастырям из России, Украины и Белоруссии, прибывшим в Чернобыль на годовщину трагедии.
Президенты также поздравили протоиерея Николая Якушина с Пасхой, Дмитрий Медведев подарил храму икону Преображения Господнего. Настоятель преподнес гостям книгу-альбом о Чернобыле и сборник «Патриарх единства».
Всем участникам молебна были переданы иконки Христа Воскресшего с Патриаршим благословением.
Затем Предстоятель Русской Церкви освятил колокола для звонницы, переданные по благословению Его Святейшества в дар Ильинскому храму. Главы России и Украины, Святейший Патриарх Кирилл и Блаженнейший Митрополит Владимир вместе произвели несколько ударов в самый большой колокол.
Обращаясь к собравшимся со ступеней храма, Святейший Патриарх Кирилл выразил уверенность, что чернобыльская трагедия должна побудить народы России, Украины и Белоруссии к единению: «Это удивительный пример солидарности людей перед лицом общего врага. Пусть он никогда не изгладится из нашей памяти. Пусть он вдохновляет нас на сохранение братских отношений друг с другом. Пусть границы, которые существуют между государствами, никогда не разделят наш народ, духовно единый и в большинстве своем православный. Пусть границы никогда не разделят братские народы Украины, Белоруссии и России. Верим, что Господь приклонит милость к нам и сегодня, поможет нам устроять мирную и процветающую жизнь. Пусть Господь хранит Украину, Российскую Федерацию, Беларусь и их народы, ограждая нас от всяких скорбей и бед, которые требовали бы человеческих жертв. А мы будем верно хранить память о тех, кто жизнью своею защитил землю сию от страшной смертельной опасности».
В дар чернобыльскому храму Святейший Патриарх Кирилл передал комплект богослужебных облачений.
Блаженнейший Митрополит Владимир вручил Его Святейшеству орден святителя Феодосия Черниговского Украинской Православной Церкви.
Впервые Свято-Ильинский храм упоминается в летописях XVI века. С тех пор церковь неоднократно разрушалась и вновь восстанавливалась. В последний раз ее закрыли в апреле 1986 года, после аварии на ЧАЭС, однако в 1994 году она была снова открыта по просьбе работников станции. В 2003 году начались работы по возрождению церкви. В память о жертвах катастрофы и во здравие выживших специально для Свято-Ильинского храма была написана икона «Чернобыльский Спас».
Затем участники мероприятия прибыли к мемориалу в память о первых жертвах Чернобыльской катастрофы, расположенному непосредственно на площадке перед зданием АЭС. После заупокойной ектеньи и пения «Вечной памяти» всем погибшим в результате аварии главы России и Украины, Святейший Патриарх Кирилл и Блаженнейший Митрополит Владимир возложили к памятнику цветы. Был пропет Пасхальный тропарь «Христос Воскресе».
Первым выступал В.Ф. Янукович. Он сказал, что мы отмечаем 25-летие катастрофы, «отмечаем совместно, с нашими друзьями, соседями — Россией. И я благодарен президенту Медведеву, что он приехал разделить с нами скорбь». Президент напомнил, что 25 лет назад ликвидаторов тоже не разделяли границы — это были украинцы, белорусы, россияне. Он поблагодарил Дмитрия Медведева за готовность РФ выделить 45 млн. евро в 2011-2012 годы на строительство саркофага (всего на «Укрытие» нужно 740 млн., собрали 550 млн.). Дмитрий Медведев говорил эмоциональнее. «Сегодня, наверное, такой же теплый день, как был 25 лет назад. Здесь невозможно находиться без волнения. Я смотрю на эти блоки, знакомые мне по кинохронике, и понимаю, сколько сил ушло на то, чтобы создать станцию, и сколько сил ушло, чтобы ее законсервировать». Московский гость тоже делал упор на том, что эту трагедию мы пережили вместе, кланялся ликвидаторам, но сказал, что другого источника энергии, который мог бы заменить ядерную, пока нет, а потому — надо усовершенствовать правила безопасности.

