– Однако, Ваше Святейшество, ныне многие говорят и пишут как раз о деградации в последние два десятилетия общества, потере им нравственных ориентиров…
– Знаком с такой точкой зрения. Но если за семьдесят лет богоборчества не смогли вытравить из народной души веру в Бога, то и за двадцать лет «дикого капитализма» и пропаганды потребительского отношения к жизни, думаю, не удалось поколебать тысячелетние нравственные устои нашего народа. Конечно, сегодня доступность искушений и пороков, насаждение посредством многих СМИ пошлости, потребительства, культа денег перешли все мыслимые пределы. Но ведь подавляющее большинство людей, с которым мы встречаемся ежедневно и повсеместно, – это порядочные, добросовестные труженики, в поте лица зарабатывающие хлеб свой насущный. Они содержат свои семьи, воспитывают детей, думают о своей земле, о родине, они отзывчивы к чужой беде, готовы к помощи и состраданию. Это наша опора. Даже если они еще и не живут полнокровной религиозной жизнью, их система ценностей по существу – православная, она сформирована нашей церковной традицией.
В прошлом году на праздновании 1020-летия Крещения Руси в Киеве я встречался с молодыми людьми, выступал перед стотысячной молодежной аудиторией на Крещатике. Из этого общения я вынес твердую убежденность, что наша молодежь – отнюдь не потерянное поколение, а люди, устремленные в будущее, открытые для Церкви и ее слова.
Возьмем еще один пример. И в России, и на Украине в прошлом году состоялись телевизионные проекты, в которых выбирали голосованием имена самых великих людей наших стран. «Именем Украины» стал князь Ростовский, Новгородский, а затем великий князь Киевский Ярослав Мудрый, «именем России» – его потомок, великий князь Владимирский, Киевский и Новгородский Александр Невский. Оба – защитники Отечества, оба – святые нашей Церкви. Если наши современники их чтят, значит, не распалась связь времен, а нравственные ориентиры не утрачены.

– Ваша предыдущая церковная деятельность была связана в большой степени с международной деятельностью. Этот зарубежный «вектор» сегодня будет приоритетным?
– Русская Православная Церковь исполняет свою миссию в 65 странах мира, где есть ее приходы и епархии. Наша паства – украинцы, русские, молдаване, представители множества других народов – живет сегодня по всему лицу Земли, и долг Церкви – пастырски заботиться о них. Мы тесно сотрудничаем с Православными Церквами-Сестрами, ведем диалог с другими конфессиями, международными организациями. Но оба «вектора», внутренний и международный, взаимосвязаны. Уровень нашего международного влияния, нашего свидетельства напрямую зависит от того потенциала, богословского, интеллектуального, творческого, который мы имеем внутри нашей Церкви. Если мы хотим, чтобы в мире к нам прислушивались, необходимо этот потенциал укреплять и наращивать.

– Ваше Святейшество, Вы сказали, что прежде всего хотели бы навестить Киев, «мать городов русских». Чем для Вас является наша столица?
– Преподобный Нестор Летописец писал о Киеве как о месте, «откуда есть пошла русская земля». Здесь произошло главное событие в судьбе наших народов – Крещение Руси, здесь родилась наша Церковь, которая стала основой восточнославянской православной цивилизации, наследниками которой мы все являемся. Здесь же – изначальная кафедра Предстоятелей Русской Церкви. Отсюда, от древнейшей нашей святыни – Свято-Успенской Киево-Печерской лавры, по всей Руси распространилось монашество, а с ним – вера, просвещение, письменность, культура. Здесь же зародились наши летописание, богословие, книжность. Так что Киев – это начало всех наших начал. Не будем также забывать, что Москву основал великий Киевский князь Юрий Долгорукий, а первым московским святым стал митрополит Киевский Петр. Он перенес резиденцию Киевских первосвятителей в Москву, которая таким образом стала духовной столицей тогда еще единого нашего государства. Поэтому Московские Патриархи являются преемниками древних Киевских митрополитов, и при интронизации им вручается жезл святого митрополита Петра как символ духовной власти. Когда я принимал этот жезл из рук Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира, я по-особому осознавал всю глубину той философии отечественной истории, которая стоит за этим обычаем. И уже в этот момент я ощущал внутреннюю потребность в скором времени посетить Киев, «святую землю» нашей Церкви, поклониться святым мощам Печерских преподобных, помолиться с нашими верующими.

– Для некоторых то, о чем Вы говорите, – это только прошлое, а нынешний день связывается с иными политическими предпочтениями. Сегодня в нашем государстве переписывается история, победы объявляются поражениями, друзья – врагами и наоборот. Гоголь после советской цензуры, когда замалчивалось в его наследии все, что прямо связано с православием и самодержавием, попал под цензуру националистическую. В изложении его творчества для школьников слова «русский», «Россия» заменяются на «украинский», «Украина» и т.д. Как к этому относиться?
– В России уже давно появилась «альтернативная» история, выходит множество «исторических» книг, основанных на небылицах. Запретить это явление невозможно, но к исторической науке оно не имеет отношения. История живет в нас, в настоящем. Историческое сознание наших народов формировалось тысячелетним единством в вере, единством в Церкви, в культуре, в испытаниях, общих трагедиях и победах. Оно хранит свою правду, и изменить его, манипулировать им очень непросто. В этом году весь мир отмечает 200-летие со дня рождения Николая Васильевича Гоголя, гениального писателя, классика и украинской, и русской, и мировой литературы. И в царское, и в советское, и в нынешнее времена все российские школьники учатся патриотизму, стойкости, жертвенности на примере запорожских казаков, замечательные образы которых созданы Гоголем в повести «Тарас Бульба». Разве можно представить, чтобы юные англичане учились любить родину на примере французов, а те – на примере немцев? У нас же это ни у кого не вызывает недоумения, потому что мы по существу единый народ, мы связаны тысячами братских, родственных нитей.
Думаю, в угоду политической конъюнктуре переписывать историю, классиков – это недостойно наших великих народов. У нас общее прошлое и много одинаковых сегодняшних проблем.

– А какие бы Вы назвали?
– Назовем хотя бы одну – демографическую. И в России, и на Украине население ежегодно сокращается на сотни тысяч человек. Огромные пространства, плодородные земли, оставленные нам нашими предками, пустеют. Блаженнейший Митрополит Владимир сохранение народа назвал национальной идеей Украины, вокруг которой должно объединиться все общество. В России такую же точку зрения отстаивал Александр Солженицын. Думаю, мы должны направить все усилия и Церкви, и наших государств, и общественности на то, чтобы переломить негативную тенденцию в демографии. Первые шаги уже сделаны: и в России, и на Украине начали стимулировать рождаемость материнским капиталом, выплатами серьезных пособий по рождению ребенка. И уже есть некоторые положительные сдвиги. Скажем, в России в прошлом году младенцев родилось на сто тысяч больше, чем в предыдущем. Но это только начало, проблема очень сложная. Она связана не только с состоянием экономики и социальной защищенности, но и с состоянием умов, с мировоззрением людей.

– Может ли Православная Церковь влиять на взаимоотношения между православными странами?
– И может, и должна, и влияет. Мы переживаем за наших верующих в Украине не меньше, чем за их собратьев в России или других странах. Мы молимся о том, чтобы украинское государство развивалось стабильно и мирно, чтобы было консолидированным украинское общество, чтобы государственная власть успешно отвечала на экономические и социальные вызовы, от чего напрямую зависит жизнь народа. Я убежден, что в силу ответственности перед нашей общей историей, перед многими поколениями наших общих предков, перед нашими отцами, которые миллионами гибли, защищая и Украину, и Россию, мы обязаны сделать все возможное, чтобы навсегда исключить конфликты между нашими странами в любых сферах: политической, экономической, гуманитарной. Мы должны совместно пресекать любые украинофобские или русофобские провокации. Все вопросы должны решаться в братской взаимопомощи, с опорой на плечо друг друга. Особенно это важно теперь, в период глобального кризиса: ведь только вместе мы сможем успешно преодолевать его тяжелые последствия. Я думаю, что время разделений уже минуло.

– Если во время Вашего визита состоится встреча с государственным руководством Украины, какие проблемы Вы хотели бы с ним обсудить?
– Прежде всего, те, которые волнуют Украинскую Православную Церковь, ее верующих. Это проблема статуса юридического лица для нашей Церкви, вопросы возвращения церковной собственности, экспроприированной богоборческим режимом, преподавания православных дисциплин в вузах и школах, содействия на законодательном уровне Церкви в выполнении ее миссии социального служения. Эти вопросы в той или иной степени касаются всего постсоветского пространства, но есть опыт их решения во многих странах, который и хотелось бы обсудить. Отдельный вопрос – это возрождение православного паломничества к древним святыням нашей Церкви. Ежегодно десятки миллионов россиян-туристов бороздят просторы Испании, Великобритании, Италии, Франции, знакомятся с культурой и историей этих стран, в то время как Киев и другие центры нашей Церкви и нашей культуры не входят в число популярных маршрутов. Мы должны восстановить традиции православного паломничества, и Киев должен стать одним из мировых его центров.

– А вопросы расколов в Украине и единства Церкви?
– Безусловно, проблему расколов необходимо обсуждать и искать пути их уврачевания. Ведь расколы – это и страшный грех, и трагедия Церкви. Они ослабляют наше свидетельство об истине. Украинская Православная Церковь ведет диалог с нашими отпавшими братьями, ищет пути преодоления разделений. Но всем необходимо понимать, что расколы излечиваются не политическими, а церковными методами, а именно – на основе священных канонов Церкви. Лишь в этом случае единство будет восстановлено всерьез и надолго. Конечно, за время разделения накопились обиды, недопонимание, поэтому нужно время для восстановления доверия. Участие представителей государства в решении таких вопросов может быть только вспомогательным и очень осторожным. Известно, как в 1992 году государство пыталось «объединить» православие в Украине, в результате вместо одного раскола появились два.

– В связи с Вашим визитом многие журналисты в Украине стали опять писать о предоставлении автокефалии Украинской Православной Церкви.
– Вопрос об автокефалии встает в том случае, когда ее хотят не журналисты или политики, а сами верующие во главе со своими архипастырями и пастырями. Ситуация достаточно парадоксальная: верующие в подавляющем большинстве выступают за сохранение тысячелетнего единства Русской Церкви, архиереи тоже удовлетворены существующим статусом Украинской Православной Церкви как самоуправляемой Церкви в составе Московского Патриархата с правами широкой автономии, наконец, Предстоятель Церкви Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Владимир говорит о несвоевременности постановки такого вопроса – а политики и журналисты почему-то вновь и вновь говорят об автокефалии. Так для кого же автокефалия, если верующим она не нужна? И для чего? Не лучше ли нам приложить все усилия к тому, чтобы видеть Православие в Украине единым, цветущим, а с ним – цветущей и саму братскую державу. А уж затем, если жизнь это подскажет, вернемся к вопросу о статусе ее Церкви. Впрочем, любые вопросы, в том числе и политиков, и журналистов, готов обсуждать, если понадобится. С радостью жду встречи с нашими верующими, и с великим, тысячелетним городом на Днепре.

– Спасибо, Ваше Святейшество, за беседу.
– И я благодарю вас и призываю Божие благословение на труды пресс-службы УПЦ и всех православных журналистов.
Беседовал Василий Анисимов

Заседания IV Всеправославного предсоборного совещания завершились 12 июня в Православном центре Константинопольского Патриархата в Шамбези близ Женевы. В них принимала участие делегация Русской Православной Церкви, возглавляемая председателем Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата архиепископом Волоколамским Иларионом. В составе делегации были также архиепископ Берлинско-Германский и Великобританский Марк (Русская Зарубежная Церковь), заместитель председателя ОВЦС МП протоиерей Николай Балашов, переводчик А.Г. Чуряков.
Председателем совещания был митрополит Пергамский Иоанн, секретарем — митрополит Швейцарский Иеремия (Константинопольский Патриархат). В работе участвовали делегации Константинопольского, Александрийского, Антиохийского, Иерусалимского, Грузинского, Сербского, Румынского, Болгарского Патриархатов, Кипрской, Элладской, Албанской, Польской Православных Церквей, Православной Церкви в Чешских землях и Словакии, возглавляемые их архиереями.
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл обратился к участникам совещания с приветственным посланием.
Согласно договоренности, достигнутой Предстоятелями и представителями Поместных Православных Церквей в ходе встречи на Фанаре в октябре 2008 года и подтвержденной в последующей переписке, темой IV Всеправославного предсоборного совещания стало обсуждение темы канонического обустройства православной диаспоры. Соответствующее решение о повестке дня было принято участниками совещания в начале их работы. Оставшиеся вопросы повестки дня Всеправославных предсоборных совещаний (способ провозглашения автокефалии и автономии, а также порядок диптихов) будут рассмотрены на следующих заседаниях после подготовки в Межправославной подготовительной комиссии.
Участники совещания в Шамбези рассмотрели документы, подготовленные на заседаниях Межправославной подготовительной комиссии 10-17 ноября 1990 года и 7-13 ноября 1993 года, а также на конференции специалистов по каноническому праву, прошедшей 9-14 апреля 1995 года в Шамбези. В документы были внесены дополнения, уточнения и поправки, принятые на основе консенсуса.
Совещание признало, что решение проблемы канонического обустройства православной диаспоры, то есть верующих, проживающих вне традиционных границ Поместных Православных Церквей, должно быть достигнуто на основе экклесиологии, канонической традиции и практики Православной Церкви. С этой целью одобрено создание в ряде регионов мира епископских собраний, состоящих из всех канонических православных епископов, имеющих под своим окормлением общины в данной местности. Деятельность епископских собраний будет направлена на укрепление единства Православной Церкви, к общему пастырскому служению православным жителям региона и совместному свидетельству внешнему миру. Решения в собраниях будут приниматься на основе консенсуса Церквей, епископы которых представлены в них. Полномочия епископского собрания не допускают вмешательства в епархиальную юрисдикцию каждого епископа и не ограничивают права его Церкви, в том числе в ее отношениях с международными организациями, государственной властью, гражданским обществом, средствами массовой информации, другими конфессиями, государственными и межконфессиональными организациями, а также другими религиями.
Совещанием был также одобрен доработанный проект регламента, определяющего основы деятельности региональных епископских собраний в православной диаспоре.
Не успели еще просохнуть чернила на решениях IV Всеправославного предсоборного совещания, проходившего в швейцарском Шамбези с 6 по 12 июня с.г., как дружный хор либеральных журналистов и раскольников принялся на все лады перетолковывать, искажать и замутнять смысл этих решений. С нескрываемой радостью и беспримерным цинизмом заказные писаки пытаются внушить неискушенному читателю главную мысль – церковная дипломатия Московской Патриархии потерпела сокрушительное поражение со стороны Константинополя. Что же произошло на самом деле?
Заранее было известно, что совещание в Шамбези будет посвящено одной из самых болезненных внутриправославных тем – диаспоре. Вопрос диаспоры является не проблемой противостояния Московского и Константинопольского Патриархатов за контроль над приходами православного рассеяния, как это иногда превратно толкуется. Вопрос диаспоры – это проблема противостояния двух экклезиологий (учений о Церкви): с одной стороны – традиционной православной, согласно которой приходы и епархии в любом регионе мира пребывают в каноническом единстве с основавшей их Поместной Церковью, а клир этих приходов и епархий находится в каноническом подчинении священноначалию Церкви-Матери (позиция Московского Патриархата); с другой стороны – узурпаторско-папистской экклезиологии, суть которой состоит в претензии Константинопольских патриархов на власть над всеми приходами православной диаспоры, независимо от того, какой Поместной Церковью основаны эти приходы, – такая экклезиология основывается на утвердившемся среди константинопольских канонистов лишь в XX веке ложном, несвятоотеческом толковании 28 правила IV Вселенского собора (понятно, что эту точку зрения отстаивают официальные представители Константинопольского Патриархата).
Перед отъездом в Шамбези глава делегации Русской Православной Церкви председатель ОВЦС МП архиепископ Волоколамский Иларион недвусмысленно демонстрировал твердую решимость отстаивать в ходе очередного Всеправославного совещания православное учение о Церкви. То, что его слова не разошлись с действиями, явствует из текста Официального сообщения IV Всеправославного предсоборного совещания. В этом тексте особенно заслуживают внимания:
а) отсутствие упоминания о какой-либо особой власти или полномочиях Константинопольского патриарха в Церкви вообще и в диаспоре в частности;
б) собрания канонических епископов различных Поместных Церквей в тех или иных регионах мира под председательством епископов Константинопольской Церкви (как первой по диптиху) или, при отсутствии таковых, следующих по диптиху Церквей, наделены лишь совещательной функцией – «выявление и укрепление единства Православной Церкви, общее пастырское служение православным жителям региона и их совместное свидетельство внешнему миру». В документе нет ни слова о какой-либо власти указанных совещаний над епископами и епархиями каждой отдельной Поместной Церкви;
в) важнейшим пунктом Официального сообщения IV Всеправославного совещания является следующий: «Решения в епископском собрании будут приниматься на основе консенсуса Церквей, епископы которых представлены в нем», – т. е. даже не на основе консенсуса епископов – членов собрания, а на основе консенсуса Церквей. А это значит, что без согласия священноначалия Русской или любой другой Православной Церкви, представленной в собрании, последнее не сможет принять абсолютно никакого решения! И без того весьма эфемерные и обтекаемые полномочия диаспорального епископского собрания строго ограничены консенсусом. Обязательный консенсус всех Церквей, епископы которых представлены в собрании, то есть блокирующий голос пусть даже самого незначительного по числу епархий региона – вот что наносит сокрушительный удар по любым папистским притязаниям и нарочито подчеркивает формальный характер константинопольского председательства.
Ох уж это председательство! Как за спасительную соломинку ухватились за него недоброжелатели Русской Православной Церкви, пытаясь оболгать решения IV Всеправославного совещания и лишить нашу делегацию заслуженной похвалы за блестящее утверждение канонической правды и православной экклезиологии не где-нибудь, а в европейском оплоте восточного папизма – Шамбези. Нам пытаются навязать абсурдную точку зрения, что, дескать, согласие на председательство представителей Константинопольского Патриархата на собраниях епископов диаспоры означает признание власти Константинополя над диаспорой. Здесь совершенно неприкрытая ложь и очевидный расчет на незнание посетителями определенного рода сайтов как православной экклезиологии вообще, так и официальной позиции Русской Православной Церкви по современным каноническим проблемам.
Ведь, во-первых, как это уже подчеркивалось выше, никакими властными полномочиями собрания диаспоральных епископов не наделены. Наоборот, обязательный консенсус Церквей при принятии решений подобными собраниями напрочь уничтожает всякую мысль о каких-либо особых властных полномочиях одной Церкви над другими.
Во-вторых, председательство представителям Константинополя предоставлено не в силу каких-либо особых полномочий этого Патриархата над диаспорой, а (и чрезвычайно важно, что это особо оговорено) «согласно порядку Диптихов Церквей». В продолжение этого очень значимо и то, что в случае отсутствия первых епископов Константинопольского Патриархата председательство, согласно порядку Диптихов Церквей, переходит к первым епископам следующих Церквей. Почему это столь важно? Да потому, что если бы председательство было предоставлено константинопольским представителям в силу их особой власти над православной диаспорой, то никакой диптих не дал бы права представителям, скажем, Русской или Румынской Церквей председательствовать в собрании, в котором облеченный властью глава совсем иной, а они – лишь подчиненные. Если бы и смогли они председательствовать, то не «в порядке Диптихов», а в силу полномочий, временно переданных им епископом Константинопольского Патриархата, и то при условии, что последний сам согласится передать принадлежащие по праву только ему полномочия. И тени подобной папистской концепции не находим мы в рассматриваемом документе.
В-третьих, Русская Православная Церковь никогда и не думала отрицать первенство чести, согласно диптиху Православных Церквей принадлежащее на сегодняшний день Константинопольскому Патриархату. По диптиху происходит и поминовение за богослужением, и предстоятельство во время богослужения, как правило, и председательство на межправославных собраниях. Так было в эпоху Вселенских Соборов, так есть и сегодня. В своих выступлениях официальные представители Русской Православной Церкви многократно и решительно выступали против еретического «первенства власти» и, наоборот, всячески подчеркивали уважение к первенству чести во Вселенской Церкви, выражением которого и является председательство первых епископов Константинопольского Патриархата на собраниях епископов различных регионов православного рассеяния. Поэтому недоброжелатели, пытающиеся втянуть наших канонистов в бесплодную дискуссию по вопросу данного «председательства», на самом деле пытаются выставить нас противниками того, против чего мы никогда не выступали, – первенства чести. И, таким образом, заставить оправдываться, что-то доказывать, фактически ведя войну с «ветряными мельницами».
В завершение необходимо отметить, что убедительный успех делегации РПЦ на IV Всеправославном совещании является не «победой» «интересов» Церкви Русской над «интересами» Церкви Константинопольской, но утверждением канонической правды в интересах всех без исключения Православных Поместных Церквей. Ведь и истинным, сущностным, а не наносным интересом древней Константинопольской Православной Церкви должно стать следование неповрежденному православному догматическому и каноническому учению, нерушимой церковной Традиции.
По материалам Службы коммуникаций ОВЦС и ИА Интерфакс-Религия

– Владыка, на Ваш взгляд, какие последствия уже имеет и будет иметь в будущем состоявшийся визит патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Украину?

– Для православных канонической Церкви это воодушевление, духовное подкрепление.
Тех, кто относится враждебно к Православной церкви, этот визит, может быть, огорчит, для них это будет жало.
Думаю, что люди умные и образованные, но до сих не разобравшиеся в том, что такое каноничность-неканоничность, считающие, что это только вопрос юрисдикции, если не перейдут на сторону канонической Церкви, то во всяком случае будут с симпатией к ней относиться. Недоброжелателей станет намного меньше. И равнодушных. То есть часть равнодушных обязательно вернется или обратится к нашей Церкви.
Даже те, кто относится к нашей Церкви без особой симпатии, я думаю, зауважали Святейшего. Потому что одно дело видеть проповеди по телевизору и слышать по радио, читать книги и репортажи, а другое дело — когда это все в реальном режиме общения.
Много хороших отзывов я уже слышал через третьих лиц — что раскольники , люди, которые себя ассоциировали не с нашим лагерем, в большом восхищении.
Если Филарет всегда бледно выглядел на фоне Блаженнейшего митрополита Владимира, то сейчас, я думаю, его лик потускнел еще больше.
Многие из другого лагеря говорят, что в его (патриарха Кирилла — ред.) приезд увидели поразительный контраст между Филаретом, его выступлениями, настроением и содержанием — с одной стороны, и Святейшего патриарха Кирилла — с другой. Доброжелательная улыбка, даже к оппонентам, здравые, умные речи, и тема разговора. Здесь говорят о Церкви, о спасении, а там — совершенно о другом.

– А о чем говорит Филарет?