Если вспоминать о трагедиях в истории восточных славян, в первую очередь всплывают в памяти исторические вехи, связанные с войнами, природными и экологическими катастрофами, эпидемиями (пандемиями), голодом, финансовым кризисом. Можно продолжать этот скорбный список, а также раскрывать каждый из перечисленных аспектов более детально, конкретизируя исторический период и описывая его влияние на людей. Но хотелось бы обратить внимание на то, что большая часть этих трагедий создана искусственным путем с участием самого человека в той или иной мере.
Чернобыльская катастрофа – это серьезное испытание для нашего народа и остается актуальнейшей экологической проблемой. Анализируя различные публикации, информацию из интернет-источников, можно прийти к выводу, что вопрос о ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС является широко и повсеместно обсуждаемым, особенно в преддверии очередных памятных дат этой катастрофы. Но, к сожалению, планы по оказанию необходимой помощи зачастую так и остаются нереализованными. Большинство заявлений политиков о необходимости внедрять определенные социальные проекты имеют некоторый оттенок популизма и не всегда ведут к улучшению ситуации в действительности.
Вследствие этого пострадавшие от аварии постепенно разуверились в возможности реализации чернобыльских программ. Общественная активность объединений чернобыльцев также не оказывает должного воздействия на «власть имущих». Видимо, не всегда достаточно даже подобной катастрофы для того, чтобы извлечь уроки в понимании первостепенных человеческих ценностей, а не спекулировать трагедией для повышения собственной значимости.
Я полностью разделяю мнение руководителя пресс-службы Украинской Православной Церкви Василия Анисимова, высказанное в его беседе с главным редактором «Радонежа» Евгением Никифоровым, о том, что «авария на ЧАЭС – общая трагедия наших братских народов, мы все проходим испытанием Чернобылем». И поскольку для Церкви сохранение и объединение наших народов является первоочередной задачей, возрождение можно начинать с самого трудного – с Чернобыля.
Следует отметить, что, как и авария на Чернобыльской АЭС, так и другие трагедии, имевшие место в истории славянских народов, зачастую способствовали духовному единению людей. В такие периоды люди начинали осознавать истинные христианские ценности: что является первостепенным для них, а что есть вторично по своей сути. Тогда такие категории, как любовь, самопожертвование, взаимопомощь, справедливость выходили на первый план. Когда возникает вопрос жизни и смерти, все остальные потребности, проблемы, как внутренние, так и внешние, растворяются. В эти моменты люди уже гораздо осознаннее обращаются к Богу.
Вместе с тем возникают вопросы: неужели необходимо ждать очередную катастрофу, чтобы осознать силу и необходимость духовного единства? Неужели единый дух может зарождаться только при условии существования внешней угрозы?
Возможно, и самих трагедий было бы значительно меньше, если бы людей объединяли те ценности, которые направлены на правильное понимание себя, корректное отношение друг к другу, к окружающему миру, полноценное и в то же время не потребительское существование. Возможно, тогда и не пришлось бы прилагать столько усилий на ликвидацию последствий экологических и техногенных катастроф, войн и т.д.
Мне кажется, что основная проблема, которая в первую очередь заслуживает внимания, – это духовный кризис, который является одновременно и фоном для происходящих событий. Сейчас много говорят о духовности, этому вопросу посвящены многочисленные исследования, проведенные богословами, философами, психологами, культурологами, историками. В процессе данного анализа можно выделить два основных подхода к пониманию духовности: научный и религиозный. Как указывает российский психолог Знаков В.В. в своем труде «Духовность человека в зеркале психологического знания и религиозной веры», религиозное и научное направления представляют собой два принципиально различных (хотя и неразрывно связанных) пути познания феномена духовности. Это проявляется в поисках главных источников происхождения духа: наука их ищет в человеке (его сознании, созерцании, продуктах деятельности), а религия — в божественном откровении. При этом человек служит лишь своего рода транслятором, носителем духовности, но сам по себе ее источником не является.
Несмотря на различия, которые предполагают эти подходы, духовность требует истинной веры, внутреннего развития человека не просто ввиду признания им авторитетности тех или иных социальных норм, но в силу реализации внутренней духовной потребности в раскрытии своего предназначения. Это может стать одной из жизненных целей, когда человек следует пути внутреннего преображения, восприятия Божественной энергии, что дает наивысшее душевное удовлетворение не в результате, а в процессе.
К сожалению, очень часто в сознании людей происходит подмена, когда они становятся на путь духовного развития. Некоторые ныне весьма популярные области знаний рекомендуют человеку в качестве базовой ступени развития работать со своим подсознанием путем внедрения определенных установок, направленных чаще всего на реализацию материальных желаний. Это всевозможного рода аффирмации, техники визуализации и т.д. В данном случае изначально человек воспринимает такую работу как процесс личностного роста, контроль над своими мыслями, желаниями, которые в реальности попадают в достаточно узкое русло потребностей. Такой путь становится инволюцией, а не эволюцией.
Проблема в том, что люди хотят стать значимыми в этом материальном мире перед другими людьми, удовлетворяя свои амбиции, а не доказать, что достойны называться Человеком, стремясь к Богу и заботясь о своей душе. Хотят стать здесь и сейчас богатыми, знаменитыми, переступая ради своих мечтаний через любые грани, неважно каким способом, лишь бы достичь своей цели. Они живут ради того, чтобы быть не хуже других, а по возможности гораздо лучше их. Многие пытаются выбиться в лидеры. Чуть ли не каждый считает, что раз ему дано родиться в этом мире, то он непременно должен жить лучше всех и обязательно достичь каких-то определённых высот в смысле карьеры, положения в обществе, материального благополучия.
Вместе с тем человек, следуя удовлетворению своих материальных потребностей, перестает задумываться, ради чего он живет на самом деле, что ждет его дальше. Он заключен в рамки материального, поскольку это то, что есть здесь и сейчас, оно реально и может быть осязаемо. И до тех пор, пока человек не начнет задумываться о ценности вечных истин, не нивелирует важность сиюминутных потребностей, «жизнь будет проходить в иллюзиях, мечтах о своей значимости в этом мире, фактически впустую, ибо какие бы высоты он ни покорил в данном мире, со временем эти достижения превращаются в ничто».
Когда человек по-настоящему свободен, каждый день он проживает ради других людей, пополняя сокровищницу своей души добрыми делами, мыслями, помощью окружающим во имя Бога.