– Карфаген должен быть разрушен, перефразируя. Эта идея фикс – «независимому государству — независимая Церковь» — приобрела уже параноидальное звучание. Западная Украина не против РПЦ
Для меня еще важнее то, что наконец-то и большая Украина, и все увидели, что оказывается, Западная Украина не настроена против Русской церкви, против патриарха, против единства с Русской церковью.
Количество протестующих было в несколько крат меньше, чем тех, кто приветствовал патриарха.
Для меня как епископа одной из западных епархий важнее то, что наконец-то открылись глаза — и люди поняли, что оказывается, это все была ложная пропаганда (о том, что Западная Украина против Русской церкви, Московского патриархата).
Если ссылаются на количество приходов, которые перешли в раскол, то это — технологии, и не всегда цифры соответствуют содержанию.
И это все сплетни, что священники Львовской епархии канонической Церкви не испытывают особой симпатии к священноначалию Русской церкви. На встречу с патриархом все священники приехали.
У меня шесть десятков служителей. На собрания духовенства епархии, которые у нас проходят почти ежемесячно, трудно собрать всех, а тут — некоторые ехали за 300 километров (встреча духовенства Львовской епархии с патриархом состоялась в Зимненском монастыре под Владимиром-Волынским — ред.) — и почти все приехали! Это показательно.

– Как этот визит влияет на перспективы церковного единства: приближает, удаляет или ничего не меняет?

– В любом случае объединение будет на позициях канонических, в рамках канона.
Есть каноническая Церковь, и, как бы ни относиться к расколам (сочувствовать им, жалеть), есть три чина приема (в нее – ред.): через крещение, через миропомазание и через покаяние. А нам предлагают какой-то четвертый чин – просто объединиться.
При этом, конечно, епископы, если бы их собрали на Собор, пошли бы на какой-то компромисс, но только в рамках здравого смысла и канона!
Ситуация похожа на ту, как когда семья распалась и надо ее восстановить. Можно забыть, кто виноват, почему, простить, но обязательно на каких-то условиях объединяются.
Разве мы против единства? Наоборот! Только прекратите распри, не обвиняйте Русскую церковь! Как же вы можете молиться в храме, имея вражду в сердце , в то время, когда надо прощать супруга, соседа и нельзя переступать порог церкви, если ты имеешь против него вражду? А ты не просто против человека имеешь вражду – против полноты Церкви: «Геть московского попа»! И это вы хотите соединяться с Церковью, где «московский поп» занимает пятое место? Вы же не просто соединиться хотите с Церковью Русской, Украинской, а с Вселенской церковью, вы пребываете вне общения со Вселенским православием и хотите войти в него! – Вы должны примириться с «московским попом»!
Надо сначала примириться, а потом говорить о дальнейшей судьбе. А с таким враждебным настроением – это будут гнилые дрожжи, которые испортят всё тесто. Если часть общины настроена враждебно, недружелюбно – тогда проникает инфекция гордыни, ненависти, тогда все общество заразится. Что будет, если смешать килограмм повидла и килограмм нечистот? – Два килограмма нечистот.

– Какие впечатления у львовского духовенства от встречи с патриархом и его визита на Украину в целом?

– Все очень довольны. Когда я предложил организовать такую встречу, люди, занимавшиеся протоколом поездки Святейшего, сказали, что в таком формате при такой нагрузке это нереально. Но я дерзнул все-таки с благословения Блаженнейшего (митрополита Владимира – ред.) просить Святейшего – и он сказал: хорошо. Я до последнего думал, что встреча может не состояться , тем более что Святейший задержался, потому что включили посещение Ровно в этот день, график сместился на полтора часа, — но, несмотря на это, Святейший встретился с духовенством Львовской епархии, было теплое, человеческое общение, были злободневные вопросы и отеческие ответы.

– Как Вы отнеслись к истории с Ровно, куда Святейший из-за настоятельных рекомендаций украинских властей не прилетел в воскресенье, как было запланировано, но все же приехал на следующий день?

– Я думаю, нет худа без добра. Может быть, мы сначала огорчились, когда он такое принял решение (не лететь – ред.), но на второй день поняли: все по промыслу Божию. Это даже лучше. Под этот ажиотаж, который нагнетали, раскручивали вокруг возможных провокаций в Ровно, визит был бы смазанный. А так, когда все за ночь остыли, пришли в себя – это было прекрасно, вовремя. Я еще раз убедился, что Святейший – мудрый человек.
А ровенчане выдержали проверку на смирение и терпение: они с пониманием отнеслись ко всему этому и все равно пришли на следующий день. А те, кто пикетировали, рассосались, оказывается.
Даже те огорчения, которые имели место, послужили к большей славе Божией и повышению авторитета, то есть на пользу.

– Насколько необходима сегодня каноническая автокефалия Украинской православной церкви, чтобы разрешить существующие проблемы?

– Когда я был председателем богословской комиссии, в 1997 году еще, когда этот вопрос опять поднимали, я сказал, что говорить о том, какая польза от автокефалии, и нужна — не нужна она, — бесполезно, потому что десять аргументов будет «за» и десять, что она «неполезна».
Муссировать вопрос об автокефалии — это неконструктивно, это опять все взбудораживать, возбуждать страсти. Это несвоевременно.
Можно и в автокефалии спастись, потому что автокефалия — это статус. Но вопрос-то в том (должно нас настораживать): почему об автокефалии, о ее необходимости говорят больше околоцерковные и внецерковные, даже враждебные силы!
Когда враг тебе настойчиво говорит: вот река, вот здесь брод, проходи здесь — наоборот надо сделать! Потому что это враг говорит, он не может пожелать добра — значит, он задумал что-то, значит, где-то здесь есть какая-то ловушка.
Все расколы были региональными всегда. И если бы у нас был западноукраинский раскол (не по всей Украине, а вот по границе старой Польши или Галичины), если бы ситуация была, как в Македонии, — то, да. Но здесь же раскол впервые за всю историю прошел именно по семьям, по селам! А потому требует особого отношения.
Когда есть вещь, которая сшита из лоскутков, ее можно распороть. Но когда целостная ткань — вот это называется резать по-живому. Поэтому не надо резать! Надо семь раз отмерить, прежде чем отрезать.
Реалии таковы: если лет 10 назад был у нас в Церкви период, когда епископат, духовенство этот вопрос считали актуальным, то сейчас он как-то угас. И только несколько человек из иерархов и часть духовенства говорят: «треба».
Но вопрос этот настолько серьезный, что если бы у нас было 50% на 50% — я бы воздержался. Если бы было 70% на 30% — то тут еще думать+ Должно быть убедительное большинство, как при выборах папы Римского: 75%, а не 50% плюс один.
Не случайно еще при Филарете, когда стоял вопрос относительно украинского языка, было принято решение: две трети если настаивают — тогда вводить украинский язык. А было бы 50% — начались бы споры, обвинения в подтасовке.

– Каково в настоящее время положение православных Львовской епархии, стабилизировалась ли ситуация, связанная с захватом храмов канонической Украинской церкви, как складываются отношения с греко-католиками?

– Когда все разборки уже произошли, когда «восстание подавили» — тогда они дают поднять голову. Жалко достреливать раненых, говорят: лежать! Если все спокойно — то нормально. Но как только образовывается приход новый — препятствие в оформлении, препятствие в получении участка земли под строительство, разные надуманные причины, чтобы не разрешить.
Это как косоваров спрашивают: «Что вы жалуетесь?» — «Нас били!» — «Но уже ж не бьют теперь, что вы шумите?» Справедливость вы уже не вернете. Точно такая ситуация.
У нас такая традиция. Когда у властей греко-католик, он громко заявляет: я греко-католик! Когда филаретовец, он уже в крайней нужде говорит: я православный. Но если верующий канонической Церкви, он вообще тихо… И наших верующих во власти единицы.
Я слышал своими ушами, как одного силовика на собрании областного совета лет десять назад распекали за то, что он якобы покровительствует православным, даже не канонической Церкви, а филаретовцам. И он знаете, какой аргумент заявил? — «Я греко-католик! Не обвиняйте меня, что я православных поддерживаю!» — Все, снял (обвинение — ред.).
Или вот, например, об отношении к православным. Однажды вначале, когда я сюда пришел, выступил на конференции — и во время перерыва на чай подходит группа диссидентской интеллигенции, националистическая: «Ой, владыка, Вы так выступали! Вы греко-католик?» — «Православный». — «Православный? Как жалко! А якого патриархату?» — «Московського патриархату». — «О-о-ой! Московського!..» — Все. Интереско мне пропал.

– А Вы делаете разницу между раскольниками и греко-католиками?

– Римско-католическая церковь существует для нас в том смысле, что она историческая, традиционная, в ней есть хиротония (рукоположение, возведение в сан — ред.), есть преемственность, есть чин приема римо-католиков к нам.
Греко-католики в каком-то смысле члены Римо-католической церкви, но для нас они раскольники, они ведь отошли от нас (не так давно). И поэтому к ним канонически должно быть отношение как к раскольникам тоже. Я считаю, что к римо-католикам отношение не такое, как к греко-католикам: к греко-католикам должно быть более жесткое отношение. Потому что они оставили Церковь-матерь и ушли к бывшей сестре, которая теперь враждебно относится к нашей Церкви и переманивает детей.

– А греко-католики говорят, что у них тоже «забирали детей», в 1946 году?

Смотреть в корень надо (Козьма Прутков). Когда мне греко-католики говорят: «Вот здесь похоронены мои родители греко-католики», я говорю: «А ты глубже копай — там твои деды православные!» Я не против: будь со своими родителями, но не запрещай тем, кто хочет быть со своими прародителями.
Поэтому в 1946 году надо было так решать вопрос: делать сход села или общецерковное собрание. И священник говорит в присутствии властей: «Братья и сестры, мы не будет вспоминать Брестскую унию, не будем вспоминать, что было — теперь мы уже свободны, давайте определяться! Кто хочет оставаться греко-католиками — пожалуйста, направо (или налево). Кто хочет вернуться к вере отеческой, которая была до Брестской унии, — пожалуйста, в другую сторону. Теперь смотрим: вас, православных, — две трети. Тогда вы выбирайте, где хотите молиться: в этом храме или строить новый? В этом храме — значит, помогайте меньшинству строить новый храм, а временно молитесь поочередно». И наоборот: греко-католиков — две трети, православных — одна треть — то же самое. Вот это было бы решение.
Конечно, никто не поверит, что в 1946 году все единомысленно стали православными, что не было подпольных греко-католиков. И никто не поверит, что после Брестской унии все добровольно пошли в унию (Львов еще сто лет держался).
Можно было сейчас, в 90-м году сделать это. Можно было, наша Церковь предлагала так сделать, как я говорил. Но униаты не захотели. Они заявили: «Это все наше!» А православных братьев куда, на улицу? — Вот это проблема.

– Как Вы относитесь к таким объявлениям, которые расклеены, например, у «записного стола» в Почаевской лавре (крупнейшем центре православия на Западе Украины) о том, что «запрещается на богослужения подавать записки за некрещеных, иноверцев, раскольников Киевского патриархата, еретиков, протестантов, баптистов, адвентистов, иеговистов, пятидесятников и иных сектантов, а также экстрасенсов, колдунов, ворожеев… целителей и самоубийц»? И все в одном списке?

– Мне этот вопрос задавали на областном совете депутаты. Я им сказал, что объяснял монахам, что в принципе надо разделить эти два списка. И наместник вообще уже делает так: когда раскольники и униаты (греко-католики — ред.) подходят, раньше им отказывали — сейчас берут записки, молятся только на молебнах.
Надо два списка, чтоб разный был даже цвет. Условно: «Нельзя возносить соборную молитву за оккультистов и прочее». И второе: «Внимание! Просьба при подаче записок предупреждать, о ком молитесь — какой он веры». А принимая записки, монахи все равно спрашивают — к какой Церкви принадлежат те, о ком подаются прошения.
Так всегда должно быть, потому что молиться соборно, в храме можно только за членов Церкви (а лично — даже за самоубийцу, но только лично).
Когда меня спрашивают, можно ли заходить в униатскую или раскольническую церковь, я отвечаю: единственный случай, когда можно зайти — это когда твой родственник венчается или хоронить надо. Ты зашел, постоял, ты уважаешь покойника, но не молишься с ними, не подходишь под благословение священника — просто присутствуешь, ты не дикарь.

– Могут ли греко-католики приходить в православную церковь на богослужение, или, например, в Почаевскую лавру?

– На церковном пороге нет прибора типа грехоискателя, или определителя каноничности. Однако, молитвы, богослужения должны совершаться общиной, объединенной одной верой, в атмосфере взаимной любви, мира, согласия. Кроме того, в церкви должно быть благочиние.
По правилам, конечно, «оглашенные, изыдите!» — должны все выходить. Но это сейчас формально звучит только, поэтому люди присутствуют, это — их дело. Но к чаше приступать не имеют право!
Если б я был, например, почаевский иеромонах и ко мне на исповедь подошел бы греко-католик, я бы с ним побеседовал, объяснил бы, и сказал бы: «Брат, ты каешься, что был в унии?» И если был он сказал, что кается во все грехах, а в этом — нет — тогда: «Я не могу, брат, тебе отпускать грехи, ты вне нашей Церкви. Я за тебя помолюсь, пусть тебя Бог вразумит дальше и пусть Бог тебя простит, но я не могу тебя к чаше допускать». У них такой порядок, что они могут и у нас причащаться в особых случаях, а у нас нет этого правила.
Причащаться в другой общине нельзя, потому что община — это семья, в семье есть общий сосуд, и не может чужой просто так прийти и ложку сунуть туда. Даже в отношении гигиены. Будем откровенны: одно дело, когда на кухне все живут и из одной чашки пьют, но другое дело, когда пришел приятель с твоим сыном (кто его знает, что за мальчик — может, наркоман, может еще что такое).
Прикладываться к святыням, например, Почаевской иконе Божией Матери, инославным никто не может запретить. Я думаю, они и святую воду могут взять попить, и берут там.

Статистика:

По состоянию на 1990 год Львовская епархия была самой большой в православном мире — 1237 приходов. В 1992 году (на момент прихода архиепископа Августина — ред.) в Львовской епархии насчитывалось всего 15 приходов. За последние 17 лет число приходов возросло в 4 раза — до 60 приходов, не считая домовые храмы, которые открылись при тюрьмах, домах престарелых, воинских учреждениях.
Есть приходы, где по три литургии в воскресенье совершается, а есть, где только раз в неделю служат.
Особенность приходов Львовской епархии — что службы идут с Галицким акцентом.
Есть один монастырь во Львовской епархии, женский, там около 10 сестер, служба совершается ежедневно.
В самом Львове на тот момент, когда кафедру возглавил владыка Августин, остался только один храм Московского патриархата, на улице Короленко. Он и стал временно кафедральным собором.
За 17 лет написано уже свыше 50 прошений в разные инстанции, начиная от губернатора и заканчивая президентом, о выделении земельного участка под строительство кафедрального собора. Но до сих пор никакого позитивного ответа нет.
Аргументы, по словам архиепископа, приводятся очень разные: по-началу были аргументы, что «у вас есть церковь и нет нужды», сейчас другие аргументы, например — что «нет генплана». Или прошения просто игнорируются.
Сегодня во Львове в общей сложности существуют три прихода и женский монастырь. Кроме того, действуют церкви УПЦ в воинских частях, в местах лишения свободы (во Львове две исправительные колонии), в доме престарелых и на месте трагедии в результате падения самолета во время показательных полетов.
На Пасху только в храм на улице Короленко приходят около 10 тысяч человек. В обычное воскресенье в этом храме на трёх литургиях присутствует до полутора тысяч верующих, все не помещаются, многие стоят на улице и молятся под открытым небом.
Еще около тысячи верующих регулярно ходят в другие львовские храмы УПЦ.

Архиепископ Августин возглавляет Синодальный отдел Украинской православной церкви по взаимодействию в Вооруженными Силами и иными войсковыми формированиями Украины и уже более 10 лет трудится над окормлением солдат и офицеров. Бывал в горячих точках (8 раз — в Косове, с миротворцами, а также в Ираке).
Архиепископ Августин подчеркнул, что его отдел делает все для того, чтобы в воинских частях и тюрьмах не возникало межконфессиональной розни.
На вопрос об институте военного духовенства архиерей ответил, что такового на Украине пока нет. Но поскольку Украина стремится вступить в НАТО, одним из условий является капелланское служение. И в УПЦ надеются на создание «государственной программы по внедрению этого института».

Ваше Святейшество, Святейший Архиепископ Константинополя — Нового Рима и Вселенский Патриарх, возлюбленный о Господе Собрат и Сослужитель, господин Варфоломей! Преосвященные собратья архиереи!
С особым трепетным чувством мы прибыли сегодня в Константинополь — город, образ которого живет глубоко в сердце русского православного человека. На этой овеянной славой земле нам вспоминаются далекие события нашей общей истории, оживающие при виде величественного храма Святой Премудрости Божией и других памятников византийской эпохи. Пред мысленным взором воскресают дорогие каждому из нас картины: крещение святой равноапостольной княгини Ольги Святейшим Патриархом Константинопольским Феофилактом и посещение Царьграда послами ее внука, святого равноапостольного князя Владимира. Пораженные благолепием Великой Христовой Церкви и явственно ощутившие прикосновение благодати Божией, они, по их словам, не знали, где находились: на небе или на земле.
Те далекие события предопределили выбор наших предков в пользу истинной веры. В них коренится и наше благоговейное отношение к городу святого царя Константина и к Константинопольскому Патриаршему престолу, украшенному именами величайших святителей Григория Богослова, Иоанна Златоуста и многих других.
В самом начале нашей встречи хочу засвидетельствовать, что эти чувства живы в Русской Церкви и поныне. С этими переживаниями и с искренней во Христе любовью простираем к Вам наши братские объятия, приветствуя Ваше Святейшество и окружающих Вас высоких иерархов Святейшей Константинопольской Церкви.
Этот мирный визит является первым из посещений братских Поместных Православных Церквей после того, как изволением Духа Святаго и избранием Собора церковного на мои рамена был возложен нелегкий крест Предстоятельского служения. Бремя этого служения непосильно немощному человеку. Его возможно понести только содействием благодати Божией по молитвам всех членов Церкви Христовой. Особенно важно для меня чувствовать молитвенную поддержку моих Собратий, Предстоятелей Поместных Православных Церквей, которая укрепляет мои духовные силы и деятельно поддерживает драгоценное для нас всеправославное единство.
Поистине, во Христе Иисусе все мы, сподобившиеся Единого Духа усыновления, иерархи и миряне, греки и славяне и прочие православные народы, мужеский пол и женский — все соединены друг с другом нашим общим усыновлением Богу, к Которому единодушно взываем: Авва, Отче! (Рим. 8, 15).
Единство Вселенской Церкви проявляется в общении Поместных Церквей. Все они связаны между собою союзом любви. Однако при этом мы никогда не забываем, что Русскую Церковь связывают особые отношения с первенствующим в священных диптихах Константинопольским Патриаршим Престолом. От него мы получили просвещение светом веры и начала премудрости книжной, храмоздательство и священную живопись, богослужение и все многообразие церковного устроения.
Все это духовное богатство было воспринято нашими предками во главе со святым равноапостольным князем Владимиром, крестившим Русь в Киеве в 988 году. Из Киева, матери городов русских, благодать богопознания распространилась по всей Руси. Вышедшие из единой Киевской купели, восточнославянские народы составили то нерасторжимое духовное единство, которое лежит в основании бытия Русской Церкви.
Сначала под омофором Патриархов Цареградских, затем самостоятельная в своем управлении, эта Церковь много потрудилась во вверенном ей винограднике Христовом на Руси, в северных странах, в Сибири и даже до восточного края земли. Ее апостольским служением свет Христовой Истины распространился не только в этих землях, но и за их пределами.
Православие на Руси явило великий сонм святых: благоверных князей, святителей, преподобных, блаженных Христа ради юродивых, праведников. Поистине крестный путь прошла Русская Церковь в ХХ веке: тысячи священнослужителей, десятки тысяч монахов и мирян взошли на Голгофу и в мученичестве своем просияли подвигами терпения, великодушия, незлобия и любви к врагам. По молитвам этих бесчисленных угодников Божиих Русская Церковь восстала во всей красе и славе в наши дни.
Эпоха семидесятилетнего гонения на веру и служения Богу в весьма стесненных обстоятельствах не миновала бесплодно. Пройдя через горнило испытаний, Русская Церковь получила возможность свободного осмысления пройденного ею исторического пути. Итогом его стали важные концептуальные документы, обобщающие опыт Церкви в таких сферах, как церковно-государственные и церковно-общественные отношения. С богословской точки зрения была рассмотрена также тема свободы человека и его прав, многие другие вопросы, от ответов на которые зависит ныне судьба всей христианской цивилизации.
Эти труды, которые, надеемся, могут быть полезными для всей православной Полноты, являются вкладом Русской Церкви в общеправославное свидетельство перед лицом современного мира, теряющего духовно-нравственные ориентиры.
Сегодня, оглядываясь на пройденный Русской Церковью путь, мы можем с уверенностью утверждать, что спасительное сеяние миссионеров Константинопольской Церкви в русской земле принесло обильные благодатные плоды, являющиеся нашим общим достоянием, достоянием всего Православия.
Ваше Святейшество!
Мы прибыли ныне в Ваш кафедральный град с упованием на то, что настоящий визит послужит благим началом для обновления братских во Христе взаимоотношений между двумя великими Православными Патриархатами Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви Христовой. Мы всей душой поддерживаем прозвучавший здесь в прошлом году призыв Вашего Святейшества к Поместным Православным Церквам сознавать себя и действовать как единая Церковь. Это Ваше видение является и нашим искренним убеждением. На этом общем основании мы можем немало сделать для упрочения богозаповеданного единства. От всего сердца благодарю Вас за Ваше радушное приглашение и надеюсь в эти дни сполна вкусить от духовного пира совместной молитвы и братского общения.

Когда новый Предстоятель Украинской Православной Церкви в июне 1992 года ступил на бурлящий людьми перрон Киевского вокзала, на вопросы толпившихся журналистов спокойно ответил: «Я вернулся на родную землю, чтобы служить Богу и людям…»
С тех пор прошло более 17-ти лет. Позади остались огромные испытания, выпавшие на украинское православие и ее Предстоятеля. Архивы, научные работы, документальные фильмы, книги, посвященные Блаженнейшему Митрополиту Владимиру, открывают перед нами страницы новейшей истории Церкви, составляют яркое полотно, в котором образ Предстоятеля без приукрашений представляет фигуру уникальную, истинного сына украинской державы, безукоризненный авторитет которого признан во многих ведущих державах мира.
Когда Блаженнейший Владимир приезжает в Иерусалим, или на Афон, в европейские или американские страны, его везде встречает паства, как любимого архиерея, молитвенника за весь мир. Не случайно его именем названа звезда, не случайно ему присвоено звание «Выдающегося человека ХХ века», не случайно его богословские труды высоко оценены в ведущих университетах и академиях мира, не случайно его имя возносится ежедневно в тысячах храмов и монастырей Украинской Православной Церкви.
Истории еще предстоит изучить и оценить наследие Блаженнейшего Владимира в его многотомных трудах, и его жизнь и деятельность в повседневных буднях. Их длинная череда составляет месяцы и годы, а годы – многие десятилетия. Когда-то давно восьмилетний мальчик Виктор Сабодан из живописного села Марковцы, что на Хмельниччине, переступил сельский храм и навсегда остался в стенах Церкви Христовой – служить Богу и людям. Биографические страницы жизни и деятельности Предстоятеля хорошо известны современному православному читателю.
И все же полувековой период священнического служения и сорокалетие в архиерейском сане не могут не удивлять, давая понять, что Церковь и ее Господь Спаситель удивительным образом преображают душу верующего человека. В одном из своих трудов Блаженнейший Митрополит Владимир писал: «Свойство Церкви — в ее святости – в ее Главе – Богочеловеке. Он – «лоза истинная, а мы – «ветви» Как ветвь не может приносить плода сама собой, если не будет на лозе, так и мы, если не будем соединены органическим единством жизни с Господом Иисусом Христом, а в Нем – и с Богом Отцом, и Святым Духом. Все христиане призваны к святости и богоуподоблению (Ин. 15,1-6, Мф.5, 48)».