Вследствие увеличения скорости информационного обмена, процессов глобализации массовая культура начинает оказывать все большее влияние на личностные ориентации людей. Средства массовой информации, в частности сеть Интернет, постепенно захватывают человеческое сознание, диктуя определенные устои, формируя своеобразный тип мышления. В связи с этим понижается самостоятельная активность человека, не остается времени на личностное, духовное развитие. Темп жизни постоянно увеличивается, и человек уже осознает свою неспособность угнаться за ней и быть, так сказать, в информационном поле («в курсе событий»). Многие люди становятся зависимыми от медиапространства. Все это происходит также и от того, что, не имея своих личных жизненных ориентаций, стратегических целей, люди распыляют внимание в поисках чего-то, что могло бы заполнить пустоту существования и хоть на короткий промежуток времени принести внутреннее удовлетворение.
Характерным явлением в наше время есть создание иллюзорных миров, где люди пытаются спрятаться от гнетущих их реалий окружающего мира. Это Интернет, компьютерные игры, нетрадиционные религиозные организации, секты. Значительная часть населения, утратив веру в возможность каких-либо позитивных изменений в нашем обществе, государстве, становится пассивной и старается «переждать» этот сложный период, не прилагая никаких усилий для преобразования своей жизни.
Обращаясь к нетрадиционным религиям, многие надеются, что утопические программы сакрального совершенствования человека и общества приведут к чудодейственному разрешению всех трудностей современной цивилизации и, прежде всего, безотлагательно помогут им лично и непременно будут способствовать материальному благополучию и процветанию.
Безусловно, человеку достаточно сложно самому выстраивать для себя стратегические цели, основываясь на внутренних установках своего предназначения, следовать истинным ценностям, реализовывать свои желания корректно, пребывая в согласованности с окружающими, не причиняя этим никому вреда, брать ответственность за происходящие события в жизни только на себя. Жизненные испытания, которые проходит каждый, нелегки и требуют большой внутренней силы и веры. И, к сожалению, не всегда в нашем мире удается быть настроенным на гармонию, каким бы полноценным ни был уже пройденный отрезок пути духовного развития. В связи с этим люди стремятся к объединению, они хотят обрести в других ту необходимую поддержку, которая будет залогом вдохновения в жизни. И, конечно же, в первую очередь такое понимание и поддержку они хотят найти в Церкви. Искренняя и осознанная вера в Бога – это залог возрождения духовности.
Если говорить о славянских народах, в частности о восточных славянах, то именно Православие, на мой взгляд, должно способствовать духовному и нравственному возвышению человека. Именно Православие может способствовать духовному возрождению единства и самого украинского народа, и единению православных христиан, минуя все искусственно создаваемые политические, экономические, социальные препятствия. Единение возможно при условии наличия общих ценностей, важнейших целей, отраженных в идеологии, созданной на базе христианских постулатов. Но здесь хотелось бы сразу внести некоторые уточнения по поводу идеологии.
В процессе изучения и анализа публикаций, посвященных данной проблематике, меня очень заинтересовали высказывания протоиерея Дионисия Мартышина и священнослужителя Павла Бочкова в статье «Церковна єдність як суспільний і політичний феномен: богословський аналіз». Совершенно правильно отмечено, что люди должны жить согласно нормам морали, а не по указанию тоталитарных режимов, политических идеологий либо «национальных идей». Очень уместно в этой публикации процитирован Павел Загребельный, который говорит о том, что в силу исторического опыта всего человечества само слово «идея» уже отпугивает и ужасает. И происходит это вследствие насильственного способа насаждения идеологии. Украинский писатель акцентирует внимание на том, что люди могут скорее принять вечные истины, чем политические идеи, и путем убеждения, а не принуждения. Действительно, стоит задуматься над тем, на что обращают внимание авторы данной статьи. Так, все попытки создания утопических обществ заканчивались крайне неудачно вследствие использования принудительных методов внедрения идеологий, которые были основаны на искаженных представлениях о единстве человечества. Нас призывают помнить о том, что каждый народ является результатом исторического процесса, и только уважение к культурным, социальным, религиозным, историческим особенностям может объединить людей. Необходимо также отметить, что нынешнее состояние нашего общества обусловлено в первую очередь именно духовным кризисом, когда старая, советская ценностно-нормативная система оказалась разрушенной, а новая пока ещё пребывает на стадии создания.
Роль Православия первостепенна в процессе выхода из духовной летаргии всего восточнославянского мира. Пробудить духовную силу общества и каждого индивида в отдельности может только обращение к Богу. Но люди чрезвычайно нуждаются в мудром наставнике, который направлял бы их на истинный путь духовного развития. Таким наставником, на мой взгляд, и должна выступить Православная Церковь в лице священнослужителей.
Во вступительном слове на открытии заседания Высшего Церковного Совета Русской Православной Церкви 14 апреля 2011 года Святейший Патриарх Кирилл отметил, что для людей церковных очень важно никогда не терять из виду самый главный и единственный приоритет, который перед Церковью стоит и который Церковь определяет, — это нести свидетельство о спасении людям. Для того чтобы служение Церкви было эффективным, нужна, в первую очередь, внутренняя духовная сила тех, кто это служение совершает. Поэтому большое внимание уделяется духовному воспитанию священнослужителей, монашествующих и мирян. Настало время — и, наверное, не только в Церкви, учитывая все усложняющуюся систему отношений между людьми, — разделять ответственность за принятие решений достаточно широким кругом людей.
В заключение сказанного хочется отметить, что путь духовного развития для человека предполагает ежедневную внутреннюю работу, которая выражается в первую очередь в следовании основным библейским заповедям. Человек нуждается в вере, но ему необходима помощь, чтобы прийти к ней осознанно, а не слепо. Путь к раскрытию духовности через обращение к Богу для православнославянского мира лежит в укоренении в бытии христианских ценностей.
На пути духовного развития не следует ожидать никаких личных наград материального либо божественного характера. И наше общество, безусловно, не преобразится в один момент. Необходимо просто стремиться стать Человеком в соответствии с замыслом Творца, не просто исполняя, а чувствуя и полностью принимая библейские заповеди.

— Какова история храма в Чернобыле?
— Нашему храму 140 лет. За свою историю он повидал всякое, его дважды хотели взорвать. Первый раз это пытались сделать безбожники в 1937 году вскоре после закрытия, но тогда некоторые жители поселка пришли в церковь, легли на пол и сказали: если хотите взрывать, взрывайте вместе с нами, и власти не решились на злодеяние. Второй раз храм хотели уничтожить отступавшие в 1941 году советские войска, которые посчитали храм стратегическим объектом. И вновь местные жители спасли свою святыню. Они с риском для жизни разминировали церковь и вынесли оттуда взрывчатку. До катастрофы 1986 года богослужебную жизнь в храме наладить не удалось, а когда произошел взрыв реактора, никто даже и помыслить не мог о том, что когда-нибудь храм откроется и там будут службы.

— И все-таки это произошло, во многом благодаря вашим усилиям… Почему и как вы решили восстанавливать храм?
— Я родился и вырос в Чернобыле, еще маленьким ходил в этот храм, играл у его ограды, мой дед и прадед регентовали здесь. Так что я не мог оставаться непричастным к судьбе храма. Когда случилась катастрофа на ЧАЭС, мою семью, как и всех, эвакуировали. Мы с женой уехали без колебаний, ведь у нас были маленькие дети — сын и дочка, надо было их спасать. Поселились в Киеве, я нашел хорошую работу, но душе покоя не было.
Какое-то время я работал в Чернобыле как ликвидатор, а потом стал ездить в свое родное село, сначала на несколько часов, потом на день-два. Постепенно привел в порядок свой дом, где мы жили до аварии. В 1994 году я закончил Киевскую духовную семинарию. Ну, а в 1998 году я с семьей вернулся в свой родной Чернобыль.
До хиротонии я нес послушание блюстителя чернобыльской церкви, и в круг моих обязанностей входил поиск средств, чтобы предотвратить ее полное разрушение. Надо было, засучив рукава, заниматься возрождением храма. Работа осложнялась высотой здания — 40 метров. Обветшала крыша, начали рушиться купола. Я ведь владею несколькими строительными специальностями, смог постепенно организовать людей, и мы своими руками многое отремонтировали. Департамент зоны отчуждения просто вынужден был пойти навстречу. Дали нам медь на половину кровли, кое-что собрали прихожане.
Сначала в церкви стали проводиться молебны, к нам приезжали священники, а я им помогал — иподиаконствовал. Потом начали изредка служить Литургию. Чернобыляне, те, кто вернулся, и те, кто здесь оставался, просили меня рукоположиться, и, наверное, у меня просто не оставалось другого выхода. Более или менее регулярные службы начались в Свято-Ильинском храме в 1999 году.
Поначалу было очень трудно, ведь здесь зона отчуждения и вообще никакой жизни быть не должно. Власти встречали нашу инициативу в штыки, выгоняли. Люди, которые жили здесь, находились на почти нелегальном положении и существовали за чертой бедности. В конце концов когда мы поставили руководство зоны перед фактом, что наш храм и наша община существуют, то им пришлось задуматься, как с нами быть. А потом они решили, что бороться с нами неправильно, и пошли навстречу. Мы получили законный статус и теперь служим каждое воскресенье. Сейчас можно сказать, что у нас самый обыкновенный приход. Такой же, как и в других деревнях и селах Украины и России. Я стараюсь, чтобы ни одна из служб не сорвалась, потому что нарушится весь ритм богослужебного круга и люди будут волноваться, задавать вопросы. Хор, конечно, малочисленный, матушка у меня регентует. Кто может, тот и поет.
Знаете, я отсюда теперь уже никогда не уйду, хоть бы и камни начали с неба падать. Это моя земля.

— Кто ваши прихожане?
— В основном это работники атомной электростанции и самоселы, которые, так же как и я, вернулись в свои родные дома. Если говорить о количестве, то всего у нас живет около 350 самоселов. Многие люди из других населенных пунктов с радостью приходят к нам, если оказываются в состоянии преодолеть 20-30 километров, ведь наш храм единственный во всей округе. Ежегодно мы договариваемся на праздник Торжества Православия об автобусах и свозим всех желающих.
Как и в любом другом городе или селе, большая часть жителей слабо разбирается в религии, но обязательно приходит в церковь на Рождество и на Пасху. Ликвидаторы, которых здесь около 3 500 человек, тоже частные гости у нас. Пусто в храме не бывает никогда.
Когда-то за разговоры о Церкви нас, мальчишек, ответственные работники наказывали, срывали пионерские галстуки. А сейчас эти же самые люди, хоть и бывают в Чернобыле всего раз в году, но обязательно приходят в храм. Они привозят нам из Иерусалима Благодатный огонь, подходят ко мне за благословением. Нельзя сказать, что это какое-то лицемерие или мода. Горе поменяло людей. То же можно сказать и о местных самоселах. Конечно, атеисты все-таки есть, но их на порядок меньше, чем в любом другом российском или украинском райцентре.

— Правда ли, что у вас в храме всегда стабильный радиационный фон?
— Да, дозиметры всегда показывают пять-восемь микрорентген в час, хотя в округе никогда не бывает меньше 18. Я удивлен этому, ведь на полу ковры, и люди с улицы приносят этот «фонящий» песок, но у нас всегда радиация ниже, чем на улице.