* * *

Верующие знают, сколь благодатно общение с истинными пастырями Христовыми. Ибо, через таинство священства, и особо — через архиерейскую хиротонию, человеку преподносятся благодатные дары Святого Духа, которые по евангельскому учению в ценности своей ни с чем не сравнимы на земле. «Ищите же прежде всего Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.6,33)». И именно благодать, не раз напоминал Митрополит Владимир в проповедях, врачует всего человека, свидетельствует о той радости, которая ожидает праведную душу за гробом в блаженной вечности.
Испытав эту радость в детском и юном возрасте, будущий митрополит Киевский и всея Украины понял, что не может променять ее ни на какие утехи этого бренного мира. Мало того, он принимает в молодые годы, когда большинство его современников вступали на путь брачной жизни, обеты безбрачия, а затем и монашества. И, снова-таки, как поучают святые отцы, этот шаг не возможен был без благодати Божией и особого призвания. Непроизвольно пришли на память штрихи к портрету Алеши Карамазова из великого романа Федора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы», где писатель описывает мотивы, побудившие главного героя поступить в монастырь. «… вступил он (Алеша – авт.) на эту дорогу потому только, что в то время она одна его поразила и представила ему разом весь идеал исхода рвавшейся из мрака к свету души его. …Задумавшись серьезно, поразился убеждением, что бессмертие и Бог существуют, то сейчас же, естественно, сказал себе: «Хочу жить для бессмертия, а половинного компромисса не принимаю. Сказано: «Раздай все и иди за Мной, если хочешь быть совершенен». Алеша и сказал себе: «Не могу я отдать вместо «всего» два рубля, а вместо «иди за Мной» ходить лишь к обедне».
Видимо, и у Виктора Сабодана были подобные мысли, может не такие пылкие, как у героя Достоевского, но не менее благородные, а может быть, и более глубокие. Ибо, и по воспоминаниям его соучеников, да и глядя на фотографии молодого студента-академиста, юного богослова, а затем преподавателя, ректора, наконец, архиепископа и митрополита, понимаешь, сколь глубок он в своих думах, каких вершин богословских мыслей и рассуждений касался его пытливый разум. Именно там, в богословских школах Одессы, Москвы и Питера формировались архиерейский ум и сознание, его святительская мудрость.

* * *

Посвятив себя без остатка служению Церкви Христовой, он пишет богословские труды, которые одновременно и просты, и поразительно глубоки. Не случайно его главный богословский труд «Экклезиология в отечественном богословии» стал темой магистерской диссертации, раскрыл современному миру взгляд на природу Церкви, ее сущность, основные принципы церковного бытия и жизненного значения Церкви для всего человечества. В то время, когда атеистическая держава навязывала современному обществу бутафорные идеалы «светлого будущего», наши богословы писали о непреходящих ценностях жизни человеческой, о ее главных божественных идеалах. И в ряду выдающихся мыслителей современности стал Митрополит Владимир.
«С того дня, когда Иерусалимская горница с находящимися в ней апостолами осветилась огнями сошедшего Духа, таинственно и незримо совершается в жизни Церкви нескончаемая Пятидесятница, и это Чудо Божие на земле должно быть ведомо нашей вере через Церковь», — поэтически точным языком звучат первые абзацы его магистерской монографии. И далее: «Церковь есть величайшее явление во всемирной истории. Церковь – сердце мира, сердце Вселенной, поскольку Господь Церкви – Господь и этого мира».

* * *

Думается, не случайно в мае 1992 года на историческом Харьковском соборе Предстоятелем Украинской Православной Церкви был избран именно Митрополит Владимир (Сабодан). Церковь в то время переживала величайший кризис, связанный с расколом, с антицерковными действиями бывшего митрополита Филарета. Его тоталитарные методы управления Церковью, репрессивный нажим на духовенство, и особенно – на украинских архиереев, а также личные грубые нравственные нарушения не могли не быть замечены паствой, не вызвать естественного протеста. И хотя Филарет всячески маскировал свои амбициозные желания стать патриархом Московским и всея Руси после кончины Святейшего Пимена (Зверкова +1990), Господь судил иначе: на Архиерейском соборе в Москве на патриарший престол был избран митрополит Алексий (Ридигер +2008). Митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир (Сабодан) также был выдвинут на эту высокую церковную должность и ему было отдано значительно больше голосов, чем Филарету, вышедшему из кандидатов после первого тура. Лишь 18-ю голосами Митрополит Владимир уступил будущему Патриарху Алексию II.
Все это повергло Филарета в великое уныние и ярость. И тогда, очевидно, у него и созрел план, как достичь патриаршего куколя: раз не в Москве, то в Киеве, где и высокие мужи из ЦК КПУ, и руководство КГБ Украины, а затем, после распада Союза – Президент Украины и премьер-министр — были с ним на короткой ноге. «Да и кто посмеет мне возражать!» — не раз восклицал он. В тишине кабинета на Пушкинской, 36 он составлял обращения Священного Синода УПЦ, воззвания к новоизбранному Святейшему Алексию II, к Священному Синоду РПЦ с единственным требованием: предоставить немедленно полную автокефалию Украинской Православной Церкви. В пылу карьерного помрачения не понимая, какую беду накликает он на Украину искусственным лоббированием этого сложного вопроса. Однако подписи под коварными воззваниями, как искусно и «аргументировано» они не были составлены, поставили не все архиереи УПЦ. Епископы Алипий, Онуфрий, Сергий отказались от такого коварного шага. Ярости Филарета не было предела. Лишив сана перед этим молодого епископа Ионафана «за непослушание Церкви» (а точнее – ему лично), Филарет был уверен, что никто из епископата УПЦ не дерзнет ему перечить. Но волей Божией уже был сделан первый шаг очищения Церкви от скверны злоупотреблений и диктатуры. По сути, шаг, проделанный тремя украинскими епископами, вскрыл многолетнее заболевание в украинском экзархате, несколько десятилетий возглавляемом Филаретом, будущим лжепатриархом. Начался бурный процесс освобождения Церкви от тоталитарного прошлого.
Но ярость врагов Церкви, ставших на сторону Филарета, лишь усугубилась. Погромы и захваты православных храмов до пролития крови при тотальной поддержке власть придержавших чиновников, вплоть до Кабмина, Верховной Рады и первого президента Украины, который рьяно поддержал раскольников и огласил Харьковский собор незаконным, что являлось грубейшим нарушением Конституции. Полная информационная блокада, юридический произвол, бандитские нападения на соборы и храмы бойцами УНА-УНСО, разбойничье вооруженное нападение на Киево-Печерскую лавру весной 1992 года – все это поставило каноническое Православие в условие безбожных гонений.
Но у Украинской Православной Церкви был уже новый Предстоятель – Блаженнейший Митрополит Владимир (Сабодан), который с первых дней прибытия на Киевскую кафедру повел церковный корабль в невероятно сложных политических условиях. Украина была на грани религиозной войны. Однако как не была накалена обстановка, милостью Божией, заступничеством великого равноапостольного князя Владимира, угодников Киево-Печерских и мудрым водительством Предстоятеля Церковь выстояла. И не только выстояла. Ныне Украинская Православная Церковь занимает ведущее место в мире по количественному составу приходов, монастырей, духовных школ, священства, епархий. Она пользуется наивысшим доверием граждан Украины. И как неоднократно отмечалось и в средствах массой информации, и с трибун конференций, юбилейных всеукраинских торжеств – в этом особая заслуга Блаженнейшего Митрополита Владимира.
В день тезоименитства нашего всеукраинского Пастыря хочется пожелать ему многая и благая лета. Испола эти деспота, дорогой Владыка Владимир!

Сергей Герук

– А всегда ли она нуждалась в защите и почему?
– Почти всегда. Вот недавно изданы лекции Мишеля Фуко «Дискурс и истина», которые посвящены парресии в древнегреческом обществе с шестого века до Рождества Христова. Это слово можно перевести как «свободная речь» или «высказывание своей правды». Этим правом обладали граждане городов-государств, но его были лишены рабы, люди без гражданства. Парресиасты могли говорить правду о положении дел в государстве и по любым другим вопросам перед правителями или в гражданском собрании, что, конечно, могло не нравиться ни власти, ни самому собранию, но это право уважалось и как-то защищало от преследований, поскольку шло на благо городу и горожанам. Им пользовались философы. Так, Диоген не только ходил днем с фонарем в «поисках человека», но мог сказать Александру, чтобы тот не заслонял ему солнце. Важно, что парресия была частным мнением, а не «от имени и по поручению» каких-то групп влияния или партий. Собственно говоря, то же и в нашем деле: журналист пишет и аргументирует свою позицию на основании того, что сам видел, слышал, понял.

– Но он часто вскрывает, разоблачает, бичует…
– Это традиция еще более древняя, она восходит к ветхозаветным пророкам, которые, как вестники Божией воли, обращались к народу со взыскующим словом. Они знали прошлое, видели отклонения от замысла Бога о человеке и народе в настоящем, предрекали будущее, но, по-моему, никакого общественного иммунитета у них не было: их преследовали, убивали. Впрочем, если вспомнить о миссии пророков – «глаголом жечь сердца людей», – то это удел поэтов, а не журналистов. Хотя есть такой жанр, как публицистика, который предполагает эмоциональное воздействие на читателя. Вот эти две традиции – эллинская, опирающаяся на разум, и ветхозаветная, опирающаяся на сердце, – и составляют европейскую культуру. Книга Эриха Ауэрбаха «Мимесис» достаточно убедительно обосновывала такую концепцию. Можно сказать, в одной традиции свободное слово заботилось о благе, порядке, справедливости, законности, в другой – о высшей правде, смысле и спасении.

– Получается, что носителей свободного слова по одной традиции берегли, по другой – преследовали?
– Отнюдь. Свободное слово никогда и никаким правителям не нравилось. Разница между главным парресиастом эллинского мира Сократом и последним пророком св. Иоанном Предтечей заключается в том, что первого казнили демократически, а второго убили зверски. В начале 1990-х Артем Боровик с американцами проводил международные конференции по журналистике расследований, куда и меня приглашали. Там, помню, из наших были Юрий Щекочихин, Сергей Киселев. На одной из них наряду со многими асами пера (Артем как-то умудрялся стягивать их со всего мира) был и «журналист № 1» Карл Бернстайн, который прославился Уотергейтским скандалом: его журналистское расследование привело к отставке президента Никсона. Не только обнародовать правду, но и убедить общество в необходимости смены лидера такой страны, как США, – это высокий профессионализм. Этот случай справедливо считается одним из ярких примеров торжества свободы слова. Бернстайну тогда было немногим больше 50-ти, но выглядел он очень уставшим, измотанным человеком и совершенно не походил на журналистов из американских боевиков. Он сказал: никого не слушайте, свободное слово одинаково не любят и у вас, и у нас, за него надо бороться. Для нас 20 лет назад это было как откровение. Думаю, ему стоит верить.

– Если продолжить экскурс в историю, то кто у нас был носителем «свободного слова»?
– В наших древних законодательных актах о защите слова ничего не говорится. И в «Русской правде», и во Владимировом, и в Ярославовом уставах системой наказаний защищаются жизнь, здоровье, собственность, семья, Церковь, честь женщины и т.д., а вот о защите свободной речи – ни слова. Преподобный Нестор Летописец в «Повести временных лет» приводит примеры как раз расправы над альтернативной точкой зрения. Тех же первомучеников киевских христиан-варягов за обличение язычества не только самих убили, но и дом их разрушили. Однако летописи свидетельствуют, что правом свободного слова обладала Церковь. Киевские митрополиты строго обличали вечно дерущихся русских князей, их не трогали, но, как и сегодня, совершенно не слушали.
На протяжении всей нашей истории защищенным правом свободного слова обладали юродивые. Самый известный случай, когда блаженный Николка спас Псков от разорения. Иван Грозный после расправы над Новгородом с такой же целью направился с войском в Псков. Горожане у всех домов выставили хлеб с солью, что тогда означало сдаться на милость победителю, и стояли на коленях, но никто никаких иллюзий по отношению к жестокому царю не питал. По дороге Грозный встретил сидящего в лохмотьях на обочине юродивого, который грыз куриную косточку, и с издевкой спросил, чего тот в Великий пост гложет кость. Николка ответил: лучше я буду в пост косточку глодать, нежели, как ты, царь, кровью человеческой питаться! Царь в ужасе развернул войско, и город был спасен. Никто, конечно, не мог такое тирану сказать, да и царь не стерпел бы ни от кого таких обвинений. Но юродивые почитались людьми Божьими, насилие над ними было великим грехом. И таких случаев немало. Юродивые обладали многими дарами, и прозорливости, и целительства, после кончины причислялись к лику святых. Некоторые из них являются небесными покровителями великих городов, как блаженная Ксения – Петербурга, Василий блаженный – Москвы. Так что в нашей истории «свободное слово» сохранялось и таким необычным образом. Кроме того, это слово необязательно направлено против власти, оно может обличать общественные пороки. А таких проповедей, слов, поучений достаточно много в нашей литературе с древнейших времен. Некоторые, как скажем проповедь XII века епископа белогородского Григория, Киевского викария, против пьянства, можно и ныне как передовицу публиковать.

– Сегодня у нас не только говорят о «свободе слова», мы ее даже видим, причем одновременно на нескольких каналах. Можем ли мы считать это «парресией»?
– Пожалуй, да, только с очень большими натяжками. У нас на всех шоу о «свободе слова» главные герои – власть, а это министры, депутаты, градоначальники и обслуживающие их политтехнологи, которые на самом деле должны слушать, а не говорить. Иногда они в один вечер умудряются побывать на разных свободах и везде – поссориться. Во-вторых, они выражают не свою точку зрения, а партийную, корпоративную и собственно говоря – властную, что вообще абсурдно, ибо мы ее и вне свободы слова видим (по делам их) и слышим. Самим парресиастам отведена роль либо жаловаться на что-то при «прямых включениях», либо давить на кнопки. Так что это с натяжкой можно назвать парресией и с еще меньшим основанием – «свободой слова».

– Почему?
– Ведь парресия дает право гражданам на свободную речь, но никаких критериев к этой речи не предъявляет. Поэтому, например, Платон считал парресию болтовней, когда некомпетентные люди своими речами только вредят разумному управлению государством. Но главное в другом: свобода слова предполагает свободу ото лжи. Ведь врать можно было всегда, а если ты еще и талантливо славу подвигам партии рокотаху, то все издания для тебя были открыты. Поэтому те, кто помнит зажимы свободы слова, цензуру, дорожат именно достоверностью информации. На наших же шоу все врут, никто их не уличает. Иногда думаешь, что люди только и приходят, чтобы оболгать друг друга. Даже о совершенно просчитываемых, объективных вещах нельзя услышать никакой правды. Одни горячо убеждают, что у нас дыра в бюджете с Антарктиду, производство сократилось на треть, другие, напротив – что ВВП растет, а производство увеличилось. Какая же это свобода?

– А мы по своей ментальности к какой из традиций принадлежим, эллинской или «пророческой»?
– Большей частью – ко второй. Особенно своей классической литературой. И Пушкин, и Лермонтов, и Шевченко, и Некрасов взывали к правде Божией, грозили карой Господней. Книги Гоголя, Тургенева, Достоевского и Толстого – это литература главных вопросов человеческого существования, взыскующая смысла, правды и совести. А еще было направление неистового Виссариона Белинского, «бичующее» все и всяческие общественные пороки. Публицистика переходила на высокий, церковнославянский слог: «Взглянул я окрест, и душа моя страданиями человеческими уязвлена стала». Так Радищев начинал свое знаменитое «Путешествие». Была очень горячая, пассионарная культура.

– В чем была причина этой пассионарности?
– Не в последнюю очередь и в том, что она была молодежной. На это обратил внимание Василий Розанов: мол, только молодыми порывами мучились, вот и потеряли Россию. Ведь и впрямь главные хрестоматийные герои ее – Чацкий, Онегин, Печорин, Базаров, Раскольников, Мышкин, Карамазовы, Болконский, Каренина, Головлев, Обломов и т.д. – молодые люди, искатели правды и смысла существования. Никто не искал достатка, бизнеса, семьи. Чичиков был «человеком дела», да и его скупка мертвых душ оказалась фантасмагорией, за которой стояли все те же «проклятые вопросы». Или возьмем роман о любви и измене молодой женщины Анны Карениной. Казалось бы, семейная драма. Но в эпиграфе грозные слова Христа: «Мне отмщение, и Аз воздам». Суд над обществом с позиции высшей правды. Даже комедия положений с проходимцем Хлестаковым завершается взыскующим гласом высшего «Ревизора». Так что принадлежность к «пророческой» традиции была доминирующей. Высокий «градус» поиска, недовольства, нетерпения привел сначала к убеждению, что «никто не даст нам избавленья, ни Бог, ни царь и ни герой», а затем вылился в «восстание масс», которое, в отличие от революций в других странах, стремилось изменить не только социальное положение, но и человека, и все мироустройство, открыть «новую эру человечества». И советская журналистика тоже была принципиально взыскующей, «наступательной», тенденциозной. По крайней мере, это требовалось от журналиста.

– Но как в недрах христианской цивилизация мог произрасти марксизм, коммунизм, ее антиподы?
– Марксизм, коммунизм – западноевропейские идеи. А любую из них поскреби – найдешь что-то от христианства. На закате перестройки у нас были впервые изданы письма и ранние работы молодого Карла Маркса. В них он прямо говорит, что хотел бы создать учение наподобие христианства. Как Христос опирался на «деклассированные» слои населения – бедняков, мытарей, рыбарей, проституток, перебивающихся с хлеба на воду, так и Маркс свое учение создавал для пролетариев – эксплуатируемых трудящихся, не обладающих собственностью, поэтому самых свободных и сознательных, способных совершить кардинальное переустройство мира.
Они с Энгельсом даже обсуждали, не назвать ли их программу «Символом веры коммунизма», но решили назвать «Манифестом коммунистической партии». Я думаю, очень близки были отношения к собственности. Вот сейчас все помешаны на идеях правительности, техниках, практиках управления всем, чем угодно, – коллективом, общественным сознанием, демократией. Но это все взаимозависимости между людьми, социальными группами. У Маркса – взаимозависимость между человеком и собственностью: кто чем владеет – человек ею или она им? От качества собственности зависят положение человека, его интересы. На интересах создаются корпорации, классы. Потом оказывается, что все войны, грабежи, насилие – из-за собственности. В ней корень зла! Если ты имеешь в собственности средства производства, то ты уже эксплуататор, источник порабощения. Как сказал бы Сартр, усугубляешь и без того трагический удел человеческий. Привязанность к собственности марксисты считали тысячелетним помутнением человечества. А освобождение от нее – новой эрой. Поэтому все до них именовалось «прологом» истории, или предысторией человечества. Христианство тоже порицает частнособственнические устремления, зависимость от бренного в ущерб горнему. Кроме того, у них общее – наднациональный характер учения, отношение к труду, общежитию, соборности (собраниям) и многое другое. Один известный церковный иерарх, который написал немало богословских трудов, долго жил за границей, мне однажды сказал: в коммунизме немало было хорошего, только зачем они этот клятый атеизм в него притянули!

– А советский журналист должен был быть непременно марксистом?
– Я об этом как-то не думал. Пожалуй, да. Фукуяма писал, что нельзя было стать успешным журналистом, не погрузившись в обман системы. Думаю, это касается всех систем, а не только социалистической.
Наверное, было бы замечательно, если бы один журналист был марксистом, другой – либералом, третий – консерватором, четвертый – клерикалом и т.д.
Тогда бы полемика шла с позиций каких-то системных ценностей, а не так, как сегодня, – разоблачений, кто больше налгал, украл, сотворил бед. Хотя есть, конечно, базовые ценности, единые для всех – защита человека, природы, прав личности, прежде всего, права на достоверную информацию. Журналист является правдозащитником по определению.

– Можно сказать, что, защищая свободу слова, мы защищаем правду, которая позволяет обществу жить реальностями, а не мифами?
– Дело не только в этом. Правда – это очень древнее и емкое понятие. Был такой Николай Михайловский, знаменитый дореволюционный публицист. Он писал, что мы единственный в мире народ, где истина (правда) и справедливость («он прав», т.е. справедлив) выражаются одним словом – правда. В украинском языке, в поэзии Шевченко, «неправда» – одновременно и ложь, и несправедливость. Считается, что мы всегда обладали каким-то обостренным чувством справедливости. А справедливость – это глобальная категория, она касается не только социальной этики, но и человека, у которого это чувство едва ли не врожденное. Она примиряет человека и с миром, и с самим собой, оправдывает его работу и даже жизнь. Благодаря правде (истине) торжествует справедливость. Она и является конечной целью и парресии, и свободы слова.
Справедливость выше политических систем, поэтому и советские журналисты трудились в этом русле, хотя они и не покушались на основы социализма, да это было вовсе и не обязательно.

– А какая эффективность этих трудов?
– Парадокс заключается в том, что свободы слова было меньше, а справедливости больше. Ведь многое зависит от ответственности власти, а в то время она достаточно жестко контролировалась партийной системой. Я-то пришел уже на ее закате, но все равно немало удивлялся, когда на опубликованные материалы приходили ответы от различных органов власти с отчетами, какие меры приняты «для устранения указанных в статье недостатков». Написал, скажем, статью о бедственном положении многодетных семей – им выделили квартиры; в очерке о сожженном немцами селе отметил, что в него нынче не всегда можно попасть: мосты река смывает, – нашли средства и не только мосты построили, но и автобусный маршрут запустили, или, например, упомянул в другом очерке, что по селу проходит газопровод в Европу, а само село бедствует без газа – опять-таки на каком-то бюро рассмотрели, постановили и газифицировали в конце концов. И об этом непременно сообщали в редакцию. И я даже со своим маленьким опытом таких примеров немало могу привести, а журналисты со стажем – на тома. И это не считалось какой-то заслугой, а скорее – нормой. И таким образом справедливость как-то осуществлялась. Любопытно, что не только власть «реагировала». Я много лет вел чернобыльскую тематику, где трагедий, поломанных судеб – писать не переписать. И на основании публикаций человеку, попавшему в беду, достаточно крупные суммы перечисляли заводы, предприятия, колхозы. Иногда читатели просто присылали трогательные письма, куда вкладывали деньги с просьбой передать их человеку, о котором шла речь в публикации. А вообще газеты получали писем ежегодно не тысячи, а сотни тысяч.