— Про ваш храм говорят, что это настоящий гуманитарный центр и с его открытием жизнь самоселов изменилась к лучшему. Что вы можете сказать об этом?
— К нам в поселок возвращаются пожилые люди, возвращаются к себе на родину. Часто получается, что одна «живая» хата находится на расстоянии не менее километра от другой. Питаются тем, что удается вырастить на огородах, некоторые держат скот и птицу. Если службы, которые доставляют пенсии, могут не найти таких адресатов, то я-то своих прихожан знаю: кто где живет, кто чем дышит. Договариваемся с местными властями, чтобы знали, кому что нужно, или предоставили транспорт, чтобы поехать на рынок и купить необходимое. Мы пытаемся сделать так, чтобы все жители были на виду и в случае необходимости им была бы оказана помощь.

Сейчас мы занимаемся сохранением не только Свято-Ильинского храма, но и двух других церквей, находящихся в зоне отчуждения. В Михайловском храме и храме Казанской иконы Божией Матери богослужения пока проходят только несколько раз в году — по праздникам. Это удивительные по архитектуре храмы. Мы хотим сделать все, чтобы они не разрушились. На престольные праздники мы вместе с чернобылянами приезжаем туда, служим или Литургию, или молебен.

— При храме год назад был создан музей. Какие экспонаты там собраны?
— Вообще-то это церковный музей, но, разумеется, тема радиационной катастрофы там тоже присутствует. Мы работали над экспозицией долгие годы, собирали старинные книги, иконы, утварь, фотографии, которые были найдены у нас в городе и в пустующих храмах нашего района. Всего получилось больше тысячи экспонатов. В прошлом году мы отремонтировали соседнее с храмом здание приходской школы и разместили их там.

— Что значит для вашей приходской общины визит Патриарха Московского и всея Руси Кирилла?
— Его приезд, его благословение, его молитва для этой земли неоценимы. Я думаю, что пребывание Святейшего Патриарха у нас даст всем ту подсказку в решении чернобыльской задачи, о которой мы говорим давно. Эта земля должна возродиться духовно и молитвенно, а потом уже и в обыденном смысле. Я и все прихожане нашего Свято-Ильинского храма в это верим. Кстати, так думаем не только мы, но и большинство людей, которые сегодня работают на атомной электростанции.
Беседовала Антонина Мага

Президент «Союза Чернобыль Украины» Юрий Андреев: «Наша сила в единстве веры»

– Юрий Борисович, вы непосредственный участник тех трагических событий, случившихся на Чернобыльской АЭС. Расскажите, как все происходило?
– Да, спустя двенадцать часов после взрыва моя смена заступила на дежурство во втором блоке. Я был старшим инженером управления турбин, то есть одним из четырех инженеров, управлявших блоком № 2. Он в ту смену находился в очень тяжелом, аварийном состоянии. Намного в более серьезном, чем четвертый блок до взрыва. Был обесточен резервный шинопровод в 6 киловольт. Мы не имели электрических систем питания охлаждения реактора. Получалось, что второй блок отключался от рабочего питания, а резервного питания нет. То есть складывалась ситуация, когда главные циркуляционные насосы останавливались сразу, что в принципе запрещено инструкциями. Это был самый тяжелый день в моей судьбе. Второй блок необходимо было отключать, так как персонал находился на отметках обслуживания и подвергался обучению. Наш объект становился все более неуправляемым. Вода с четвертого блока заливала электрические сборки, электронасосы, датчики, системы управления и контроля. Блок мог отключиться и сам, без нашего участия и при более сложных последствиях. Поэтому правительственная комиссия дала команду отключить второй блок. Программу было поручено разработать нам самим, что мы и сделали. Основное внимание было уделено тому, чтобы не было осложнений в виде взрыва и пожара оборудования блока, которое было заполнено водородом и турбинным и генераторным маслом. План был подан на согласование с правительственной комиссией, однако согласование мы получили по телефону, линия которого не записывалась на магнитофон. То есть всю ответственность перекладывали на четырех инженеров блочного щита. Когда мы разгрузили блок до десятипроцентной мощности, он самопроизвольно отключился, вода попала на датчики защиты. На блочном щите погас свет. Это продолжалось всего секунды две-три, но для меня это были самые длинные секунды в жизни. Я понял, что не смогу среагировать на большое количество информации. Представьте, когда загорается более ста аварийных табло, сигнализации, в том числе по электрической части. Поэтому я сразу отключил сигнализацию с тем, чтобы те параметры, которые уже восстановились, погасли, и лишь те, которые находились в аварийном состоянии, продолжали гореть. Я понял, что турбина отключилась от перегрузки, но мощность турбины была менее 10% , т.е. вода с четвертого реактора, которая шла по подвалам второго блока, была достаточно теплой, парила, что привело к срабатыванию датчиков защиты отключить энергоблок № 2.