– Это знаменитые «письма трудящихся»?
– Нет. То, о чем вы спрашиваете, – это «организованные» коллективные письма со «всецелой поддержкой» или осуждением. Их, прежде всего, слали в руководящие и направляющие органы, которые, как водится, их и инициировали, а оттуда они попадали в газеты. Я не говорю об анонимках и доносах, которых тоже было немало. Я имею в виду отклики читателей. Вот тот же Мишель Фуко считал, что парресия – неотъемлемое право всех граждан современного свободного общества. А как это право можно осуществить? Ты вообще кому-то нужен со своей правдой, болью, гражданской позицией, особенно в провинции? Конечно, советская практика писем и обязательного реагирования на них многократно высмеяна, но ведь умнее-то никто ничего пока не придумал. Письмо – это отклик, соучастие человека в жизни общества. И он должен быть услышан. Помню, я написал материал о трагедии родителей, чьи дети попали в только что появившееся кривоноговское «Белое братство». Получил больше сотни писем, глубоких, заинтересованных, обеспокоенных судьбой детей и их родителей. Ведь когда человек пишет письмо, он сам для себя формулирует гражданскую позицию по какому-то общественному вопросу и, собственно говоря, становится гражданином-парресиастом. Реакция власти была иной, она игнорировала эту проблему до тех пор, пока братчики не решили устроить светопреставление на Софийской площади. Может, когда Интернет придет в каждую семью, а власть как-то обяжут внимать гражданину при помощи всемирной паутины, то это право человека на свободное слово будет реальностью.

– А в послесоветское время реакция властей была уже другой?
– В духе времени. Сначала продолжалась некая инерция старого, а потом уже не «отдельные недостатки» исправляли, а затыкали всеми способами рот. У меня был даже случай, когда я еще не успел опубликовать материал, а его героя уже убили.

– Криминальные разборки?
– Нет, я бы сказал, утверждение новых способов хозяйствования на селе. Это было в году 1998 или в 1999-ом. Тогда колхозы, как отжившие способы принудительного земледелия, уже приказали долго жить, и на их месте образовались КСП. Но у нас ведь одно ярмо еще не успели снять, а другое на шею селянину уже навешивают. КСП по закону были независимыми предприятиями, а на деле районная власть крепко держала их за горло. Молоко ты должен сдавать, кому укажут, мясо, зерно, овощи – также, и по ценам, которые тебе тоже диктуют. Строительство ты можешь вести, но подряды должен отдавать фирме, которую также завела районная власть (почему-то, помню, это были армяне) и т.д. В том районе было 14 КСП, всех власть к ногтю прижала, а председатель одного не сдавался. Молоко продавал в соседнюю область, где выгоднее, продукцию – тоже, договорился с немцами о строительстве цехов по переработке продукции животноводства, растениеводства, даже отказался от хлеба из района, поставил пекарню в селе и всем работникам по две буханки ежедневно бесплатно выдавал. Словом, сам разрушал мафиозную систему в районе и показывал дурной пример другим. Власть чего только не делала: и бесконечные проверки засылала, которые ничего не находили, и собрания КСП проводила по его переизбранию председателя. За предложенную районным начальством кандидатуру голосовали пять человек, а пятьсот – за действующего председателя. Его вызвали в район и сказали, что все равно снимут. Тогда он и обратился в газету за правдой (она же – справедливость).
Я поехал в то село, как полагается, встретился с руководством села, КСП, взял все показатели по хозяйству, был в коровниках, свинарниках, тракторной бригаде, на току, на каком-то строительстве и т.д., везде записывал мнение людей. Встретился с теми, кто голосовал против председателя, тоже записал. Председателю было лет сорок, он был из местных, с образованием, умный, крепкий, здоровый мужик, прошел весь механизаторский путь, знал с младых ногтей сельхозпроизводство. Я был у него дома – очень скромное жилище. У него в семье была трагедия; супруга много лет была тяжело больна, лежачей, едва ли не постоянно находилась в больницах. Поэтому за ним и десятилетней дочерью присматривала сестра, живущая по соседству. Она мне говорила, что он и в хату-то не заходит: весь день за баранкой своего уазика, поздно приезжает, на веранде на диванчике перекорнет, а в пять утра уже на ногах, моется-бреется, переодевается, и опять – за баранку. Трудоголик, с хорошими идеями. Говорил, что не даст своему селу умереть.
После села, во имя объективности, я, естественно, направился в райцентр, за альтернативной точкой зрения, встретился с оппонентами, беседовал с главой районной госадминистрации. Беседа была трудной, никаких серьезных аргументов против председателя не было приведено, а один был просто подлый. Он, припоминаю, мне заявил, что наш украинский народ глубоко нравственный, и районная власть должна следить за моральным обликом руководителей, а, мол, по слухам, этот председатель стал встречаться с какой-то женщиной. Я изумился: в районе, где месяцами не выплачивали пенсии и зарплаты, где разбитые дороги, поваленные фонари, обшарпанные школы и больницы, власть отслеживает моральный облик руководителей предприятий, к которым, по закону, вообще никакого отношения не имеет! И ведь знали, в каком положении он находился. Ничем не брезговали.

– Так он погиб во время вашей командировки?
– Нет. Я вернулся в Киев, привез много материала, думал, вот немного разберусь с текучкой и засяду за основательную статью на вечную тему «земли и воли» в духе знаменитого Юрия Черниченко. Он мне когда-то подарил книжку со своей замечательной публицистикой о селе. Но события развивались по-другому. Оказалось, что глава района был очень растревожен нашей беседой, он оказался другом губернатора, которому и нажаловался на журналиста, а губернатор был чуть ли не надеждой президента. И пошло-поехало. Начали давить на мое начальство, я сказал, что расшифрую кассеты, предоставлю материал, если надо – комментарий у губернатора возьмем. Словом, пока здесь мутили воду, в село к несчастному председателю тоже бригаду прислали, тех же подрядчиков, попугать. Председатель был не из робкого десятка, произошла ссора, и один из горячих кавказских парней ударил его ножом, убил у всех на глазах, при большом количестве свидетелей. Такая показательная казнь. Потом убийцы сели в машину и уехали.

– Но нашли убийцу?
– Нашли, судили и несколько лет дали. И главу райадминистрации заменили, но утешения, согласитесь, в этом мало. Ведь человек обращался за помощью, а вышло обратное, и журналисту с этим приходится жить.

– И роковым стало обращение в газету?
– Думаю, прежде всего, его стремление к свободе, к достоинству, той же справедливости. А это всегда роковое. Конечно, задним умом думаешь, что все как-то по-другому можно было сделать. Но что толку?

– Можно сказать, что 1990-е недаром называют лихими, бандитскими?
– Я думаю, что сегодня они сильно замифологизированы криминальными телесериалами. Такой вот беспредел был, но он в прошлом. Жили-были бандиты, их было много, и заводили они стрелялки по поводу и без повода. «Пределом собственности» занимались. А она у них была эта собственность? Они ее отбирали, подминали под себя всеми способами – убийствами, рэкетом, шантажом. На самом деле не бандиты были главными жертвами лихих 1990-х, а огромное количество совершенно порядочных людей, и чиновников, и предпринимателей, и правоохранителей, да и журналистов тогда погибло больше всего. Тогда в ходу был термин «учить»: бандитские бригады выезжали и учили всех, кто сопротивлялся, не хотел делиться заработанным, не принимал их правила. Сегодня беспредела нет, но только потому, что все уже «научены». И правды, и справедливости больше не стало. Создававшаяся в 1990-е, а сегодня – торжествующая мафиозная система в том же сельском хозяйстве довела уже все до абсурда. Наши черноземы, посмотрите, даже под Киевом годами пустуют. Зато миллионы хлеборобов едут на сельхозработы в Испанию, Италию, Словакию, Польшу. Разве там земля лучше? Вот недавно встретил в маршрутке бывшего руководителя хозяйства на Киевщине. Шоферит. А ведь колхоз был богатым, урожаи по 60 центнеров с гектара собирали, тысячу коров держали не ферме. И ведь он из потомственных хлеборобов, с рассветом вставал, с закатом – ложился, и все – в поле. И земли сколько угодно, а не хочет к ней возвращаться. Научен. У нас же коли человека за плугом увидят, облепят, как кровососы взмыленную лошадь, – намертво. Если на земле решишься работать – бери себе на шею еще и всевозможные мафии – административную, банковскую, закупочную, горюче-смазочную, правоохранительную и просто бандитские, одну местную, одну – кавказскую. И не только ничего не заработаешь – свое потеряешь. Лучше будет шоферить или клубнику в Испании собирать. Десять лет назад сопротивлялись – сегодня некому. А мы в результате кушаем панамские помидоры, польское мясо, венгерские яблоки, белорусскую сметану и т.д. Сегодня думают, как в связи с кризисом решить проблему занятости. Да верните людей на их вечные, родные рабочие места – на землю. И проблем не будет.
Так что 1990-е были не лихими, а трагическими. Можно сказать, это была первая и неудавшаяся попытка утверждения свободного труда.

– А кто определял, каким делом журналист должен заниматься?
– Я работал в самом демократическом, быть может, издании Украины – в «КЗ» – «Независимости», в котором всячески поощрялся поиск самим журналистом интересных тем и проблем, а согласование их с руководством часто проходило в рабочем порядке, когда материал уже был готов. Ты болеешь за свою газету, боишься ее подвести, и, конечно, сам отвечаешь за последствия публикаций. Журналист борется с неправдой, а не с человеком, и наши статьи не должны приводить к гибели людей, и правых, и неправых.

– А как неправые становились жертвами публикаций?
– Иногда самым неожиданным образом. В конце 1991 года с одним журналистом мы вели первое действительно громкое расследование, в котором был задействован парламент. Это дело мясозаготовителей. Наши фермеры заключили договора еще под гарантии союзного правительства о производстве и сдаче государству говядины по 2 руб. за килограмм (хотя рыночные цены были намного выше), а за это им без очереди должны были выделить «Жигули» тоже по нормальной цене – по 16 тысяч рублей. Фермеры выполнили договор, сдали по нескольку тонн мяса, правительство прислало в Киев более 400 машин для расчета с ними, сюда же приехали из областей Украины и сами фермеры. Однако по какой-то горькой иронии именно комитет по защите села Верховной Рады наложил лапу на эти машины, парламент обязал автоцентр продать их депутатам (оказалось, им не на чем было ездить по округам для встреч с избирателями) по 16 тысяч, самим же фермерам предложили купить машины, но уже по рыночной цене – в 160 тысяч рублей. Это был форменный грабеж. Тем не менее парламентарии бросились расхватывать дармовое, мы с коллегой также проникли в автоцентр, увидели, как это все происходило, раздобыли и список счастливых владельцев. Когда мы опубликовали репортаж и этот список, один из депутатов, у которого, видимо еще оставались совесть и порядочность, прочел свою фамилию, расстроился, у него случился инфаркт, и он умер. Мне позвонили его родственники и обвинили в его смерти. Был тяжелый разговор, но ведь он должен был расстроиться, когда брал машину, а не когда мы об этом написали. Но это тот неприятный случай, когда «строчка насмерть убивает». Кстати, все, кто проглядели-пропустили или помогли журналистам, были уволены из автоцентра. Их также можно зачислить в пострадавшие от наших публикаций, от той же свободы слова. Вот так «реагировали» и «реагируют» в нынешнее время: не «недостатки исправляют», а отыгрываются на тех, кто допустил «утечку информации», помог журналисту. И это тоже надо учитывать.

– Парресия представляет опасность, за свободу слова надо бороться, но ведь борются за то, чего нет…
– Вы правы, это как бы постоянно созидающаяся реальность. Мной, вами, другими людьми. Это то, чего не существует, если мы этого не создаем. Борьбу надо понимать именно в этом смысле. Парресия – это право человека, а не обязанность. Раньше душили свободу слова, была цензура, все контролировали, преследовали журналистов, литераторов, но часто ведь бывает, что и душить-то нечего. Есть очевидные ситуации: кругом неправда, (ложь и несправедливость) и неволя, и – молчание. Шевченко эти три элемента подметил в характерном единстве, и молчание необязательно обусловлено запуганностью, а чаще – ленью, равнодушием, «смирением со знакомым злом». В результате – тысячелетнее, диогеновское: опять фонарь, и поиск человека. Необходимы и те, кто продуцирует свободную мысль, свободное слово, и те, кто этому помогает, и те, кто их воспринимает, я не уже говорю – жаждет, как это было при перестройке, когда вся страна ловила на лету всякое свободное слово.

– Тех, кто «продуцирует», надо полагать, совсем немного?
– Конечно, это элита общества. Но их не так уж и мало. Разумеется, мы все живем с «комплексом Муму» – все понимаем, а высказать не можем. Но есть категория людей – писатели, философы, журналисты, – для которой работа со словом – функция профессии. Они обладают инструментарием освобождения, «овеществления», формулирования свободной мысли, а значит, и свободного слова. Но уметь – не значит пользоваться. В свое время Солженицын обратился к советским писателям с одним призывом: попробовать не лгать. Казалось, что может быть проще? Не можешь, не получается, страшно говорить правду – то хотя бы не лги. Вот из этой триады «неправды – неволи – молчания (равнодушия, невосприимчивости)» выбить один элемент. Когда через двадцать лет это произошло – все сразу посыпалась.

– Но хорошо пишущих гораздо больше, чем оригинально мыслящих.
– Как правило, несовершенство стиля – это признак несовершенства мысли. Недодумал – поэтому и не нашел нужных слов. И вышло так-сяк. Почему Толстой переписывал по несколько раз свои романы? Искал наиболее точное выражение своих мыслей – исторической, семейной и прочих. София Андреевна ему говорила: вот ты, Левушка, такой умный, а мы не такие. Он в дневниках записывает: как это все нелепо, умный – глупый. Есть люди, которые много думают о каком-то предмете, а другие не думают вообще. Вот этим они и отличаются. Я работал литконсультантом, могу свидетельствовать: глубокая запоминающаяся мысль всегда находит свои слова или художественный образ. Ну, и, собственно говоря, никто не отменял древних Цицероновых правил: хорошо говорить (или писать) можно лишь о том, что хорошо знаешь.

– Писателей преследовали за их свободное слово, их книги не издавали, они писали в стол, а вот журналистов, кроме Чорновила, и припомнить некого…
– Во-первых, советских писателей, писавших в стол, типа Булгакова, Платонова, Гроссмана, Чичибабина, оказалось немного. Среди украинских вообще единицы, кроме запрещенного «Собора» Олеся Гончара, припомнить тоже некого. Ведь в Союз писателей принимали уж таких проверенных-перепроверенных, с такой самоцензурой, что писали лишь то, что пройдет и будет издано. Писателей чаще преследовали не за их художественные произведения, а за публицистику (а это журналистский жанр), политические заявления, участие в правозащитном, диссидентском движении. А заодно запрещали их книги, даже если они удостаивались до этого сталинских премий, как «В окопах Сталинграда» киевлянина Виктора Некрасова.
Во-вторых, большинство украинских писателей и, что любопытно, поэтов – это выпускники факультета журналистики КГУ. Журналист решил написать и издать книгу стихов или прозы, он стал писателем, но остался журналистом. Писатели работали в журналах, газетах, издательствах, киностудиях, писали сценарии. Так что это было тесно переплетенное сообщество. То, что факультет журналистики ковал поэтические кадры – неудивительно: втискивать событие в несколько газетных строк – это большая наука и практика работы со словом. Поэту также необходимо втиснуть целый мир переживаний в 14 звенящих строк сонета, и так, чтобы слышалось «рифмы влажное биение».
А преследовали ограничивали творчество и журналистов, и писателей, наверное, одинаково. У нас в «Прессе Украины» цензура занимала половину четвертого этажа, называлась это «литирование», потому что цензуры в СССР «не было». Чтобы печатную машинку купить в магазине «Журналист» на Ленина, надо какую-то справку от редакции предоставить, машинка даже каким-то образом, говорят, регистрировалась, чтобы могли определить, не печатались ли на ней подрывные материалы. Журналистов отслеживали правоохранительные органы, доносили по инстанциям. Помню, замредактора зашла к нам нервная, говорит, вот все-таки ни перестройка, ни свобода до наших властей не доходят. Оказывается, ей звонил замминистра МВД и сигнализировал на сотрудницу: журналистку видели, хоть и не в рабочее время, но в подозрительной кампании, примите меры, потому что вот не должен наш журналист в таких компаниях появляться. Ясно, что он не только в редакцию настучал, но и в прочие инстанции.

– Говорят, каждый журналист в душе хочет стать писателем?
– Это разные качества слова. Поэт, прозаик создают другую, художественную реальность, ткут из созвучий и слов образы, созидают тот духовный мир, который превращает муравейник рождений, трудов и смертей в человечество, а муравья, как в песне Окуджавы, – в человека. Конечно, они творцы своих миров, с огромными возможностями творческой свободы. Журналисты не создают художественных миров, они лишь свидетели и интерпретаторы реальных событий. Если мы не успели, не стали участниками, то по свидетельствам восстанавливаем картину случившегося. Если пишем о человеке, то для нас он тоже событие, мы должны показать, чем он еще примечателен, «событиен» в народе, человечестве, кроме своего неповторимого имени. Как актер не может выйти за пределы роли, которую он сейчас играет, так и мы – события, и наша свобода заключается в том, чтобы не налгать, «пробиться к действительности», реальности случившегося, о чем мы уже говорили. Если писатель одинок в творении своего художественного мира, то репортеров, освещающих событие, как правило, много, каждый стремится глубже проникнуть в фактаж, собрать свидетельства и изложить как можно более достоверную версию случившегося. Это исключает или сильно ограничивает возможности авторского произвола и в целом дает объективную картину события. Так что перед писателем и журналистом стоят совершенно разные задачи, которые и определяют специфику их труда.

– Однако большинство писателей начинали репортерами, сначала пробивались к чужой действительности, а затем все-таки стали создавать свою!
– Очевидно, я должен решительно защитить журналистику от тех, кто считает ее «недолитературой». Конечно, заметка живет один день, газетная статья – три, а книга вечна. Нельзя не восхищаться «Илиадой», «Метаморфозами», «Божественной комедией» и прочими бессмертными вершинами поэтического творчества. Но вот все-таки главная книга человечества – Святое Евангелие – дана нам не в виде величественной поэмы, назидательного романа, философского трактата или исторической хроники. Оно дано в виде четырех очерков-репортажей о земной жизни Спасителя, написанных евангелистами. В главном и существенном их содержание одно и то же, но каждый евангелист писал для определенного круга христиан и добавлял в свое повествование существенные для них рассказы о Христе. Так поступают и нынешние журналисты, когда свои репортажи и отчеты дополняют деталями и комментариями, важными для круга читателей именно их издания. Никто пока не может постичь, почему Благая Весть дана нам таким образом. Так что замысел Господа о журналистах, безусловно, высок и еще не разгадан.

Беседу записали А. Нечипорук и М. Мальцев

Николай Безыменский
В агентстве «Интерфакс» прошла пресс-конференция по итогам визита Святейшего Патриарха Кирилла в Константинопольский Патриархат и в Анкару. В ходе пресс-конференции председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата архиепископ Волоколамский Иларион и заместитель председателя ОВЦС МП протоиерей Николай Балашов рассказали представителям средств массовой информации об итогах первого официального визита Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Константинопольский Патриархат и в столицу Турецкой Республики Анкару.
«Итоги визита превзошли все наши даже самые смелые ожидания, и мы покинули Константинополь в самом светлом и обнадеживающем настроении», — отметил владыка Иларион, открывая встречу. Он познакомил журналистов с вопросами, рассмотренными в ходе двусторонних переговоров Константинопольской и Русской Православных Церквей. Среди них — непростая ситуация, сложившаяся в Эстонии после учреждения там в 1996 году структуры Константинопольского Патриархата; сложная ситуация на Украине, в которую Константинопольский Патриархат тем или иным способом попытался вмешаться; ряд серьезных расхождений по таким темам, как пастырское окормление диаспоры и предоставление автокефалии Автономным Церквам.
Прошедший визит стал первым официальным визитом Святейшего Патриарха Кирилла, потому что Константинопольская Церковь стоит первой в диптихе Поместных Православных Церквей. Однако визит вышел далеко за рамки протокольного мероприятия, отметил владыка Иларион. «По сути дела, он открыл новую страницу во взаимоотношениях между Константинопольским и Московским Патриархатами, да и в целом в межправославном сотрудничестве, а также во внешних связях Русской Церкви. Состоявшийся визит знаменует собой переход от эпохи конфронтации к периоду сотрудничества», — выразил убеждение председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.
В ходе прошедших переговоров Предстоятель Русской Православной Церкви предложил своему собрату, Патриарху Константинопольскому Варфоломею, новый формат взаимоотношений, основанных на принципе взаимного доверия и взаимопомощи. «Таким образом, те разногласия, которые между нами существуют, мы должны обсуждать в открытом и регулярном диалоге, помня о том, что в этом диалоге не может быть победителей и побежденных, — продолжил архипастырь. — Это должен быть диалог, помогающий решить проблемы с учетом позиций обеих сторон. Кроме того, отныне искать пути выхода из сложных ситуаций мы будем стараться на двустороннем уровне, не вынося их на всеобщее обозрение и обсуждение».
Ранее бывали примеры того, как делегации Константинопольской и Русской Православных Церквей сталкивались между собой на открытых заседаниях, где собирались не только представители православного мира, но и инославные христиане, напомнил архиепископ Волоколамский Иларион. «Сейчас мы уходим от этой модели», — подчеркнул он.
«Визит Святейшего Патриарха Кирилла в Константинопольский Патриархат отличался от аналогичных визитов его предшественников и тем, что он был ознаменован еще одним очень важным измерением: помимо только церковной составляющей в него была включена еще и светская. Так, Предстоятель Русской Православной Церкви встречался не только с Константинопольским Патриархом Варфоломеем и иерархами Константинопольской Церкви, но и с премьер-министром Турции Р. Эрдоганом, с руководителем Управления по делам религии при правительстве Турецкой Республики А. Бардакоглу», — особо подчеркнул председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.
Участники встреч обсуждали важную тему, которая в прежние годы остро не стояла на повестке дня, — пастырское окормление соотечественников, проживающих в Турции или посещающих эту страну. «Сейчас, по данным российского посольства, только в одной Анталии на постоянной основе проживает около пятнадцати тысяч зарегистрированных в консульстве россиян. А если говорить о тех людях, которые приезжают в Турцию на отдых, то в общей сложности ежегодно здесь насчитывается около двух миллионов человек. Большинство из них — это православные люди, которые в дни великих праздников хотели бы посещать храм и участвовать в Таинствах», — сказал далее владыка Иларион.
Кроме того, в Турции находится множество христианских святынь, и по их количеству эта страна сопоставима с такими местами массового паломничества, как Святая Земля. Вот почему «туризм с целью отдыха у теплого моря может очень удачно сочетаться с паломничеством к святым местам», считает иерарх.
Отметив, что в силу трагических исторических обстоятельств в настоящее время Константинопольский Патриархат находится в весьма сложном положении, поскольку тех людей, которые составляли его паству в Турции — представители греческой диаспоры, — становится все меньше и меньше (по разным оценкам их от полутора до трех тысяч, а это очень мало для нормального существования Патриархата), председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата заявил: «Те русские люди, которые сейчас в большом количестве посещают и пребывают в Турции, а также представители других православных народов, например, румыны, которые тоже в настоящее время в большом количестве присутствуют в Турецкой Республике, тоже могли бы составить паству Константинопольской Церкви. Сегодня мы готовы оказать содействие Константинопольскому Патриархату в пастырском окормлении этих людей; мы готовы посылать туда священников, дабы они на временной основе становились священнослужителями Константинопольского Патриархата; мы готовы оказать содействие в реставрации храмов; мы готовы строить новые церкви для наших соотечественников и для всех православных людей, которые пожелают в них молиться».
Таким образом, круг вопросов, обсуждавшихся в ходе визита Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, «закладывает абсолютно новый формат отношений», и новым этапом их развития может стать первый за многие годы официальный визит в Московский Патриархат Предстоятеля Константинопольской Православной Церкви в следующем году. «Святейший Патриарх Кирилл пригласил Святейшего Патриарха Варфоломея на будущий год посетить Русскую Православную Церковь с официальным визитом. Подобного, за исключением приезда Святейшего Патриарха Варфоломея на похороны почившего Святейшего Патриарха Алексия II, в последние годы вообще не было, так как не было формата, в котором обе стороны на доверительной основе могли бы решать свои проблемы», — сообщил архипастырь.
Архиепископ Волоколамский Иларион выразил надежду, что и последующие визиты в Поместные Православные Церкви будут ознаменованы укреплением межправославных отношений, межхристианского и межрелигиозного диалогов, дабы Русская Церковь восстановила те связи, которые были разорваны или ослаблены в последние годы, и внешняя деятельность Московского Патриархата вышла на новый, более высокий уровень».
В свою очередь заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата протоиерей Николай Балашов поблагодарил журналистов, собравшихся на пресс-конференцию, а также тех представителей средств массовой информации, кто «сопутствовал Святейшему Патриарху Кириллу в поездке и их коллег в Москве, принявших участие в освещении этого очень насыщенного событиями визита».
«Не припомню столь успешного, прошедшего в столь позитивной атмосфере события в истории взаимоотношений Константинопольского и Московского Патриархатов», — сказал отец Николай, еще раз подчеркнув: «В ходе визита был сделан призыв к сотрудничеству, стороны выступили за построение новых отношений».
«Развивающееся паломничество — это не только возможность помолиться у древних святынь, что раньше было невозможно, потому что этому препятствовала позиция турецких властей. Сейчас представители Турецкого государства, по желанию верующих паломников из России, готовы идти навстречу в этом отношении», — отметил заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата. По его мнению, паломничество к христианским святыням Турции даст возможность Константинопольской Церкви сохранить эти святыни.
Мы надеемся, что визит «будет иметь долговременные результаты» и на «дружественный, великодушный шаг Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла последует такой же ответ со стороны его собрата, Патриарха Константинопольского Варфоломея», – заключил протоиерей Николай Балашов.
Затем участники пресс-конференции ответили на многочисленные вопросы журналистов.
(По материалам службы коммуникаций ОВЦС)