– А в чем суть самой аварии, что произошло и почему?
– Причиной аварии послужила программа испытаний, которые должны были проводиться 25 апреля с 16.00 по 00.00 часов. Но произошло отключение энергоблока Южно-Украинской АЭС, и проведение испытаний было перенесено на 00.00 часов 26 апреля. Испытания проводили по введению в действие защиты от максимально проектной аварии. И мне хотелось бы, чтобы раз и навсегда прекратились всевозможные инсинуации, связанные с аварией на Чернобыльской АЭС, о том, что на станции проводились какие-то эксперименты. Эксперименты на энергетических блоках не проводят. Это было плановое испытание введения в действие защиты от максимально проектной аварии. И проведение защитных испытаний на третьем и четвертом блоках было предусмотрено планом, на первом и втором блоках такой защиты не было. Но, как показал опыт отключения второго блока, данная защита и нужна была. Эти испытания проводились по программе, которая была разработана не в Украине и не на ЧАЭС. Она была согласована с СоюзАтомЭнерго в Москве, и на Чернобыльской станции она была только зарегистрирована. Программа предусматривала период, когда станция остается без внешнего энергоснабжения, а блоки нужно расхолаживать за счет холостого выбега ротора турбин. Персонал приступил к выполнению программы испытаний, которой предусматривалась работа на малых мощностях реактора. Также программой предусматривалось, что генератор может благодаря инерции вырабатывать еще электрическую энергию, нужную для работы насосов, также было предусмотрено включение в работу всех 8 главных циркуляционных насосов. Таким образом, за короткий промежуток времени вода в реакторе была доведена до температуры кипения. Вода закипела в корпусах насосов. Началась кавитация. На рабочем колесе насоса вода начинает закипать, получается паровой пузырь, который движется по колесу в зону высокого давления, где мгновенно конденсируется, и в тысячные доли секунды и происходит мощный, разрушительный удар. Несколько секунд такой работы – и рабочие лопасти и колеса насоса разрушаются, что и произошло. Валерий Ходимчук, который погиб в первые секунды аварии, докладывал, что в насосах сильные удары и вибрация, после чего произошел взрыв. Произошло следующее. Насосы прекратили подавать воду в реактор. Топливо в реакторе за какие-то доли секунды расплавилось, разрушились технологические каналы. А у нас был реактор бескорпусный. Пар попал во внутреннереакторное пространство. И под действием пара была выброшена крышка реактора, которая весит около пяти тысяч тонн. И вместе с этой крышкой вылетело примерно 20-30 тонн уранового топлива. Поэтому все то, что считали ошибками персонала станции, не соответствует действительности. В действительности есть то, что, если выполнять по пунктам программу испытаний, мы получаем расплавление реактора и взрыв, это заложено в самой программе испытаний.

– На АЭС «Фукусима-1» авария произошла из-за отключения насосов охлаждения.
– Там отключились насосы потому, что все электрическое хозяйство вышло из строя.

– А почему в таком случае не было резервной, автономной сети?
– Автономная система тоже вышла из строя, ее залила волна цунами. Вода залила всю энергосистему, и руководство станции потеряло полностью все энергохозяйство станции – силовое напряжение 6 киловольт, системы управления 220 вольт, датчики, все системы контроля. Это наиболее страшная авария, которая возможна на АЭС.

– Но в итоге «Фукусиме» дали седьмой уровень опасности. Такой же, как Чернобыльской АЭС.
– Нет. У них до сих пор авария масштабов Чернобыльской катастрофы не достигла, хотя по уровню и Чернобыльская, и «Фукусима» относятся к седьмой степени.

– Но, казалось бы, Юрий Борисович, – это Япония. Это такая развитая технократическая страна, и вдруг – японцы не все предвидели. На них это не похоже.
– Авария на «Фукусиме» – это тот случай, когда негативный опыт чернобыльской аварии не был принят во внимание. Проект реакторов на «Фукусиме» – это американский проект, это американский реактор с американским топливом. И довольно старой постройки, где-то в 1965 году начали эту станцию сооружать. Это контурная станция, но реакторы там корпусные, и находятся они в боксе. У нас на ЧАЭС корпуса не было и не было прочноплотного бокса.

– Я так понимаю, что это более безопасный вариант станции?
– Я думаю, что это не так. Первый, второй, третий блоки АЭС «Фукусима» были отключены за час до того, как они потеряли собственное электрическое снабжение, при первых же толчках землетрясения. Четвертый, пятый и шестой реакторы находились на ремонте, и топливо из их корпусов было выгружено. Но через час пришла волна цунами, залила все электрическое оборудование, станция полностью обесточилась. Реакторы начали разогреваться, топливо расплавилось, из-за трещин вода ушла из этих бассейнов выдержки отработанного топлива второго, третьего и четвертого реакторов, также вода ушла из хранилища отработанного ядерного топлива, где хранится по радиоактивности материала на тысячи миллионов кюри. Чернобыльская станция по радиоактивному выбросу оценивается в 150 миллионов кюри. Топливо расплавилось. Персонал по команде руководства выполнил ошибочное распоряжение. Они начали подавать воду в расплавленные реакторы, заливать водой расплавленное топливо в бассейнах выдержки. Это ошибка. Потому что из-за высоких температур это привело к распаду воды на водород и кислород, к взрывам гремучей смеси. Часто демонстрируются по телевидению кадры разрушенных зданий «Фукусимы» – это хранилище отработанного топлива. В результате этих взрывов в атмосферу были выброшены топливные частицы, но основная масса топлива, в отличие от Чернобыльской катастрофы, находится в связанном, расплавленном состоянии. Оно не было выброшено, как в Чернобыле, из реактора.

– Юрий Борисович, как свидетельствуют зарубежные СМИ, загрязнение радиоактивными веществами окружающей среды японской стороной произошло не столько вследствие самой аварии, сколько по причине неправильного пути преодоления последствий?
– Да, это верно. Команды, данные после аварии персоналу, привели к глобальной экологической катастрофе уже поле самой аварии, спасти реактор было уже невозможно. Топливо плавилось, и не нужно было его заливать водой. Эта идея, что расплавленная масса может прожечь бетонные перекрытия и уйти глубоко в землю, на сегодня просто недостоверна и преувеличена. Чернобыль показал, что никуда эти топливные массы далеко не уходят. Но мы видим, что наш негативный опыт ни американцы, ни японцы не приняли. А это привело к тому, что уже больше месяца после аварии персонал продолжает подавать воду в хранилища, они совершают ошибку. Топливо в таком состоянии имеет температуру в несколько тысяч градусов. Получается пар, который уходит в атмосферу, что увеличивает загрязнение окружающей среды. Кроме того, вторая опасность возникает уже в подвалах, где накопилось колоссальное количество жидких радиоактивных отходов. И это все из трещин бассейнов уходит в океан.