27 июля, понедельник
08.30 – прибытие в аэропорт «Борисполь» (время местное)
08.45 – отъезд из аэропорта
09.10 – прибытие на Владимирскую горку, встреча Патриарха
09.15 – молебен
09.30 – возложение цветов к памятнику кн. Владимиру
– приветственное слово Блаженнейшего Митрополита Владимира
– ответное слово Святейшего Патриарха
09.40 – подход к прессе
10.00-10.10 – переезд в Киево-Печерскую Лавру
10.10 – встреча Святейшего Патриарха у Ближних пещер
– наместник Лавры архиепископ Павел приветствует Патриарха
– посещение Крестовоздвиженского храма, поклонение чудотворной иконе Успения Пресвятой Богородицы
– общее фото с братией Лавры
11.00 – встреча с Президентом Украины
11.30 – возложение венков к памятнику Славы
11.40 – возложение венков к памятнику жертвам Голодомора
11.45 – подход к прессе
12.00 – заседание Священного Синода
16.45 – встреча Святейшего Патриарха у святых врат Лавры
17.00 – всенощное бдение
28 июля, вторник
День памяти святого равноапостольного великого князя Владимира
08.45 – встреча Святейшего Патриарха у Святых врат Киево-Печерской Лавры
09.00 – Божественная литургия
11.30 – крестный ход к Дальним пещерам
13.10 – осмотр места строительства Свято-Воскресенского кафедрального собора
13.40 – праздничный прием
18.00 – участие Святейшего Патриарха в прямом эфире в студии имени А. Довженко
29 июля, среда
10.00 – встреча с архиереями, духовенством, монашествующими, мирянами, преподавателями и студентами КДАиС и интеллигенцией в Трапезном храме Киево-Печерской Лавры
12.45 – посещение Свято-Покровского женского монастыря
16.00 – отлет в Донецк
17.00 – прибытие в Донецк
17.00 – подход к прессе
17.40 – посещение Спасо-Преображенского собора Донецка
30 июля, четверг
день празднования Святогорской Божьей Матери
09.00 – Божественная литургия в Свято-Успенской Святогорской Лавре
15.00 – отъезд в Горловку
16.30 – посещение кафедрального собора Горловки
17.00 – отъезд в Донецк
31 июля, пятница
09.00 – отъезд в Свято-Никольский Васильевский монастырь
10.00 – посещение Свято-Никольского Васильевского монастыря
12.00 – отъезд в аэропорт Донецка
13.00 – отлет в Симферополь
14.00 – прибытие в Симферополь
14.45 – посещение Свято-Троицкого монастыря
16.00 – посещение строящегося Александро-Невского кафедрального собора. Освящение крестов.
16.30 – подход к прессе
2 августа, воскресенье
день памяти святого Пророка Илии
08.00 – Божественная литургия в Свято-Владимирском соборе Херсонеса (Севастополь)
11.30 – торжественные мероприятия на площади имени Нахимова
14.30 – отъезд в аэропорт «Бельбек» Севастополя
16.00 – отлет из Севастополя в Ровно
17.15 – прибытие в аэропорт Ровно
17.30 – отъезд в Корец
18.30 – встреча в Свято-Троицком ставропигиальном монастыре
– посещение Свято-Троицкого собора обители
– заупокойная лития по почившим настоятельницам обители
– посещение регентско-катехизаторского училища
3 августа, понедельник
09.00 – Божественная литургия в Корецком монастыре
12.00 – отъезд в Городок
13.15 – посещение Свято-Николаевского Городокского монастыря
13.40 – подход к прессе
15.15 – отъезд в г. Луцк
16.00 – прибытие в г. Луцк. Посещение строящегося кафедрального собора в честь Всех святых, в земле Волынской просиявших
16.30 – отъезд в Свято-Успенский Зимненский монастырь
17.15 – встреча в Зимненском монастыре
17.20 – посещение Успенского собора монастыря
4 августа, вторник
11.50 – отъезд в г. Владимир-Волынский
12.00 – посещение Свято-Успенского кафедрального собора
г. Владимира-Волынского
14.00 – отъезд в Почаевскую Лавру
16.00 – встреча Святейшего Патриарха у Святых врат Почаевской Лавры
17.00 – всенощное бдение
5 августа, среда
день празднования Почаевской иконы Божией Матери
08.45 – встреча Святейшего Патриарха в центральной привратне
09.00 – Божественная литургия. Молебен. Освящение колокола
16.30 – отлет в Москву

— Ваше Святейшество! Скажите, было ли для Вас все-таки неожиданным избрание Патриархом?

- Решение Священного Синода об избрании меня Местоблюстителем Патриаршего Престола показало уровень доверия и поддержки со стороны очень уважаемых в нашей Церкви архиереев. После этого уже трудно было говорить о полной неожиданности избрания Патриархом, хотя, конечно, результаты Архиерейского и Поместного Соборов никто не знал. У меня было внутреннее спокойствие: предстояло сосредоточиться на главной задаче Местоблюстителя – оправдать оказанное доверие Священного Синода и вместе со всеми его членами наилучшим образом подготовить проведение Собора, на котором Господь и явит Свою волю, какой бы она ни оказалась. В момент, когда были оглашены результаты голосования и Блаженнейший митрополит Владимир обратился ко мне с положенным вопросом, принимаю ли я состоявшееся избрание, я отчетливо ощутил, какая огромная ответственность возлагается на меня Богом. Это чувство трудно передать словами. И вместе с тем, была в сердце уверенность, что если Господу было угодно указать на меня и возложить такое нелегкое послушание, то Он Сам и поможет его нести, ибо только на человеческие силы тут явно полагаться недостаточно. Кроме того, я видел в эти торжественные минуты лица членов Поместного Собора и осознавал, что молитвы всей Церкви, помощь архипастырей, духовенства, монашествующих, мирян будут надежной поддержкой в предстоящем служении.

— В чем Вы видите первоочередные задачи Церкви сегодня?
- Жизнь нашей Церкви преобразилась за время Первосвятительства Святейшего Патриарха Алексия, и это мы с особенной силой ощутили в дни прощания с почившим Предстоятелем. Минувшие годы справедливо называют временем второго Крещения Руси, временем начала возрождения Русской Православной Церкви после десятилетий репрессий и всевозможных притеснений. Многократно увеличилось количество верующих, приходов, монастырей, учебных заведений, появились православные издательства, газеты, телеканалы. Зрелым и актуальным стало богословское осмысление современных проблем и свидетельство обществу о христианском миропонимании. Это свидетельство совершается и словом проповеди, и делом – церковным благотворительным и социальным служением. Согласно опросам общественного мнения, именно Церкви сегодня доверяет подавляющее большинство граждан стран, составляющих каноническую территорию Московского Патриархата. Высокий уровень доверия был достигнут благодаря подвижническому труду множества священнослужителей, монашествующих, мирян, которые в тяжелых экономических и социальных условиях возрождали Церковь. Вот эту высокую планку, которую подняла энергия освобожденных от атеистического тоталитаризма людей, мы должны не только удержать, но и поднять выше.
Очень важно, чтобы верующие люди осознали, что служение Церкви – это общее дело всех ее членов, от мирянина до Патриарха. Ведь именно вовлечение народа Божия в церковное делание – и есть настоящее воцерковление, которое не сводится к усвоению каких-то внешних навыков, а означает живое чувство сопричастности верующего человека к жизни своей приходской общины и всей Церкви в целом.
Особенно это касается молодежи. Людям старшего поколения не всегда легко находить с молодыми общий язык. Иногда можно слышать и такое мнение: дескать, пусть они повзрослеют, столкнутся с проблемами – тогда сами придут в церковь. Это неправильно, молодые люди нужны Церкви сегодня. Надо смело привлекать их к трудам церковным, из объекта наших забот превратить нашу молодежь в субъект живой миссионерской деятельности, свидетельства о нашей православной вере и словом, и всей жизнью. Вот хороший пример: на недавних Рождественских чтениях выступали студенты, организовавшие общество «Старость в радость». Они оказывают помощь инвалидам и старикам в домах престарелых. Это – то самое, что завещал 900 лет назад своим сыновьям в «Поучении» великий князь Киевский Владимир Мономах: видеть в каждом старике своего отца, в старушке – мать, в сверстниках – братьев и сестер и относиться к ним, как к родным. И таких примеров – немало. Мы должны сделать так, чтобы миллионы людей, которые сегодня, отвечая на вопросы социологов, говорят, что «доверяют» Православной Церкви, завтра стали ее соработниками.

— Однако, Ваше Святейшество, ныне многие говорят и пишут как раз о деградации в последние два десятилетия общества, потере им нравственных ориентиров…
- Знаком с такой точкой зрения. Но если за семьдесят лет богоборчества не смогли вытравить из народной души веру в Бога, то и за двадцать лет «дикого капитализма» и пропаганды потребительского отношения к жизни, думаю, не удалось поколебать тысячелетние нравственные устои нашего народа. Конечно, сегодня доступность искушений и пороков, насаждение посредством многих СМИ пошлости, потребительства, культа денег перешли все мыслимые пределы. Но ведь подавляющее большинство людей, с которым мы встречаемся ежедневно и повсеместно – это порядочные, добросовестные труженики, в поте лица зарабатывающие хлеб свой насущный. Они содержат свои семьи, воспитывают детей, думают о своей земле, о родине, они отзывчивы к чужой беде, готовы к помощи и состраданию. Это наша опора. Даже если они еще и не живут полнокровной религиозной жизнью, их система ценностей по существу – православная, она сформирована нашей церковной традицией.
В прошлом году на праздновании 1020-летия Крещения Руси в Киеве я встречался с молодыми людьми, выступал перед стотысячной молодежной аудиторией на Крещатике. Из этого общения я вынес твердую убежденность, что наша молодежь — отнюдь не потерянное поколение, а люди, устремленные в будущее, открытые для Церкви и ее слова.
Возьмем еще один пример. И в России, и на Украине в прошлом году состоялись телевизионные проекты, в которых выбирали голосованием имена самых великих людей наших стран. «Именем Украины» стал князь Ростовский, Новгородский, а затем великий князь Киевский Ярослав Мудрый, «именем России» – его потомок, великий князь Владимирский, Киевский и Новгородский Александр Невский. Оба – защитники Отечества, оба – святые нашей Церкви. Если наши современники их чтят, значит, не распалась связь времен, а нравственные ориентиры – не утрачены.

— Ваша предыдущая церковная деятельность была связана в большой степени с международной деятельностью. Этот зарубежный «вектор» сегодня будет приоритетным?
- Русская Православная Церковь исполняет свою миссию в 65 странах мира, где есть ее приходы и епархии. Наша паства – украинцы, русские, молдаване, представители множества других народов – живут сегодня по всему лицу Земли, и долг Церкви – пастырски заботиться о них. Мы тесно сотрудничаем с Православными Церквами-Сестрами, ведем диалог с другими конфессиями, международными организациями. Но оба «вектора», внутренний и международный, взаимосвязаны. Уровень нашего международного влияния, нашего свидетельства напрямую зависит от того потенциала, богословского, интеллектуального, творческого, который мы имеем внутри нашей Церкви. Если мы хотим, чтобы в мире к нам прислушивались, необходимо этот потенциал укреплять и наращивать.

— Ваше Святейшество, Вы сказали, что прежде всего хотели бы навестить Киев, «мать городов русских». Чем для Вас является наша столица?
- Преподобный Нестор Летописец писал о Киеве как о месте, «откуду есть пошла русская земля». Здесь произошло главное событие в судьбе наших народов – Крещение Руси, здесь родилась наша Церковь, которая стала основой восточнославянской православной цивилизации, наследниками которой мы все являемся. Здесь же – изначальная кафедра Предстоятелей Русской Церкви. Отсюда, от древнейшей нашей святыни – Успенской Киево-Печерской лавры – по всей Руси распространилось монашество, а с ним – вера, просвещение, письменность, культура. Здесь же зародились наши летописание, богословие, книжность. Так что Киев – это начало всех наших начал. Не будем также забывать, что Москву основал великий Киевский князь Юрий Долгорукий, а первым московским святым стал митрополит Киевский Петр. Он перенес резиденцию Киевских первосвятителей в Москву, которая таким образом стала духовной столицей тогда еще единого нашего государства. Поэтому Московские Патриархи являются преемниками древних Киевских митрополитов, и при интронизации им вручается жезл святого митрополита Петра как символ духовной власти. Когда я принимал этот жезл из рук Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира, я по-особому осознавал всю глубину той философии отечественной истории, которая стоит за этим обычаем. И уже в этот момент я ощущал внутреннюю потребность в скором времени посетить Киев, «святую землю» нашей Церкви, поклониться святым мощам Печерских преподобных, помолиться с нашими верующими.

— Для некоторых то, о чем Вы говорите, – это только прошлое, а нынешний день связывается с иными политическими предпочтениями. Сегодня в нашем государстве переписывается история, победы объявляются поражениями, друзья — врагами и наоборот. Гоголь после советской цензуры, когда замалчивалось в его наследии все, что прямо связано с православием и самодержавием, попал под цензуру националистическую. В изложении его творчества для школьников слова «русский», «Россия» заменяются на «украинский», «Украина» и т.д. Как к этому относиться?
- В России уже давно появилась «альтернативная» история, выходит множество «исторических» книг, основанных на небылицах. Запретить это явление невозможно, но к исторической науке оно не имеет отношения. История живет в нас, в настоящем. Историческое сознание наших народов формировалось тысячелетним единством в вере, единством в Церкви, в культуре, в испытаниях, общих трагедиях и победах. Оно хранит свою правду, и изменить его, манипулировать им очень непросто. В этом году весь мир отмечает 200-летие со дня рождения Николая Васильевича Гоголя, гениального писателя, классика и украинской, и русской, и мировой литературы. И в царское, и в советское, и в нынешнее время все российские школьники учатся патриотизму, стойкости, жертвенности на примере запорожских казаков, замечательные образы которых созданы Гоголем в повести «Тарас Бульба». Разве можно представить, чтобы юные англичане учились любить родину на примере французов, а те – на примере немцев? У нас же это ни у кого не вызывает недоумения, потому что мы по существу единый народ, мы связаны тысячами братских, родственных нитей.
Думаю, в угоду политической конъюнктуре переписывать историю, классиков – это недостойно наших великих народов. У нас общее прошлое и много одинаковых сегодняшних проблем.

— А какие бы Вы назвали?
- Назовем хотя бы одну – демографическую. И в России, и на Украине население ежегодно сокращается на сотни тысяч человек. Огромные пространства, плодородные земли, оставленные нам нашими предками, пустеют. Блаженнейший Митрополит Владимир сохранение народа назвал национальной идеей Украины, вокруг которой должно объединиться все общество. В России такую же точку зрения отстаивал А.И.Солженицын. Думаю, мы должны направить все усилия и Церкви, и наших государств, и общественности, чтобы переломить негативную тенденцию в демографии. Первые шаги уже сделаны: и в России, и на Украине начали стимулировать рождаемость материнским капиталом, выплатами серьезных пособий по рождению ребенка. И уже есть некоторые положительные сдвиги. Скажем, в России в прошлом году младенцев родилось на сто тысяч больше, чем в предыдущем. Но это только начало, проблема очень сложная. Она связана не только с состоянием экономики и социальной защищенности, но и с состоянием умов, с мировоззрением людей.

— Может ли Православная Церковь влиять на взаимоотношения между православными странами?
- И может, и должна, и влияет. Мы переживаем за наших верующих в Украине не меньше, чем за их собратьев в России или других странах. Мы молимся о том, чтобы украинское государство развивалось стабильно и мирно, чтобы было консолидированным украинское общество, чтобы государственная власть успешно отвечала на экономические и социальные вызовы, от чего напрямую зависит жизнь народа. Я убежден, что в силу ответственности перед нашей общей историей, перед многими поколениями наших общих предков, перед нашими отцами, которые миллионами гибли, защищая и Украину, и Россию, мы обязаны сделать все возможное, чтобы навсегда исключить конфликты между нашими странами в любых сферах: политической, экономической, гуманитарной. Мы должны совместно пресекать любые украинофобские или русофобские провокации. Все вопросы должны решаться в братской взаимопомощи, с опорой на плечо друг друга. Особенно это важно теперь, в период глобального кризиса: ведь только вместе мы сможем успешно преодолевать его тяжелые последствия. Я думаю, что время разделений уже минуло.

— Если во время Вашего визита состоится встреча с государственным руководством Украины, какие проблемы Вы хотели бы с ним обсудить?
- Прежде всего, те, которые волнуют Украинскую Православную Церковь, ее верующих. Это проблема статуса юридического лица для нашей Церкви, вопросы возвращения церковной собственности, экспроприированной богоборческим режимом, преподавания православных дисциплин в вузах и школах, содействия на законодательном уровне Церкви в выполнении ее миссии социального служения. Эти вопросы в той или иной степени касаются всего постсоветского пространства, но есть опыт их решения во многих странах, который и хотелось бы обсудить. Отдельный вопрос – это возрождение православного паломничества к древним святыням нашей Церкви. Ежегодно десятки миллионов россиян-туристов бороздят просторы Испании, Великобритании, Италии, Франции, знакомятся с культурой и историей этих стран, в то время как Киев и другие центры нашей Церкви и нашей культуры, не входят в число популярных маршрутов. Мы должны восстановить традиции православного паломничества, и Киев должен стать одним из мировых его центров.

— А вопросы расколов в Украине и единства Церкви?
- Безусловно, проблему расколов необходимо обсуждать и искать пути их уврачевания. Ведь расколы — это и страшный грех, и трагедия Церкви. Они ослабляют наше свидетельство об истине. Украинская Православная Церковь ведет диалог с нашими отпавшими братьями, ищет пути преодоления разделений. Но всем необходимо понимать, что расколы излечиваются не политическими, а церковными методами, а именно – на основе священных канонов Церкви. Лишь в этом случае единство будет восстановлено всерьез и надолго. Конечно, за время разделения накопились обиды, недопонимания, поэтому нужно время для восстановления доверия. Участие представителей государства в решении таких вопросов может быть только вспомогательным и очень осторожным. Известно, как в 1992 году государство пыталось «объединить» православие в Украине, в результате вместо одного раскола появились два.

— В связи с Вашим визитом многие журналисты в Украине стали опять писать о предоставлении автокефалии Украинской Православной Церкви.
- Вопрос об автокефалии встает в том случае, когда ее хотят не журналисты или политики, а сами верующие во главе со своими архипастырями и пастырями. Ситуация достаточно парадоксальная: верующие в подавляющем большинстве выступают за сохранение тысячелетнего единства Русской Церкви, архиереи тоже удовлетворены существующим статусом Украинской Православной Церкви как самоуправляемой Церкви в составе Московского Патриархата с правами широкой автономии, наконец, Предстоятель Церкви, Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Владимир говорит о несвоевременности постановки такого вопроса – а политики и журналисты почему-то вновь и вновь говорят об автокефалии. Так для кого же автокефалия, если верующим она не нужна? И для чего? Не лучше ли нам приложить все усилия к тому, чтобы видеть Православие в Украине единым, цветущим, а с ним — цветущей и саму братскую державу. А уж затем, если жизнь это подскажет, вернемся к вопросу о статусе ее Церкви. Впрочем, любые вопросы, в том числе и политиков, и журналистов готов обсуждать, если понадобится. С радостью жду встречи с нашими верующими, и с великим, тысячелетним городом на Днепре.

— Спасибо, Ваше Святейшество, за беседу.
- И я благодарю вас, и призываю Божие благословение на труды пресс-службы УПЦ и всех православных журналистов.
Беседовал Василий Анисимов

Інтерв’ю Святішого Патріарха Прес-службі УПЦ

Святіший Патріарх Московський і всієї Русі Кирил: «З радістю чекаю на зустріч з нашими віруючими та з великим тисячолітнім містом над Дніпром»

– Ваша Святосте! Скажіть, чи було для Вас все-таки несподіваним обрання Патріархом?
– Рішення Священного Синоду про обрання мене Місцеблюстителем Патріаршого Престолу показало рівень довіри до мене та підтримки з боку дуже шанованих в нашій Церкві архієреїв. Після цього вже важко було говорити про повну несподіваність обрання Патріархом, хоча, звичайно, наперед результатів Архієрейського і Помісного Соборів ніхто не знав. У мене був внутрішній спокій: треба зосередитися на головному завданні Місцеблюстителя — виправдати виявлену мені довіру Священного Синоду і, разом з усіма його членами, якнайкращим чином підготувати проведення Собору, на якому Господь і проявить Свою волю, якою б вона не виявилась. В момент, коли було оголошено результати голосування і Блаженніший Митрополит Володимир звернувся до мене з традиційним запитанням, чи приймаю я обрання, я чітко відчув, яку велику відповідальність покладено на мене Богом. Це почуття важко передати словами. І разом з тим, на серці була впевненість, що, якщо в Господній волі було вказати на мене і покласти такий нелегкий послух, то Він Сам і допоможе його нести, тому що покладатись тільки на людські сили тут абсолютно недостатньо. Крім того, я бачив у ці урочисті хвилини обличчя членів Помісного Собору і усвідомлював, що молитви всієї Церкви, допомога архіпастирів, духовенства, чернецтва, мирян будуть для мене надійною підтримкою в майбутньому служінні.

– У чому Ви бачите першочергові завдання Церкви сьогодні?
– Життя нашої Церкви зазнало значних перетворень за час Першосвятительства Святішого Патріарха Алексія і це ми з особливою силою відчули в дні прощання зі спочилим Предстоятелем. Роки що минули справедливо називають часом другого Хрещення Русі, часом початку відродження Руської Православної Церкви після десятиліть репресій та всіляких утисків. Багаторазово збільшилась кількість віруючих, парафій, монастирів, навчальних закладів, з’явилися православні видавництва, газети, телеканали. Зрілим і актуальним стало богословське осмислення сучасних проблем та свідчення суспільству про християнський світогляд. Це свідчення здійснюється і словом проповіді і справами — церковною благодійністю та соціальним служінням. Згідно опитувань громадської думки, саме Церкві сьогодні довіряє переважна більшість громадян країн, що становлять канонічну територію Московського Патріархату. Високого рівня довіри було досягнуто завдяки подвижницькій праці багатьох священнослужителів, чернецтва, мирян, які у важких економічних і соціальних умовах відроджували Церкву. Цю високу планку, яку підняла енергія звільнених від атеїстичного тоталітаризму людей, ми повинні не тільки втримати, але й підняти вище. Дуже важливо, щоб віруючі люди усвідомили, що служіння Церкви — це спільна справа всіх її членів, від мирянина до Патріарха. Адже саме залучення народу Божого до церковного життя — і є справжнє воцерковлення, яке не зводиться до засвоєння якихось зовнішніх навичок, а означає живе почуття причетності віруючої людини до життя своєї парафіяльної громади і всієї Церкви в цілому. Особливо це стосується молоді. Людям старшого покоління не завжди легко знаходити з молодими спільну мову. Іноді можна чути й таку думку: мовляв, нехай вони подорослішають, зіштовхнуться з проблемами — тоді самі прийдуть до Церкви. Це неправильно, молоді люди потрібні Церкві сьогодні. Треба сміливо залучати їх до церковної праці, з об’єкту наших турбот перетворити нашу молодь у суб’єкт живої місіонерської діяльності, свідчення про нашу православну віру і словом, і всім життям. Ось хороший приклад: на недавніх Різдвяних читаннях виступали студенти, які організували товариство «Старість у радість». Вони надають допомогу інвалідам та людям похилого віку в будинках престарілих. Це — саме те, що заповів 900 років тому своїм синам у «Повчанні» Великий князь київський Володимир Мономах: бачити в кожному старому чоловікові свого батька, у бабусі — матір, в однолітках — братів і сестер і ставитися до них, як до рідних. І таких прикладів — чимало. Ми повинні зробити так, щоб мільйони людей, які сьогодні, відповідаючи на запитання соціологів, кажуть, що вони «довіряють» Православній Церкві, завтра стали її співробітниками.

– Однак, Ваша Святосте, зараз багато говорять і пишуть якраз про деградацію суспільства за останні два десятиліття, втрату ним моральних орієнтирів…
– Знайомий з такою точкою зору. Але якщо за сімдесят років богоборництва не змогли витравити з народної душі віру в Бога, то й за двадцять років «дикого капіталізму» та пропаганди споживацького ставлення до життя, думаю, не вдалося похитнути тисячолітні моральні підвалини нашого народу. Звичайно, сьогодні доступність спокус і пороків, насадження за допомогою багатьох ЗМІ непристойності, споживацтва, культу грошей перейшли всі можливі межі. Проте переважна більшість людей, з якими ми зустрічаємося щодня і повсюдно — це порядні, сумлінні трудівники, які у поті чола заробляють свій хліб насущний. Вони утримують свої родини, виховують дітей, дбають про свою землю, про Батьківщину, вони чуйні до чужої біди, готові до допомоги та співчуття. Це наша опора. Навіть якщо вони ще не живуть повнокровним церковним життям, їх система цінностей по суті — православна, вона сформована нашою церковною традицією. В минулому році на святкуванні 1020-річчя Хрещення Русі в Києві я зустрічався з молоддю, виступав перед стотисячною молодіжною аудиторією на Хрещатику. З цього спілкування я виніс тверде переконання, що наша молодь — аж ніяк не втрачене покоління, а люди, націлені в майбутнє, відкриті для Церкви та її слова. Візьмемо ще один приклад. І в Росії, і в Україні в минулому році відбулися телевізійні проекти, в яких обирали голосуванням імена найвизначніших людей наших країн. «Ім’ям України» став князь ростовський, новгородський, а згодом Великий князь київський Ярослав Мудрий, «ім’ям Росії» — його нащадок, Великий князь володимирський, київський і новгородський Олександр Невський. Обидва — захисники Вітчизни, обидва — святі нашої Церкви. Якщо наші сучасники їх шанують, виходить, не розпався зв’язок часів, а моральні орієнтири — не втрачено.

— Ваша попередня церковна діяльність була пов’язана в значній мірі з міжнародною діяльністю. Цей закордонний «вектор» сьогодні буде пріоритетним?
– Руська Православна Церква виконує свою місію в 65 країнах світу, де є її парафії та єпархії. Наша паства — українці, росіяни, молдавани, представники багатьох інших народів — живуть сьогодні на всій поверхні земної кулі, обов’язок Церкви — пастирське піклування про них. Ми тісно співпрацюємо з Православними Церквами-Сестрами, ведемо діалог з іншими конфесіями, міжнародними організаціями. Але обидва «вектори», внутрішній і міжнародний — взаємопов’язані. Рівень нашого міжнародного впливу, нашого свідчення безпосередньо залежить від того потенціалу, богословського, інтелектуального, творчого, який ми маємо усередині нашої Церкви. Якщо ми хочемо, щоб у світі до нас прислухалися, необхідно цей потенціал зміцнювати і примножувати.

– Ваше Святосте, Ви сказали, що перш за все хотіли б відвідати Київ, «матір городів руських». Чим для Вас є наша столиця?
– Преподобний Нестор Літописець писав про Київ як про місце, «звідки пішла руська земля». Тут сталася головна подія у долі наших народів — Хрещення Русі, тут народилася наша Церква, яка стала основою східнослов’янської православної цивілізації, спадкоємцями якої є ми. Тут же — найперша кафедра Предстоятелів Руської Церкви. Звідси, від найдавнішої нашої святині — Успенської Києво-Печерської Лаври — по всій Русі поширилося чернецтво, а з ним — віра, освіта, писемність, культура. Тут було започатковане наше літописання, богослів’я, книжність. Так що Київ — це початок усіх наших початків. Не будемо також забувати, що Москву заснував Великий київський князь Юрій Довгорукий, а першим московським святим став митрополит київський Петро. Він переніс резиденцію Київських Першосвятителів до Москви, яка таким чином стала духовною столицею, тоді ще єдиної, нашої держави. Тому московські патріархи є наступниками давніх київських митрополитів, і під час інтронізації їм, як символ духовної влади, вручається жезл святого митрополита Петра. Коли я приймав цей жезл з рук Блаженнішого Митрополита Київського і всієї України Володимира, я по-особливому усвідомлював всю глибину тієї філософії вітчизняної історії, яка стоїть за цим звичаєм. І вже в цей момент я відчував внутрішню потребу незабаром відвідати Київ, «святу землю» нашої Церкви, поклонитись святим мощам преподобних Печерських, помолитися з нашими віруючими.

– Для деяких те, про що Ви говорите, — це тільки минуле, а нинішній день пов’язується з іншими політичними вподобаннями. Сьогодні у нашій державі переписується історія, перемоги оголошуються поразками, друзі — ворогами і навпаки. Гоголь після радянської цензури, коли замовчувалося у його спадщині все, що прямо пов’язано з Православ’ям і самодержавством, потрапив під націоналістичну цензуру. У викладі його творчості для школярів слова «руський», «Русь» замінюються на «український», «Україна» і т.п. Як до цього ставитися?
– У Росії вже давно з’явилася «альтернативна» історія, видається безліч «історичних» книг, які опираються на вигадки. Заборонити це явище неможливо, але до історичної науки воно не має жодного стосунку. Історія живе в нас, в сьогоденні. Історична свідомість наших народів формувалась тисячолітньою єдністю у вірі, єдністю в Церкві, в культурі, у випробуваннях, спільних трагедіях та перемогах. Вона зберігає свою правду, і змінити її, маніпулювати нею дуже непросто. У цьому році весь світ відзначає 200-річчя з дня народження Миколи Васильовича Гоголя, геніального письменника, класика і української й російської і світової літератури. І в царський, і в радянський, і у нинішній час, всі російські школярі навчаються патріотизму, стійкості, жертовності на прикладі запорізьких козаків, чудові образи яких створені Гоголем у повісті «Тарас Бульба». Хіба можна уявити, щоб юні англійці вчилися любити Батьківщину на прикладі французів, а ті — на прикладі німців? У нас же це ні в кого не викликає подиву, тому що ми по суті єдиний народ, ми пов’язані тисячами братніх, родинних зв’язків. Думаю, переписувати, на догоду політичній кон’юнктурі, історію, класиків — це негідно наших великих народів. У нас спільне минуле і багато однакових проблем сьогодення.

– А які б ви назвали?
– Назвемо хоча б одну — демографічну. І в Росії, і в Україні населення щорічно скорочується на сотні тисяч осіб. Величезні простори, родючі землі, залишені нам нашими предками, пустіють. Блаженніший Митрополит Володимир збереження народу назвав національною ідеєю України, навколо якої має об’єднатися все суспільство. У Росії таку ж точку зору відстоював О. І. Солженіцин. Думаю, ми повинні направити всі зусилля і Церкви, і наших держав, і громадськості на те, щоб переламати негативну тенденцію в демографії. Перші кроки вже зроблено: і в Росії, і в Україні почали стимулювати народжуваність материнським капіталом, виплатами серйозної допомоги за народження дитини. І є вже певні позитивні зрушення. Скажімо, у Росії в минулому році немовлят народилося на сто тисяч більше, ніж у попередньому. Але це тільки початок, проблема дуже складна. Вона пов’язана не тільки зі станом економіки і соціальної захищеності, але й зі способом мислення, з світоглядом людей.

– Чи може Православна Церква впливати на взаємини між православними країнами?
– А може, і має, і впливає. Ми хвилюємося за наших віруючих в Україні не менше, ніж за їх побратимів в Росії чи інших країнах. Ми молимося за те, щоб українська держава розвивалася стабільно і мирно, щоб українське суспільство було консолідованим, щоб державна влада успішно відповідала на економічні та соціальні виклики, від чого безпосередньо залежить життя народу. Я переконаний, що в силу відповідальності перед нашою спільною історією, перед багатьма поколіннями наших спільних предків, перед нашими батьками, які мільйонами гинули, захищаючи і Україну й Росію, ми зобов’язані зробити все можливе, щоб назавжди виключити конфлікти між нашими країнами у будь-яких сферах : політичній, економічній, гуманітарній. Ми повинні спільно припиняти будь-які українофобскі або русофобскі провокації. Всі питання мають вирішуватись в братній взаємодопомозі, з опорою на плече один одного. Особливо це важливо тепер, у період глобальної кризи: адже тільки разом ми зможемо успішно долати її важкі наслідки. Я гадаю, що час розділень уже минув.

– Якщо під час Вашого візиту відбудеться зустріч з державним керівництвом України, які проблеми Ви хотіли б з ним обговорити?
– Перш за все, ті, які хвилюють Українську Православну Церкву, її віруючих. Це проблема статусу юридичної особи для нашої Церкви, питання повернення церковної власності, експропрійованої богоборницьким режимом, викладання православних дисциплін у вузах та школах, сприяння на законодавчому рівні Церкві у виконанні її місії соціального служіння. Ці питання у тій чи іншій мірі стосуються всього пострадянського простору, але є досвід їх вирішення у багатьох країнах, що й хотілося б обговорити. Окреме питання — це відродження православного паломництва до давніх святинь нашої Церкви. Щорічно десятки мільйонів росіян-туристів перетинають простори Іспанії, Великої Британії, Італії, Франції, знайомляться з культурою та історією цих країн, в той час як Київ та інші центри нашої Церкви і нашої культури, не входять до числа популярних маршрутів. Ми повинні відродити традиції православного паломництва, і Київ має стати одним із світових його центрів.

– А питання розколів в Україні та єдності Церкви?
– Безумовно, проблему розколів необхідно обговорювати і шукати шляхи їх подолання. Адже розколи — це страшний гріх і трагедія Церкви. Вони послаблюють наше свідчення про істину. Українська Православна Церква веде діалог з нашими відпалими братами, шукає шляхи подолання поділів. Але всім необхідно розуміти, що розколи виліковуються не політичними, а церковними методами, а саме — на основі Священних Канонів Церкви. Лише в цьому випадку єдність буде відновлена всерйоз і надовго. Звичайно, за час поділу накопичилися образи, непорозуміння, тому потрібен час для відновлення довіри. Участь представників держави у вирішенні таких питань може бути лише допоміжною і дуже обережною. Відомо, як у 1992 році держава намагалася «об’єднати» Православ’я в Україні, в результаті замість одного розколу з’явилися два.

– У зв’язку з Вашим візитом багато журналістів в Україні стали знову писати про надання автокефалії Українській Православній Церкві…

– Питання про автокефалію постає в тому випадку, коли її бажають не журналісти або політики, а самі віруючі на чолі зі своїми архіпастирями та пастирями. Ситуація досить парадоксальна: віруючі, в переважній більшості, виступають за збереження тисячолітньої єдності Руської Церкви, архієреї теж задоволені існуючим статусом Української Православної Церкви як самоврядної Церкви в складі Московського Патріархату з правами широкої автономії, нарешті, Предстоятель Церкви, Блаженніший Митрополит Київський і всієї України Володимир говорить про несвоєчасність постановки цього питання — а політики і журналісти чомусь знову і знову говорять про автокефалію. То для кого ж ця автокефалія, якщо віруючим вона не потрібна? І для чого? Чи не краще нам докласти всіх зусиль до того, щоб бачити Православ’я в Україні єдиним, квітучим, а з ним — квітучою і саму братню державу. А вже потім, якщо життя це підкаже, повернемося до питання про статус її Церкви. Втім, будь-які питання, в тому числі і політиків, і журналістів готовий обговорювати, при потребі. З радістю чекаю зустрічі з нашими віруючими і з великим, тисячолітнім містом над Дніпром.

– Дякую, Ваша Святосте, за розмову.

– І я дякую вам, і закликаю Боже благословення на працю прес-служби УПЦ і всіх православних журналістів.

Розмовляв Василь Анісімов

– По-перше, я дуже радий, що Патріарх Кирил, як і обіцяв, відвідав Україну, радий зустрічі з ним, оскільки був знайомий з ним особисто і раніше. По-друге, я був вражений обізнаністю Святішого щодо тих місць, які він відвідував. Особливо у Володимир-Волинському, де я і владика Никодим ще тільки хотіли розповісти Патріарху про історію однієї з найдревніших єпархій на Святій Русі, про 850-річний кафедральний собор, про життя волинян, а Святіший, випередивши нас, почав розповідати про це на проповіді перед усім народом. І я бачив, як приємно людям чути, що Патріарх знає історію їхнього краю і проблеми їхнього як минулого, так і сьогодення, Так що особисто я і ті люди, з ким я мав можливість спілкуватися у Києві, в Почаєві, у Володимирі-Волинському задоволені візитом в Україну Святішого Патріарха Кирила.

– А сам Патріарх? Чи залишився він задоволений своїм візитом в Україну і його результатами?

– Мені доводилося спілкуватися з архієреями і священиками, котрі супроводжували Святішого Патріарха під час візиту і на моє запитання як Патріарх себе почуває і чи задоволений він, завжди було приємно чути, що Патріарх задоволений усім – і як його зустрічають, і як приймають. Це було приємно почути, а тим паче самому побачити його настрій.
Я бачив Патріарха під час богослужіння, чув як натхненно він говорив, був свідком того, як він, за його словами, «заряджався божественною енергією спільної молитви». В числі інших архієреїв я був зі Святішим під час його спілкування з простими людьми і на прийомах, де він зустрічався з керівниками місцевої влади, представниками інтелігенції, з бізнесменами і науковцями.

– Наскільки мені відомо, спілкування під час цих зустрічей було щирим і відкритим і, як прийнято говорити сьогодні, демократичним. Тобто запитання Патріарху ставилися не завжди в коректній формі?

– Я скажу по Волині, де мені довелося бути на такій зустрічі. Були запрошені різні люди, серед яких й ті, кого не назвеш свідомими ворогами Церкви, але які мають своє власне бачення відносно стосунків Держави і Церкви в Україні. Іноді вони промовляли такі фрази як «московська церква», «російський патріарх» (а не всієї Русі), бо напевно звикли так говорити, навчені сьогоднішніми ЗМІ. І в якісь моменти здавалося, що ось-ось вони скажуть щось неприємне для Патріарха або направлене проти вчення нашої Церкви. Але далі все було нормально і в цілому питання звучали з повагою і навіть похвалою. Одна жінка-народний депутат, зокрема сказала: «Ваша Святість у мене піднімається одяг від мурашок, які бігають по тілу, коли Ви говорите».

– В цілому, як мені особисто здалося, люди з трепетом сприймали слова Патріарха Кирила.

– Так. Його хвалили і за голос, і за дикцію, а передусім за зміст того, з чим він звертався до людей. Мені сподобалося слово Святішого у Почаєві, яке прозвучало як звернення до усього світу – не лише православного, а й інославного. В даному випадку незайвим буде нагадати, що канонічна територія РПЦ розповсюджується на 65 країн, у яких є общини нашої Церкви. Але слово Патріарха прозвучало як звернення до мешканців усіх країн без виключення і нагадало мені особисто (можливо, це буде недоречне порівняння), як Папа Римський в дні Пасхалії звертається до Міста і усього світу (під містом розуміється Рим – ред.). Так і в Почаївській Лаврі прозвучали слова Патріарха: «Я звертаюся до України, до Росії, до Білорусі, я звертаюся до Європи».
Звертаючись Європи, Патріарх Кирил зокрема закликав наших братів-християн не дати, щоб у Європі звершилося те, що ми вже пережили на святій Русі, а саме безбожний атеїзм. Святіший закликав звернутися до нашого гіркого досвіду будівництва щасливого суспільства без Бога, врахувати наші помилки і запобігти все більшому і скорішому процесу дехристиянізації Європи.
– Наші народи прийшли до безбожництва через криваву революцію, а Європа, як можна сьогодні побачити, повільно до нього еволюціонує.

– Так, цей шлях у Європи еволюційний, поступовий і не такий помітний. Можливо тому, що Європа рухається до атеїзму через багатство і достаток, але ми знаємо, що будь який шлях побудови раю на землі без Бога хибний і не має життєвої перспективи, про що і говорив Патріарх Кирил у своєму зверненні.

– Через такі звернення Святішого його візит мав і має до цих пір резонанс не лише в Україні, а й в усьому світі. А як Ви, Владико, можете оцінити коментарі деяких наших ЗМІ і окремих політиків щодо політичного забарвлення візиту Патріарха Кирила в Україну?

– Патріарх неодноразово говорив, що його візит в Україну не політичним, хоча певні експерти і ЗМІ штучно шукали у цьому візиті політичний підтекст і, не маючи справжніх аргументів, відверто спекулювали на словах Святішого, перекручуючи їх чи вириваючи з загального контексту і надаючи їм потрібного для цих ЗМІ і тих політичних сил, які ними опікуються, необхідного напрямку і забарвлення. Хоча деякі ЗМІ подавали інформацію про приїзд Патріарха виважено, толерантно і відповідно до його духовного статусу.

– Окрім відвертої злоби по відношенню до Патріарха Кирила, з окремих ЗМІ досить настійливо звучали заклики про автокефалію, хоча широкої народної підтримки цієї ідеї я особисто не помітив. Як Ви прокоментуєте цю ситуацію?

– Так дійсно під час візиту Святішого ми чули окремі заклики до автокефалії, але яка може бути мова про автокефалію, коли ми були свідками того, як десятки тисяч людей кричали: «Не потрібно». Тисячі, можливо, висловлюють й іншу думку, але серед віруючих людей їх не було помітно. А тих декілька десятків людей з мегафонами важко назвати серйозною силою.
Щодо автокефалії, то на даний час мова про неї не ведеться, але Патріарх зауважив, що це питання залишається відкритим, а поки що, як і протягом минулих років, Церква в Україні є і її очолює Блаженіший Митрополит Володимир.

– Деякі інтернет-видання писали, що Патріарх під час свого візиту не віддавав належного значення рол Блаженнішого Митрополита Володимира в Україні. Що Ви скажете про такі, знову ж таки, провокаційні, на мій погляд, виступи світських ЗМІ?

– Патріарх навпаки публічно дякував Блаженішому і зокрема висловився про нього і про його діяльність так: «Тихим словом правди перемагається злоба і ненависть і так протягом 17-ти років». Чи можна вище оцінити справи людини, яка протягом усього цього часу своєю молитвою, вірою і любов’ю єднає людей і гуртує їх навколо Святої Церкви? І діяльність Блаженнішого є запорукою завтрашнього дня, тому що правда Божа – це те, що ми повинні проповідувати в першу чергу, а все інше – те, що ми називаємо політичними уподобаннями, фінансовими інтересами і т. ін., не повинно впливати на наші людські відносини. Тому що, як сказав Патріарх Кирил, Церква – це Мати, котра об’єднує всіх і нікого не відкидає і не дозволить українцям розділитися на східних і західних, правих і лівих і т.д. Тому головним девізом Патріаршого візиту була проповідь миру, любові, а над усім цим проповідь Божої Правди, Євангельської істини і, звичайно, православної єдності про що минулого року говорив Патріарх Олексій, коли приїжджав в Україну, і нині продовжив його справу і проповідь Святіший Патріарх Кирил.

– Владико, Ви говорите про єдність, а чи готові прибічники створення в Україні єдиної Помісної Церкви до серйозного діалогу з нашою Церквою і які кроки повинні зробити обидві сторони для подолання розколу?