– Но почему японская сторона ничего не делает, чтобы избежать экологической катастрофы?
– Ко мне после случившейся аварии приезжали различные телевизионные японские компании – порядка двенадцати. Мы давали свои комментарии и рекомендации. Говорили, что необходимо прекратить заливать станцию водой. Я предлагал привести станцию во взрыво-пожаробезопасное состояние. Убрать с нее все, что может гореть и взрываться. Обесточить то оборудование, которое находится в разрушенных помещениях. Мы видим, что японское правительство скрывает истинную картину загрязнения окружающей среды, все сообщается в каких-то относительных единицах. Кроме того, до сих пор не дана оценка общей активности выброса радиоактивных веществ в окружающую среду. В утаивании истины японское правительство превзошло даже советское правительство.

– Скажите, Юрий Борисович. Вот прошло уже двадцать пять лет после трагедии на Чернобыльской АЭС. Были правильно оценены уроки аварии. В СМИ, в частности, говорится о том, что и современные украинские и российские атомные станции стали намного безопаснее…
– У нас и Чернобыльская станция после реконструкции своей работой доказала и вошла в пятерку надежных станций мира. И поэтому когда ее преступно, по распоряжению президента Л.Д. Кучмы и премьер-министра Украины В.А. Ющенко в 2000 году остановили, – это была неподготовленная остановка станции. К моменту остановки станция не выработала свой ресурс, даже не выжгла свежее топливо, еще полгода станция могла работать. При остановке станции у нас полностью отсутствовала вся техническая документация, как выводить станцию из эксплуатации. До сих пор отсутствуют объекты, необходимые для снятия станции с эксплуатации: хранилища отработанного ядерного топлива (ХОЯТ) и завод по переработке радиоактивных отходов. Топливо выгрузили из реакторов только в 2009 году, а станцию остановили в 2000. Получается, что обманывали всех, говоря о том, что Чернобыльская станция снята с эксплуатации. Она фактически была в эксплуатации, но без работы. То есть турбины не крутились, а реакторы были в эксплуатации, так как они были загружены топливом. И сейчас топливо некуда выгружать. Оно находится в бассейнах выдержки. Чернобыльская АЭС представляет собой аналог «Фукусимы». Если произойдет утечка воды, то мы получим очень опасный объект, который требует постоянного присмотра. Сама остановка станции стоила несколько миллиардов долларов. То есть Украине нанесен огромный экономический и социальный ущерб. Город Славутич финансировался за счет работы станции, а после закрытия станции стал финансироваться за счет бюджета. Сейчас почти два миллиарда гривен бюджета в год идут на содержание станции. И сам объект является опасным. На мой взгляд, на самом деле произошло серьезное преступление против интересов Украины и ее народа.

– Юрий Борисович, есть мнение неких энергетиков, что саркофаг как таковой не нужен был в принципе. Они аргументировали это тем, что всегда нужно иметь доступ к месту аварии и контроль?
– Были еще более абсурдные предложения. Для того, чтобы якобы не возникла критическая масса, было предложение вообще взорвать остатки реактора. Бредовых идей было множество. Но факт говорит сам за себя: когда саркофаг был построен, то выбросы радиации в окружающую среду прекратились. И на то, что предлагают сделать проект «Арка» над саркофагом, могу ответить, что он просто не нужен.
Сам саркофаг был построен в 1986 году, и с 1987 года вообще не фиксировалось выхода активных веществ наружу. Саркофаг представляет собой безопасно-котролируемый объект. К тому же проект «Арка» имеет много минусов. Сама арка должна состоять из легких, недолговечных конструкций. Она будет требовать постоянного обслуживания, она будет требовать очень дорогого эксплуатационного оборудования. Таким образом, содержание арки намного превысит саму стоимость арки. К тому же она не решает главных проблем, находящихся внутри саркофага. Это проблема нахождения утраченного топлива, которое так и не нашли, где оно находится. А также это радиоактивные отходы, находящиеся под реакторными помещениями, в грунтовых водах станции. Мы неоднократно предлагали простую внешне схему. Сделать штольни для обслуживания станции, все остальное засыпать песком, забетонировать активную зону, чтобы прекратить миграцию радионуклидов. Сверху этого холма – метров семидесяти – сделать изоляцию. Этот способ намного дешевле и практичнее, нежели тот, что нам предложила французская сторона.

– Как вы прокомментируете решение правительства Германии полностью отказаться от использования атомной энергетики?
– Когда меня пригласили в Европарламент, чтобы я оценил ситуацию, возникшую на «Фукусиме» с точки зрения чернобыльского опыта, мне поставили вопрос о возможных альтернативах. Я сказал, что да, США и Германия могут сократить выработку электроэнергии на атомных станциях, но первое, что они после этого сделают, – увеличат сжигание угля. На планете есть две страны, которые больше всех загрязняют окружающую среду. Это США, а в Европе – Германия, потому, что их энергетика на 80% угольная. Это самый экологически грязный способ для получения электроэнергии. Последствие – глобальное изменение климата. Если мы хотим адекватно отреагировать, европейское сообщество должно применить санкции к Германии и США, если эти государства заменят выработку электроэнергии с атомных станций на угольные. Мы должны думать об общей экологии земного шара и о чистоте атмосферы. Если же ориентироваться на ветряные или солнечные источники энергии, то это прямая проблема территорий. Соотношение территории на один киловатт атомной станции и ветряной один к тысяче. А это уже проблема жизни человека и продовольствия. Ведь там, где стоит мощная ветряная установка в Калифорнии (США), нет ничего живого, там даже тарантулы не живут, абсолютная пустыня. К тому же так называемая альтернативная энергетика в 6-12 раз дороже, чем атомная.