– Напередодні приїзду Патріарха Кирила в Україну у Києві збиралися архієреї Київського патріархату і на цьому своєму зібранні прийняли офіційне звернення, у якому висловили надію на зустріч зі Святішим або з представниками нашої Церкви. Але в коментарях до цього звернення і до візиту Патріарха Кирила в Україну, які звучали по телебаченню і були надруковані в пресі, вони завжди ставили умовою переговорів автокефалію Церкви. Тобто давайте нам автокефалію, тоді й будемо з вами розмовляти. Відносно цього Патріарх казав: «Про що ми будемо розмовляти, якщо нам одразу ставлять умову: або автокефалія, або ніщо? В даний час, я повторю, не може бути мови ні про яку автокефалію, тому що її не хоче більшість народу. І чому ми повинні робити ще одне розділення, якого не хочуть люди?. Але Патріарх сказав, що це питання залишається відкритим і тоді, коли буде досягнуто єдності Церкви в Україні, можна буде піднімати питання автокефалії.
А що стосується Помісної Церкви, то вона давно є і нічого дивного для мене особисто в цьому твердженні немає. Ще будучи на Волині, я говорив, що кожна єпархія є Помісною Церквою, бо як написано у Святих Отців: «Там де є єпископ, там є і Церква». Цим висловом свого часу я здивував київського гостя однієї з наших конференцій, яка проводилась у Володимирі-Волинському, відомого телеведучого протоієрея Андрія Ткачова. Він тоді сказав: «Я вперше почув від вас, що єпархія – це Помісна Церква». І ось ця теза прозвучала під час візиту Патріарха у загальноцерковному масштабі, коли Святіший сказав Президенту Ющенко: «Пане Президенте, Ви помиляєтесь, у Вас є Помісна Церква, яка веде свій початок від Хрещення Русі, від князя Володимира, а сьогодні її очолює Блаженніший Митрополит Володимир. Це є Помісна Церква у Вас тут, в Україні».
Питання єдності Церкви і діалогу в цьому напрямку з автокефальною церквою і з Київським патріархатом обговорювалося в нас навіть на рівні Синоду. І завжди підкреслювалося, що такий діалог можливий і потрібний. Ставилася лише одна умова: лише не з Філаретом, а вірніше не з Михайлом Денисенком, котрий відлучений від Церкви і не є навіть її мирянином. Саме по цій причині жодні переговори з ним неможливі.
А так я думаю бесіди між представниками Церкви і Київського патріархату були і не всі там підтримують ідеї Філарета, в тому числі серед єпископату і серед духовенства, яке він очолює. Але на мою думку, питання автокефалії буде відкритим і його можна буде вирішити лише тоді, коли через покаяння, як вже неодноразово говорилося, повернуться ті, хто відпав від єдності Церкви, і коли ми станемо знову єдиною Православною Церквою в Україні. Тоді ми вже зможемо про це говорити.

– Владико, як ми могли прочитати в повідомленнях інформаційних агентств, наймасовіші виступи проти приїзду Патріарху були на Західній Україні: на Рівненщині і на Волині. Які вимоги ці люди висували і як Патріарх сприймав цю недружелюбну зустріч?

– Звичайно, я не їхав з Патріархом в одному автомобілі і не міг бачити його реакцію на пікети, які стояли при дорозі. Однак я хочу висловити щиру подяку Богові і подякувати українцям за те, що вони виявили свою, я би сказав, толерантність, причому навіть більшість з тих, хто належить до Київського патріархату. Ми ж усі чули, що було заявлено спочатку, і що додавало головного болю, насамперед охороні, яка приїхала з патріархом, і яка була надана українською владою, що Україна, особливо в Західних регіонах, зустріне Патріарха пікетами і провокаціями.
Я ще раз дякую українцям, за те,що окремі виступи людей, котрі стояли при дорогах та біля храмів, не могли порушити миру і спокою, відчуття радості і свята від перебування Патріарха Кирила в Україні. А він сам говорив, про радість молитовного спілкування з величезною кількістю людей, яких об’єднує православна віра, а також із сумом відзначав, що є сьогодні, на жаль і ті, які сприймають візит Патріарха і саму його особистість негативно. Але і про них була молитва Святішого, і до них було звернене його слово з закликом мати мир і Божу благодать. Все це ми могли побачити у прямому ефірі на на одному з провідних українських телеканалів.
А щодо виступів недругів Церкви, то звичайно вони були — у Володимирі незначні, в Почаєві трохи численніші. Там навіть спробували організувати хресний хід, у якому замість обіцяних 20-30 тисяч набралося менше тисячі. Ось і все, що я безпосередньо бачив на Західній Україні.
А в цілому Україна зустріла Патріарха прекрасно. Якщо говорити про єпископат, духовенство та віруючих, то ми були задоволені спільною молитвою, духовним єднанням, а люди світські, мені здається, перш за все, були здивовані. Їх здивувала мова Патріарха, дикція, логіка, ясність думки. Хтось сказав: «Якби так уміли говорити політики, то наскільки в вищою була у них підтримка народу!»

– Владико, чому ще на Вашу думку Патріарх Кирил має таку високу підтримку людей, чим він заслужив їхню любов за такий короткий період перебування у Патріаршому сані? Хіба одним лише гарним і натхненним словом?

– Я думаю, що на це запитання буде ще багато коментарів і в інтернеті, і в єпархіальних виданнях від кожного архієрея. Але на мою думку, такий духовний підйом і сердечна теплота, яку, безумовно відчув Патріарх Кирил, був, по перше, через те, що в Україні вже довгий час не було Патріарха. Ми бачили його здалека, а тепер випала нагода приймати його тут, на нашій землі.
По-друге, не забувайте, що народ навіть і в Україні, мав змогу дивитися телепередачу «Слово пастиря», яка протягом багатьох років транслювалася в ефірі російського телебачення. Так що для багатьох це багаторічна любов і повага до архієрея, котрий нині став Патріархом.

– Наскільки відомо, Ваш наслідник по Волинській кафедрі єпископ Никодим запросив Патрарха Кирила у 2010 році на святкування Ювілею єпархії. То чи прийняв Святіший це запрошення і чи буде у найближчому майбутньому Вінницька єпархія запрошувати Патріарха на нашу Подільську землю?

– На запрошення єпископа Никодима, Патріарх не дав відповіді, однак, за інформацією, яку ми маємо, Патріарх Кирил бажає у 2010 році відвідати Україну, в тому числі і деякі західні області. Була інформація й про бажання Святішого відвідувати Україну щорічно, як колиску руського православ’я на день Святого Рівноапостольного князя Володимира.
Що ж стосується нашої єпархії, то ми завжди раді прийняти Святішого Патріарха у Вінниці і на Поділлі. Але поки наш собор потребує ремонту і реставрації, я думаю, це буде передчасним. А якщо говорити про майбутнє, то наші серця і двері наших храмів відкриті для Святішого Патріарха.

Бесіду вів протодиякон Владислав Демченко

Когда я вошел в тернопольский кафедральный собор во имя мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, архиепископ Тернопольский и Кременецкий Сергий совершал проскомидию в нижнем подвальном алтаре храма. Как мне объяснил дежурный послушник епархиального управления, владыка, если не в отъезде, ежедневно приезжает к 7:30 для молитв, до Херувимской вынимает частички о здравии и упокоении своих многочисленных чад и собратьев по служению. Благословляя служащее духовенство на малый и великий входы, он продолжал молиться у жертвенника до начала евхаристического канона. А затем до конца будничной службы оставался там же, читая молитвы. И лишь после окончания литургии вышел из алтаря и стал благословлять паству. Многие женщины пришли с цветами, и он, держа букеты в левой руке, беседовал с каждым прихожанином, уделяя некоторым по несколько минут. Очевидно, люди обращались к своему пастырю и за советами. С особенной любовью он благословлял детей, кладя руку на голову и давая прикладываться к кипарисовой панагии. Так прошло минут тридцать.
Потом владыка покинул собор, пересек соборную площадь и вошел в епархиальное управление, где его ждали десятки людей – духовенство, монашествующие, миряне. О беседе владыки со мной заранее было условлено, и архипастырь попросил меня подождать, пока он отпустит посетителей. Я наблюдал в приемной, как выходили люди из кабинета – со светящимися лицами, радостно улыбаясь. Так прошло еще несколько часов. Владыка Сергий после каждого посетителя сам выходил в приемную и, глядя на присутствующих, некоторым делал исключение, принимая их вне очереди. Трудно сказать, чем он руководствовался, но явно не личным знакомством. Его легкая сухопарая фигура в подряснике, светлое живое лицо, внимательный мягкий взгляд карих глаз, участливая речь, непременная улыбка, мгновенная реакция на слова, обращенные к нему, вызывали желание побыть с ним подольше. Ни секретаря, ни дежурного послушника при этом не было, люди шли из храма и с улицы, как к себе домой, – к своему отцу-архиерею. Когда поток посетителей иссяк, владыка Сергий, выйдя из кабинета, предложил сходить в собор и посмотреть эскизы подкупольного мозаичного Спаса.

В смутные 1990-е
Помнится, как в начале 1990-х годов раскольники-националисты с ненавистью принялись нападать на каноническую Церковь, особенно в Западной Украине и на Тернопольщине в частности. Владыка Сергий (Генсицкий), воспитанник Почаевской лавры, а перед этим – Московской духовной школы, был одним из трех архиереев, которые не поддержали Филаретового требования автокефалии для Украинской Церкви. За что жестоко поплатились: владыки Алипий, Онуфрий и Сергий были смещены со своих кафедр. Однако опальные архиереи неожиданно для Филарета и националистов обрели мощную поддержку православной общественности, монашествующих и мирян. Был создан Комитет по защите Православия в Украине, который возглавил ныне покойный протоиерей Михаил Бойко. Комитет инициировал собрание духовенства и мирян в Житомире, а затем и исторический Харьковский Собор, сместивший Филарета и избравший Предстоятелем УПЦ митрополита Владимира (Сабодана).
Но ярость врагов Церкви лишь усугубилась. Юридический произвол, погромы и захваты православных храмов при поддержке чиновников самого высокого ранга, разбойничье нападение на Киево-Печерскую лавру весной 1992 года… Кафедральной собор в Тернополе также был захвачен. Владыка Сергий с прихожанами закрылся тогда в архиерейском доме, из которого его пытались выдворить «свідомі незалежники». Власть пока сохранила за общиной УПЦ крошечный епархиальный домик, где круглосуточно шли службы, возносилась молитва. Но и это здание вскоре было отобрано. Милостью Божией православные Тернополя неожиданно получили земельный участок на ул. Коновальца, 1, практически в центре города, где вскоре был вырыт котлован и возведены стены нижнего подвального храма. Поставили престол, прямо на бетонные стены повесили несколько икон, и в сыром, с земляным полом, помещении стали совершаться службы Божии.

Благословение Святой Земли
Вскоре владыка Сергий с группой паломников отправился в Иерусалим. Он молился, не зная, в чью честь освятить строящийся собор. И тут пришла к владыке насельница Нагорной обители и сказала: «Владыка, вот деньги, собранные нами для вашего храма». Это было первое пожертвование. «Как зовут вас, сестра?» – «Вера», – ответила монахиня. «Да, Вера, именно Вера! – воскликнул владыка. – Вера, Надежда, Любовь и Мудрость Божия София». Так дано было имя храму.
Тернопольский кафедральный собор выстроен в древнерусском стиле. Как белая златоверхая свеча, он взметнулся к небу, украсив древний западноукраинский град, став новым духовным оплотом Православия этой многострадальной земли.
Мы поднялись на хоры. Молодые художники-мозаисты из Украины, России и Беларуси брали у владыки благословение. Меня поразило величие храма. Мозаичный из белого, кофейного, малахитового мрамора пол, беломраморный иконостас, мозаичные изображения Тайной вечери и Оранты с поднятыми руками под куполом за престолом, как в Софии Киевской и Константинопольской. Только мозаика горела золотом и яркими цветами, и тона у ликов были мягче и нежнее. Я зачарованно смотрел на эту красоту.
– Откуда такое чудо? – спросил удивленно.
– Мы ведь не думали класть мозаику, но вот появились добровольные жертвовали из одной компании, причем они не хотели называть ни себя, ни имени фирмы, и все это приобрели и оплатили. И я понял, что это Матерь Божия послала их, и понял, что храм должен быть именно таким. Я просто отдался в руки Божии, ничего не прибавляя от себя, а лишь благословляя… – пояснил владыка Сергий.
Мы смотрели сверху на эскиз мозаики Спаса Пантократора. Она должна украсить главный купол изнутри, и владыка все советовался с нами, как лучше, не велика ли десница Господня по размерам. И здесь я удивился духовному такту и внутренней культуре этого иерарха.
Когда мы вернулись в епархиальное управление, там владыку ожидала огромная группа паломников из Смоленска, где владыка Сергий рукополагался в диаконы и был секретарем епархии у правящего архиерея. Поддерживающий многолетнюю связь со смолянами, владыка и нынче окормляет многих из них. Прошло два часа приема. Потом было фотографирование на улице у берез, и я отметил, гладя на часы, что и обед давно миновал, и начал волноваться, удастся ли мне вообще поговорить с архиепископом сегодня, ведь вечером я предполагал быть уже в Почаеве. Наконец владыка сказал:
– Братья и сестры, прошу меня простить. Киевский журналист ждет интервью со мною с раннего утра…

В кабинете
Мы начали беседу. Я спросил о значении предстоящего визита Патриарха Кирилла в Украину и о значении прошлогоднего последнего приезда почившего Святейшего Алексия ІІ.
– Я думаю, что такие высокие визиты Святейших Патриархов имеют огромное значение для духовной жизни Украинской Православной Церкви. Это судьбоносные визиты, – отметил архиепископ Сергий. – Патриарх Алексий, хотя и врачи запрещали ему, и политическая ситуация в Украине летом прошлого года была накалена до предела, приехал в Киев и своим визитом подтвердил, что Бог поругаем не бывает. Тысячи и тысячи людей на Владимирской горке и у памятника князю Владимиру, где совершалась Божественная литургия в присутствии первых лиц государства, возглашали: «Алексий – наш Патриарх!». Также и на следующий день в Киево-Печерской лавре огромная площадь перед Успенским собором была заполнена людьми, которые прославляли любимого патриарха. И он своим благословением и молитвенным единением с епископатом, клиром, монашествующими и особенно с народом, под покровительством Царицы Небесной и угодников Киево-Печерских, способствовал одержать великую победу над нависшим новым расколом. Мы получили благодаря этому визиту особое благословение на полноценную жизнь Церкви, ее единство. Можно сказать, что прошлогодний визит Патриарха в том, как он проявился, свидетельствовал о Промысле Божием об Украине. Господь устроил так, что визит был духовно радостным, пасхальным. И мы поняли, что Господь с нами, и Святейший с нами. Это почувствовали все. И даже раскольники смирились. Никто не сумел устроить никакой провокации, как в 1990 году на Софийской площади во время первого визита Святейшего, когда руховцы учинили погром и милиция избивала беззащитных монахинь и мирян.
Прошлогодний визит Патриарха Алексия упредил возможность нового вселенского раскола. Ибо политики делали все, чтобы втянуть Церковь на Украине в новую масштабную и уже международную авантюру. Приезд Патриарха Алексия в Украину был выражением его величайшей мудрости, направленной на сохранение канонического статуса нашей Церкви, нашего канонического устройства, ее единства и полноценности. Чтобы Церковь жила полнотой спасения в единстве Вселенского Православия. Конечно, мы вскоре ждали Патриарха Алексия с новым визитом, но… Господь судил иначе.
Сейчас, в ожидании визита Патриарха Кирилла, паства Православной Украины готовится к новому духовному празднику.
– Владыка, президент Ющенко, в силу своего непонимания, духовной ограниченности, всячески навязывает Церкви всевозможные проекты объединения с раскольникам. Чем чреваты подобные политические игры?
– Такие действия людей власти могут вызывать лишь глубокое сожаление. Сожаление потому, что, во-первых, они много берут на себя. Будучи облечены властью, они забывают о главном: что они призваны не властвовать, но лишь служить, смиренно, как учил нас этому Господь. Власть – это служение, а не злоупотребление своим положением. Каждый человек имеет свой талант от Бога. Естественно, когда облеченный властью человек вторгается в область, совершенно чуждую для него, забывая при этом, что он лишь простой человек, а не сверхчеловек, то он наносит урон и этой области, и себе лично. Что мы скажем? Мы можем лишь сказать: простите, но позвольте нам наш вопрос церковный решать самостоятельно. Грешники мы или праведники – мы все ответим перед судом Божиим. Но если мы имеем на себе бремя служения Церкви, так позвольте нам нести его самостоятельно. Поэтому, если власть желает добра народу и Церкви, она должна предоставить дела церковные решать тем, кому поручено это от Бога. У нас в Украине это поручено Митрополиту Владимиру – возглавлять Церковь, управлять Священным Синодом, а еще и каждому архиерею, и каждому священнику на приходе в простом селе, в глубинке дана такая власть от Бога. Но, простите, не чиновникам, какой бы пост они ни занимали.
И еще такой момент: неплохо было бы учиться истории. Нашей новейшей истории. Оглядываться на недалекое прошлое и делать выводы, чтобы увидеть, какие горькие плоды принесло вмешательство власти в жизнь Церкви и страны в целом. Не видеть этого в нынешнее время в нашей Украине – глубоко ошибочно и опасно.
Власть очень многое может сделать для Церкви. Если Господь дал человеку власть, доверил ему выстраивать отношения между Церковью и государством, то не нужно ложного стыда, чтобы спросить совета у людей, облеченных духовным саном, которые положили свою жизнь на алтарь Господний. Ведь и Ющенко, и Кравчук, и Кучма всегда считали за честь бывать у Митрополита Владимира, выражая при этом огромное ему уважение. И что же? В кабинете одни слова, в жизни – совсем иное. Нужно так властвовать, чтобы не накликать на себя праведный суд Божий. Нужно творить добро для Церкви, для народа, и Господь тогда воздаст за это добро добром, долгоденствием и процветанием страны. Об этом свидетельствует история, время, сама жизнь.
– Митрополит Владимир, говоря об автокефалии, не раз подчеркивал, что этот вопрос нынче несвоевременен и приведет к новым трагическим разделениям. И все же время от времени пишутся какие-то воззвания; особенно горячо поднимался этот вопрос группой молодого киевского духовенства во время оранжевой революции. А насколько подобные инициативы соответствуют природе Церкви?
– Если посмотреть на историю Церкви, то мы увидим, что такое искусственное разделение приносило только скорбь, боль и смуту. И доныне это существует. Господь пришел нас всех исцелить, объединить. Если мы разделяемся, то уже противопоставляем себя друг другу. Если мы разделяемся по национальному признаку, то упраздняем заповеди Господни, слова апостола Павла о том, что нет ни эллина, ни иудея, ни свободного, ни раба, но все во Христе Иисусе. Потому что если мы здесь не мирны друг с другом, как мы будем любить Бога? Как мы будем ему служить? Что мы ответим, когда станем пред Ним на суде? Что мы ходили на Майдан и ненавидели наших братьев по вере? Отделяясь друг от друга, мы удаляемся от Бога в гордыне и самолюбии. А как по-святоотечески? Чем мы ближе к Богу, тем мы ближе друг ко другу. Чем мы дальше от Бога, тем мы дальше друг от друга. И если мы видим, что мы становимся друг другу неприятны, это нас должно настораживать, ибо обособление, какие бы мотивы у него ни были, всегда бедственно. Последний визит Святейшего Патриарха Алексия явил нам силу единства, и замолкли всякие пафосные речи, свернулись всякие недобрые дела. Люди поняли, что это единение и спасло нас. И сегодня мы не должны ставить себе каких-то сиюминутных внецерковных целей, мы должны думать о жизни Церкви. Мы не должны подчиняться политическим настроениям. Мы, люди духовные, должны испрашивать благословение у Господа. Мы должны осознавать свою ответственность пред Богом за себя и за Церковь. И мы не должны реформировать Церковь, приспосабливая ее к нынешним политическим условиям. Нужно держаться жизни Церкви, того сокровища, которое нам дано в ее соборности и неразделимости. Как сказано в Символе веры: «Верую во единую, соборную и апостольскую Церковь».
***
Покидая епархиальное управление, я оглянулся на величественный белый собор, на горящие от заходящего солнца золотые купола с восьмиконечными крестами. И неся в душе впечатление от общения с православным иерархом, я подумал о наших вере, надежде и любви и матери их Софии – Мудрости Божией. И возблагодарил Господа.
Сергей Герук