– Хотелось бы вас спросить о социальной защите ликвидаторов Чернобыльской АЭС. Как государство на данный момент заботится о ликвидаторах, сколько их осталось, какое их самочувствие, какие проблемы?
– За все годы ликвидации аварии через Чернобыльскую зону прошло 829 тысяч человек. Абсолютное большинство этих участников ликвидации получили дозы облучения. В Украине у нас было 356 тысяч ликвидаторов, в живых осталось 219 тысяч. Смертность среди чернобыльцев очень высокая, особенно среди тех, кому на время ликвидации было 20-30 лет. Они не доживают до 50. Сейчас ликвидаторы аварии в совокупности болеют заболеваниями сердечно-сосудистой системы, пищеварительной системы, системы органов дыхания, органов зрения и психоневрологической системы. Хотя ведется пропаганда о том, что Чернобыль не имел последствий, а лишь есть некий психологический синдром. Тратятся огромные средства на пропаганду, чтобы дать общественности искаженную картину влияния несуществующей в природе радиофобии вместо того, чтобы реально помогать чернобыльцам. Под прикрытием такой пропаганды сворачиваются медицинские программы, программы обеспечения жильем, не завершено отселение семей из зоны обязательного отселения. Вначале правительство Ю. Тимошенко разрушило все социальные программы, и мы подписывали соглашения с Партией регионов и поддерживали ее. Хотя на сегодняшний день ни один пункт соглашений не исполнен, а то, что происходит, вызывает просто недоумение. Сокращать по чернобыльским программам уже практически нечего. И когда говорят о том, что увеличилось финансирование чернобыльских программ, то следует сказать, что это относится к проблемам самой станции, так сказать, к железу, а не к людям. За счет сокращения социального финансирования ликвидаторов увеличивается финансирование ЧАЭС.

– Расскажите, пожалуйста, о взаимодействии Союза «Чернобыль» с Украинской Православной Церковью?
– Нужно сказать, что до аварии я был атеистом и в Бога не верил. После случившейся аварии я не думал, что могу остаться в живых. Ну, еще две-три недели и умру. Но спустя годы начал задумываться, почему мы остались живы, чьей силой и волей мы ликвидировали эту аварию. В 1989 году, еще при советской власти, начали в Дарнице строительство первого храма, посвященного памяти ликвидаторов.
После этого я стал задумываться, как так произошло… Ведь в первые секунды взрыва на четвертом энергоблоке большое облако с частицами ядерного топлива двинулось на город Припять. Есть такая Чернобыльская сосна, которую многие чтят как берегиню города. И вот, не доходя до этой сосны, облако разделилось на два рукава и прошло мимо города. Буквально в нескольких метрах от жилых кварталов. В зоне выбросов было зарегистрировано 2-4 рентгена в час, а в городе до миллирентгена. То есть разница была в 4-8 тысяч раз. Я считаю, что это Бог спас город от гибели. Обычными физическими или метеорологическими фактами это объяснить невозможно. Данное явление можно понять лишь в одном ключе – это подвластно лишь Силе, которой все дышит, живет и движется. В 1993 году Предстоятель Украинской Православной Церкви Блаженнейший Митрополит Владимир благословил написание иконы «Чернобыльский Спас». На ней изображен Иисус Христос вместе с ликвидаторами, а также та самая «чернобыльская» сосна. Молящиеся перед образом получают исцеления. Эта чудотворная икона с крестным ходом побывала в различных областях Украины. Мы благодарны нашему Предстоятелю Блаженнейшему Митрополиту Владимиру за его непрестанную молитву о ликвидаторах, за заботу и духовное окормление чернобыльцев. Отрадно, что сам Святейший Патриарх Кирилл помолится об упокоении умерших ликвидаторов, а также посетит и совершит вместе с Блаженнейшим Митрополитом Владимиром молебен в Свято-Ильинской церкви, единственном действующем храме зоны. Следует также отметить, что на храм в свое время посягали раскольники так называемого «Киевского патриархата», но действиями Союза «Чернобыль» всякие действия по захвату храма филаретовцами были пресечены. Чернобыльцы никогда не были раскольниками, но всегда были верными чадами Украинской Православной Церкви.

– Наше издание в первую очередь адресовано иерархам и священству Украинской Православной Церкви. С какими словами и пожеланиями вы хотели бы к ним обратиться?
– Я бы очень хотел пожелать, чтобы и молитвы, и служение были искренними, чтобы раскольнические настроения, которые присутствуют в Украине, не просто прекратились, но прекратились в первую очередь в душе. Мы ликвидировали аварию, но мы ее ликвидировали совместно. Никогда в жизни, если бы в нашей среде были внутренние расколы, мы не смогли бы остановить чернобыльскую катастрофу. Поэтому у меня одно пожелание, подавить какие бы то ни было разделения и расколы, и в первую очередь филаретовщину – этот духовный Чернобыль Украины. Путь Филарета бесперспективный и разрушительный. Здесь есть политика, но нет духовности. Наша сила в единстве веры. Поэтому я хочу призвать иерархов и священство нашей Церкви стоять на страже веры и единства святого Православия.
Беседовал Игорь Стокалич