Православие.Ru

У нас, в украинском медиа-пространстве, видимо, никогда не иссякнет спрос на все лживое, наглое, приглуповатое, и что любопытно – завозное. И если украинец сто раз подумает, прежде чем что-то липкое и гадкое из себя выдавить (народ все-таки у нас совестливый и добродушный), то для завозняков сие – не проблема. Из кожи лезут вон, чтобы натурализоваться в «затятых» украинских патриотов, при этом почему-то уверены: чем гнилее и подлее они будут – тем быстрее их в патриоты запишут. Вот есть такой Олег Медведев, жалкое и бездарное создание, которого Григорий Суркис где-то в Московии отыскал, в Киев привез, сам попользовался и по рукам пустил – к Михаилу Бродскому, тот – к Тимошенко, у которой сей Медведев ныне и советник, и депутатик. Подарочек вполне данайский, но – востребован. Уж сколько раз твердили миру, изобличали этого Медведева во лжи, клевете, но ему хоть между глаз плюй, — он лжет, потому что не лгать оно не может. Причем многостаночно – в каждой бочке вонючая затычка.
Вот недавно погиб от удара молнии экс-губернатор Ровенской области Василий Червоний. Несколько изданий, зная наши многолетние конфронтационные отношения, попросили дать комментарии. Я всем объяснял, что мы действительно много лет с Червонием и ругались, и враждовали, он, пользуясь свом депутатством, и в Генпрокуратуру, и в суды на меня и мою газету заявления подавал – крови попортил немало, и уже поэтому мне не с руки что-то говорить о покойном, сводить с ним старые счеты. Для журналиста радостью является не смерть оппонента, а признание им своей неправоты. Тем более что у Василия Червония были такие просветы: лет десять назад он присылал для примирения своего помощника, который заявил, что Василий решил бросить религиозные разборки и сосредоточиться на экономике, в которой более всего нуждается Украина. Но не сложилось…. Вроде бы отбился ото всех, даже газета «Сегодня» из долгого разговора смогла слепить лишь два предложения: «Василий Анисимов выражается дипломатичнее: «В 1992 году боевики Червония захватывали церкви. Смерть человека — трагедия, но ничто в жизни не происходит случайно». Констатация фактов – и ничего более.
Тем не менее в грантоедской «Украинской правде», которая по праву считается всеукраинской русофобской помойкой, появляется опус Олега Медведева с заголовком: «В Московському Патріархаті щиро пораділи смерті українця». Где его бесстыжие глаза и уши эту «искреннюю радость» обнаружили? Приведу текст полностью:
«Є такий біснуватий москвофіл Вася Анісімов, який рахується прес-секретарем УПЦ Московського Патріархату. Саме рахується, бо де-факто цієї функції він не виконує. Більше того, в Лаврі його давно хочуть звільнити, але не можуть, бо автономія УПЦ МП в МП ще не зайшла настільки далеко, щоб тут дозволили собі вручити «вовчий квиток» людині, яка має «кришу» в самій Москві.
Коли ще 6 липня Вася забув з’їсти лимон, перед тим, як прокоментувати газеті «Сегодня» смерть Василя Червонія, я промовчав.
А сьогодні на мейл один мій знайомий москвофан з газети «Сегодня» прислав відгук ще одного побороника східнослов’янської єдності жириновствуючого протодиякона Кураєва, якого минулого року Василь Горбаль возив містами та селами України з його мракобісними проповідями. Кураєв так само як і Вася Анісімов не приховує свого задоволення від трагічної смерті, яка спіткала Василя Червонія.
Чому псевдохристияни Кураєв та Анісімов так щиро радіють смерті Червонія? Та тільки тому, що він був щирим симпатиком УПЦ Київського Патріархату та справжнім українським патріотом. Тому, що він був проти візиту до України російського Патріарха Кирила.
І Кураєв, і Анісімов, і Кирило, звичайно, мають право на своє ставлення до покійного Червонія, але якими ж треба бути людоненависниками, щоб так радіти смерті людини?»
Кроме автора этих строк, в «злорадствующие гибели украинца» притянуты профессор о. Андрей Кураев (в комментарии которого чего-чего, а радости по поводу гибели человека отыскать невозможно), а также Святейший Патриарх Кирилл, который о существовании Василия Червония, равно как и Олега Медведева, никогда не знал и не догадывался. Но вот и он записан в «человеконенавистники». Ай да Медведев, ай да Моська, знать она умна и отважна, коль на «Великого Господина и Отца» православных христиан подтявкивать и клеветать не стесняется! Отлученный от Церкви Михаил Денисенко (Филарет) за подвиг такой, несомненно, опять благодарно потреплет Медведева бледной ручкой за пухлую щечку – в нужном русле работает товарищ!
К медведевскому опусу даны 130 комментариев, большую часть их которых, несомненно, написал сам Медведев: у нас такое сплошь и рядом – сами «блогируют», и сами же на себя комментарии пишут, чтобы создать видимость общественной заинтересованности в своей писанине. Какой нормальный человек будет откликаться на всякую клеветническую ахинею? Но есть и пара комментаторов «со стороны», которые взывают к Медведеву: Олег, дайте ссылки! Ведь чтобы церковных людей вплоть до Патриарха обвинять в бесовстве, мракобесии, псевдохристианстве, в удовлетворении и радости от чужой смерти, человеконенавистничестве, надо иметь какие-то основания, а попросту – фактаж. Но Олег ссылок не дает, потому что такого фактажа не существует. Фактов нет, а медведевской вони – полинтернета. В этом и заключается политтехнология евроатлантиста Олега Медведева.
И технология эта не нова. Она из старых еврейских анекдотов о выборе раввина в хоральной синагоге. Во время выборов какой-то местный медведев вякнул, что у одного из кандидатов дочь – проститутка. Все, разумеется, набросились на бедологу, осудили, заклеймили, избрали другого. Когда же несчастному дали слово, то оказалось, что у него и детей-то нет. А вот «вони» от провокации – полная синогога. Так что медведевские техники и практики при всей своей примитивности имеют древние корни.
Мне вообще как-то странно осознавать, что во глубине тимошенковских политтехнологических руд находится какой-то мой болезненный и горячий «фан», который почему-то (как фанаты своих кумиров) называет меня уменьшительным – «Васей», интересуется моим служебным положением и распространяет о нем всякие небылицы, отслеживает мои выступления в прессе и едва сдерживает себя, чтобы не откликнуться на каждое мое публично сказанное слово. «Васей» меня называли лишь родители, а ныне – небольшой круг близких друзей и однокурсников, которые все старше Медведева лет на пятнадцать. Понятно желание молодого человека по-хлестаковски заявить о панибратских отношениях со старшими. Но для начала надо хотя бы немного повзрослеть, поумнеть, «с наше повоевать», а главное, как гласит народная мудрость, подождать, пока молоко на губах обсохнет.
Тем более что мы пересекались с этим Олегом Медведевым всего пару раз. Последний – в Ларве, у административного корпуса. Едва его узнал в сумерках – стоит, и, видимо, не первый час, понурый, у парадного подъезда, глотает воздух ртом. Может, пришел человек с какой болью, а наткнулся на черствость, невнимательность. У нас ведь такое тоже случается. Не приняли, не выслушали, не утешили. Или, может быть, матушка-садовница шуганула или дворник прогнал, чтобы в потемках людей не пугал. А ведь молодые-то люди мнительные и впечатлительные. Обиделся на весь белый свет, вот даже Святейший Патриарх стал для него человеконенавистником.
Не меньше удивляет и какая-то неадекватная защита покойного экс-губернатора и его патриотизма. Думаю, сам Василий Червоний перевернулся бы в гробу, узнав, какая Андромаха в виде Олега Медведева так безутешно разрыдалась на его могиле. Червоний был человеком амбициозным, жестким, с лидерскими и организаторскими способностями (которые, к сожалению, направлял не на созидание, а на разрушение), но с совершенно «коричневым» менталитетом, замешанном на провинциальном антисемитизме и русофобии. Даже удивительно, откуда он мог появиться у комсомольского активиста-вожака? Он доверял только силе, и везде, где мог, не отказывался от насилия. Погромы православных храмов, их насильственное офиларечивание в Ровенской, Волынской и Тернопольской областях, проводимые Червонием и другими кравчуковскими нардепами, осуществлялись исключительно мордобоем, угрозами и шантажом. Захватывались храмы, избивались священнослужители, иногда общины гнали назидания ради как стадо скота «по направлению Москвы» (а это были, как правило, пожилые люди). И такая была «казацкая забава». Доставалось не только мирянам, священникам, но и архиереям. Митрополиту Нифонту перерезали вены на руках, архиепископа Ионафана едва не задушили цепью от панагии, архиепископа Тернопольского Сергия достали даже дома: избили прислугу, а владыку-подвижника не только избили, но и выбросили с поломанными ребрами на улицу. Грабили храмы, ризницы. При захвате епархиального управления в Луцке облачения архиепископа Варфоломея разделили между филаретовскими лжесвященнослужителями, там же обнаружили несколько тысяч бутылок церковного вина – «Кагора», естественно, все перепились. При захвате Волынской духовной семинарии разгромили классы, повыбивали стекла, мальчишек-семинаристов побили и выбросили из окон, благо, что «невысоко» было падать. Разоряли библиотеки, особенно жаль библиотеку той же Волынской духовной семинарии, куда профессор Сорбонны Никита Струве передал более трех тысяч книг своей знаменитой ИМКИ-пресс. Это были произведения запрещенных в СССР богословов, философов, литераторов. Их вынесли и сожгли, поскольку не на той «мове» были написаны. И горели Соловьев с Бердяевым, Мандельштам с Солженицыным синим пламенем. Так боролись с «жидо-московским», как тогда говорилось, православием, русской литературой, культурой, языком.
Не думаю, чтобы Олегу Медведеву было комфортно в этом патриотическом движении, потому что там был целый букет фобий. Если ты был оппонентом этого произвола, то (могу засвидетельствовать) тебя первым делом объявляли «жидом», если это не подтверждалось, то кагэбистом, коммунякой, потом только – москалем, пшеком, наконец, просто врагом Украины, уже без нацобоснований. Был даже поразительный случай. Еврейская община одного местечка обратилась к Кравчуку с необычной просьбой. Они писали, что почти все евреи из нашего кравчуковско-червониевского патриотического рая уже сбежали в Израиль, а вот православным бежать некуда, поскольку они местные. С другой стороны, уже не было сил видеть, как их преследуют «патриоты». Поэтому евреи просили власть: нам наша синагога уже не нужна, передайте ее православным. Я тогда писал о приюте, который наши православные обустроили в синагоге. Так что Олегу Медведеву неплохо было бы и надежность пятой графы проверить, чтобы скорбь выглядела правдоподобной. Может, фамилию поменять, как это в свое время и сам Василий Червоний сделал, да и родословную пошерстить, чтобы там не оказалось каких юристов и дантистов. У патриотов же с этим строго.
Впрочем, надо сказать, что Василий Червоний и демократов на дух не переносил. Они ему мешали ферерствовать. В 1992 году он мне прямо так и сказал: «Мы наведем порядок на своей украинской земле!» Когда Вячеслава Чорновола, «первого демократа», выгоняли из РУХа, то Василий Червоний даже тапки правозащитника (Вячеслав Максимович после лагерей страдал болезнями ног и переобувался в мягкую обувь) вышвырнул из его кабинета – чтобы и духа его не было. Не хотел старик маршировать с коричневенькими, вот и поплатился. А Олег Медведев хочет, только выдюжит ли? На вид-то – хрупок и застенчив. Впрочем, и первые комиссары Красной армии телосложением не отличались, но маузер в их руке не дрожал, особенно когда расстреливали несчастных по темницам.
Наконец, у Василия Червония были нравственные требования, ни с каким, в том числе и медведеевским, евроатлантизмом, несовместимые. Скажем, с подозреваемыми в гомосексуализме он расправлялся жестоко, публично, невзирая на должности и саны. Однажды под его горячую руку попал даже ровенский филаретовский «епископ», заподозренный в сексуальных домогательствах к мужчинам. По команде Червония он был побит, раздет, побрит, пострижен наголо, вывалян в перьях и выброшен из епархии. Едва унеся ноги из Ровно, дрожащий, ошарашенный он предстал в Киеве перед журналистами с душераздирающими рассказами о самодурстве В. Червония в руководстве «церковной» жизнью на Ровенщине. Сам Червоний свой поступок объяснил возрождением патриотических традиций казачества, мол, именно так они поступали с сексуальными извращенцами. В Интернете не только бютовец Олег Медведев всякую чушь о других распространяет, немало мерзостей гуляет и о самих бютовцах, в частности об их сексуальной ориентации. Василий Червоний, не дрогнув, пожалуй, побрил бы и вывалял в перьях полфрации БЮТ, причем неизвестно, попал бы или нет в это число сам Олег Медведев. За компанию.
Во всяком случае, прежде чем биться в фарисейской истерике на чужой могиле, огульно обвиняя других людей в злорадстве по поводу гибели усопшего, не мешало молодому человеку задаться вопросом: а сам бы он прошел все тесты Василия Червония на «патриотизм» и «украинскость»? Есть ли у О. Медведева уверенность в том, что самим Василием Червонием (и в силу им же созданных «патриотических традиций») он не был бы бит, брит и гнан с приспущенными штанами по направлению все той же «Московии»? Я почему-то думаю, что экс-губернатор так бы и поступил. Потому что В. Червоний терпеть не мог оппонентов, но еще больше, по-моему, он не выносил всякую гниль, которая, как видим, и после смерти пытается просочиться к его могиле. Недостойно радоваться чужой гибели, ибо все под одним Богом ходим, но еще более мерзко – пиариться на чужой смерти, даже если пиар – профессия.
Кроме того, мы должны переживать и за Юлию Владимировну Тимошенко, чтобы она, не дай Бог, не испугалась бы где грома или молнии, не оступилась и не раздавила случайно свою интернетовскую бздюху, именуемую Олегом Медведевым.

Когда новый Предстоятель Украинской Православной Церкви в июне 1992 года ступил на бурлящий людьми перрон Киевского вокзала, на вопросы толпившихся журналистов спокойно ответил: «Я вернулся на родную землю, чтобы служить Богу и людям…»
С тех пор прошло более 17-ти лет. Позади остались огромные испытания, выпавшие на украинское православие и ее Предстоятеля. Архивы, научные работы, документальные фильмы, книги, посвященные Блаженнейшему Митрополиту Владимиру, открывают перед нами страницы новейшей истории Церкви, составляют яркое полотно, в котором образ Предстоятеля без приукрашений представляет фигуру уникальную, истинного сына украинской державы, безукоризненный авторитет которого признан во многих ведущих державах мира.
Когда Блаженнейший Владимир приезжает в Иерусалим, или на Афон, в европейские или американские страны, его везде встречает паства, как любимого архиерея, молитвенника за весь мир. Не случайно его именем названа звезда, не случайно ему присвоено звание «Выдающегося человека ХХ века», не случайно его богословские труды высоко оценены в ведущих университетах и академиях мира, не случайно его имя возносится ежедневно в тысячах храмов и монастырей Украинской Православной Церкви.
Истории еще предстоит изучить и оценить наследие Блаженнейшего Владимира в его многотомных трудах, и его жизнь и деятельность в повседневных буднях. Их длинная череда составляет месяцы и годы, а годы – многие десятилетия. Когда-то давно восьмилетний мальчик Виктор Сабодан из живописного села Марковцы, что на Хмельниччине, переступил сельский храм и навсегда остался в стенах Церкви Христовой – служить Богу и людям. Биографические страницы жизни и деятельности Предстоятеля хорошо известны современному православному читателю.
И все же полувековой период священнического служения и сорокалетие в архиерейском сане не могут не удивлять, давая понять, что Церковь и ее Господь Спаситель удивительным образом преображают душу верующего человека. В одном из своих трудов Блаженнейший Митрополит Владимир писал: «Свойство Церкви — в ее святости – в ее Главе – Богочеловеке. Он – «лоза истинная, а мы – «ветви» Как ветвь не может приносить плода сама собой, если не будет на лозе, так и мы, если не будем соединены органическим единством жизни с Господом Иисусом Христом, а в Нем – и с Богом Отцом, и Святым Духом. Все христиане призваны к святости и богоуподоблению (Ин. 15,1-6, Мф.5, 48)».

* * *

Верующие знают, сколь благодатно общение с истинными пастырями Христовыми. Ибо, через таинство священства, и особо — через архиерейскую хиротонию, человеку преподносятся благодатные дары Святого Духа, которые по евангельскому учению в ценности своей ни с чем не сравнимы на земле. «Ищите же прежде всего Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.6,33)». И именно благодать, не раз напоминал Митрополит Владимир в проповедях, врачует всего человека, свидетельствует о той радости, которая ожидает праведную душу за гробом в блаженной вечности.
Испытав эту радость в детском и юном возрасте, будущий митрополит Киевский и всея Украины понял, что не может променять ее ни на какие утехи этого бренного мира. Мало того, он принимает в молодые годы, когда большинство его современников вступали на путь брачной жизни, обеты безбрачия, а затем и монашества. И, снова-таки, как поучают святые отцы, этот шаг не возможен был без благодати Божией и особого призвания. Непроизвольно пришли на память штрихи к портрету Алеши Карамазова из великого романа Федора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы», где писатель описывает мотивы, побудившие главного героя поступить в монастырь. «… вступил он (Алеша – авт.) на эту дорогу потому только, что в то время она одна его поразила и представила ему разом весь идеал исхода рвавшейся из мрака к свету души его. …Задумавшись серьезно, поразился убеждением, что бессмертие и Бог существуют, то сейчас же, естественно, сказал себе: «Хочу жить для бессмертия, а половинного компромисса не принимаю. Сказано: «Раздай все и иди за Мной, если хочешь быть совершенен». Алеша и сказал себе: «Не могу я отдать вместо «всего» два рубля, а вместо «иди за Мной» ходить лишь к обедне».
Видимо, и у Виктора Сабодана были подобные мысли, может не такие пылкие, как у героя Достоевского, но не менее благородные, а может быть, и более глубокие. Ибо, и по воспоминаниям его соучеников, да и глядя на фотографии молодого студента-академиста, юного богослова, а затем преподавателя, ректора, наконец, архиепископа и митрополита, понимаешь, сколь глубок он в своих думах, каких вершин богословских мыслей и рассуждений касался его пытливый разум. Именно там, в богословских школах Одессы, Москвы и Питера формировались архиерейский ум и сознание, его святительская мудрость.

* * *

Посвятив себя без остатка служению Церкви Христовой, он пишет богословские труды, которые одновременно и просты, и поразительно глубоки. Не случайно его главный богословский труд «Экклезиология в отечественном богословии» стал темой магистерской диссертации, раскрыл современному миру взгляд на природу Церкви, ее сущность, основные принципы церковного бытия и жизненного значения Церкви для всего человечества. В то время, когда атеистическая держава навязывала современному обществу бутафорные идеалы «светлого будущего», наши богословы писали о непреходящих ценностях жизни человеческой, о ее главных божественных идеалах. И в ряду выдающихся мыслителей современности стал Митрополит Владимир.
«С того дня, когда Иерусалимская горница с находящимися в ней апостолами осветилась огнями сошедшего Духа, таинственно и незримо совершается в жизни Церкви нескончаемая Пятидесятница, и это Чудо Божие на земле должно быть ведомо нашей вере через Церковь», — поэтически точным языком звучат первые абзацы его магистерской монографии. И далее: «Церковь есть величайшее явление во всемирной истории. Церковь – сердце мира, сердце Вселенной, поскольку Господь Церкви – Господь и этого мира».

* * *

Думается, не случайно в мае 1992 года на историческом Харьковском соборе Предстоятелем Украинской Православной Церкви был избран именно Митрополит Владимир (Сабодан). Церковь в то время переживала величайший кризис, связанный с расколом, с антицерковными действиями бывшего митрополита Филарета. Его тоталитарные методы управления Церковью, репрессивный нажим на духовенство, и особенно – на украинских архиереев, а также личные грубые нравственные нарушения не могли не быть замечены паствой, не вызвать естественного протеста. И хотя Филарет всячески маскировал свои амбициозные желания стать патриархом Московским и всея Руси после кончины Святейшего Пимена (Зверкова +1990), Господь судил иначе: на Архиерейском соборе в Москве на патриарший престол был избран митрополит Алексий (Ридигер +2008). Митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир (Сабодан) также был выдвинут на эту высокую церковную должность и ему было отдано значительно больше голосов, чем Филарету, вышедшему из кандидатов после первого тура. Лишь 18-ю голосами Митрополит Владимир уступил будущему Патриарху Алексию II.
Все это повергло Филарета в великое уныние и ярость. И тогда, очевидно, у него и созрел план, как достичь патриаршего куколя: раз не в Москве, то в Киеве, где и высокие мужи из ЦК КПУ, и руководство КГБ Украины, а затем, после распада Союза – Президент Украины и премьер-министр — были с ним на короткой ноге. «Да и кто посмеет мне возражать!» — не раз восклицал он. В тишине кабинета на Пушкинской, 36 он составлял обращения Священного Синода УПЦ, воззвания к новоизбранному Святейшему Алексию II, к Священному Синоду РПЦ с единственным требованием: предоставить немедленно полную автокефалию Украинской Православной Церкви. В пылу карьерного помрачения не понимая, какую беду накликает он на Украину искусственным лоббированием этого сложного вопроса. Однако подписи под коварными воззваниями, как искусно и «аргументировано» они не были составлены, поставили не все архиереи УПЦ. Епископы Алипий, Онуфрий, Сергий отказались от такого коварного шага. Ярости Филарета не было предела. Лишив сана перед этим молодого епископа Ионафана «за непослушание Церкви» (а точнее – ему лично), Филарет был уверен, что никто из епископата УПЦ не дерзнет ему перечить. Но волей Божией уже был сделан первый шаг очищения Церкви от скверны злоупотреблений и диктатуры. По сути, шаг, проделанный тремя украинскими епископами, вскрыл многолетнее заболевание в украинском экзархате, несколько десятилетий возглавляемом Филаретом, будущим лжепатриархом. Начался бурный процесс освобождения Церкви от тоталитарного прошлого.
Но ярость врагов Церкви, ставших на сторону Филарета, лишь усугубилась. Погромы и захваты православных храмов до пролития крови при тотальной поддержке власть придержавших чиновников, вплоть до Кабмина, Верховной Рады и первого президента Украины, который рьяно поддержал раскольников и огласил Харьковский собор незаконным, что являлось грубейшим нарушением Конституции. Полная информационная блокада, юридический произвол, бандитские нападения на соборы и храмы бойцами УНА-УНСО, разбойничье вооруженное нападение на Киево-Печерскую лавру весной 1992 года – все это поставило каноническое Православие в условие безбожных гонений.
Но у Украинской Православной Церкви был уже новый Предстоятель – Блаженнейший Митрополит Владимир (Сабодан), который с первых дней прибытия на Киевскую кафедру повел церковный корабль в невероятно сложных политических условиях. Украина была на грани религиозной войны. Однако как не была накалена обстановка, милостью Божией, заступничеством великого равноапостольного князя Владимира, угодников Киево-Печерских и мудрым водительством Предстоятеля Церковь выстояла. И не только выстояла. Ныне Украинская Православная Церковь занимает ведущее место в мире по количественному составу приходов, монастырей, духовных школ, священства, епархий. Она пользуется наивысшим доверием граждан Украины. И как неоднократно отмечалось и в средствах массой информации, и с трибун конференций, юбилейных всеукраинских торжеств – в этом особая заслуга Блаженнейшего Митрополита Владимира.
В день тезоименитства нашего всеукраинского Пастыря хочется пожелать ему многая и благая лета. Испола эти деспота, дорогой Владыка Владимир!

Ваші Високопреосвященства, Преосвященства, боголюбиве чернецтво, всечесні отці, дорогі брати і сестри, всі вірні чада Української Православної Церкви!
З 27 липня по 5 серпня в межах Української Православної Церкви на запрошення її Священного Синоду з архіпастирським візитом перебуватиме новообраний Святіший Патріарх Московський і всієї Русі Кирил. Під час візиту в Україну Його Святість відвідає визначні святині нашої землі: Києво-Печерську, Почаївську, Святогірську Лаври, місце хрещення святого рівноапостольного князя Володимира – Херсонес та інші храми і монастирі нашої Церкви, а також візьме участь у святкових заходах із нагоди 450-річчя принесення на Волинь Почаївської чудотворної ікони Божої Матері та 350-річчя обрітення нетлінних мощей преподобного Іова Почаївського.
Святіший Патріарх Кирил прибуває до хрещальної купелі Русі – міста Києва, звідки не лише «пішла земля руська”, як свідчить преподобний Нестор Літописець, але й у місце, де знаходяться духовні корені Руської Православної Церкви. Саме тут після Володимирового Хрещення була заснована Київська Митрополія, яка й понині звершує своє спасительне служіння на землях України.
Візит Патріарха Кирила є радісною подією, оскільки дає нам можливість молитовного та євхаристійного єднання з Його Святістю навколо Чаші Христової. Ми сподіваємося, що Патріарший візит додасть наснаги Українській Православній Церкві на чолі з її Предстоятелем Блаженнішим Митрополитом Київським і всієї України Володимиром звершувати спасительну місію серед народу України, сприятиме утвердженню церковної єдності та подоланню розділень в українському Православ’ї.
Закликаємо всіх піднести свої молитви до Всемилостивого Бога, аби вщухли пристрасті, які останнім часом роздмухуються довкола візиту з боку недоброзичливих сил. Зустріньмо Його Святість як Архіпастиря, що благовіствує мир (Іс. 52, 7).
9 липня 2009 року,
Свято-Успенська Києво-Печерська Лавра

– Владыка, год назад Украину посетил Патриарх Алексий II. Какое влияние оказал тот визит? Изменилась ли ситуация в Церкви за это время?
– Визит Святейшего Патриарха Алексия в Киев увенчал всеукраинские торжества, посвященные 1020-летию Крещения Руси. Они стали главным событием года. Впервые за долгое время и Церковь, и власть, и общество отмечали Крещение Руси как главный исторический праздник нашего народа. На торжества прибыли предстоятели и высшие иерархи Поместных Православных Церквей во главе с Константинопольским Патриархом Варфоломеем. Я с волнением вспоминаю совместную Божественную литургию у памятника Крестителю Руси на Владимирской горке, выступления Святейшего Патриарха Алексия во время празднеств, это было высокое свидетельство единства нашей Церкви, рожденной в Киеве на берегах Днепра. Благодаря юбилею сотни тысяч людей в столице и регионах прикоснулись душою к истории и истокам своей веры православной.
Во время торжеств президент Украины Виктор Ющенко объявил об издании указа, согласно которому День Крещения Руси у нас является государственным праздником, о чем мы неоднократно просили нашу власть. Этот праздник останется нашим потомкам, молодым людям, которые приняли самое горячее участие в киевских торжествах. Что касается ситуации в Украинской православной церкви, то она не изменилась: УПЦ едина и через все сложности сегодняшнего времени несет свою спасительную миссию.

– Тогда, прощаясь в Киеве с Патриархом Алексием, Вы сказали: «Приезжать к нам надо чаще, чем раз в 17 лет». И вот – визит нового Предстоятеля на Украину: что в его программе?
– Для верующего встреча с Патриархом, участие в церковных службах – это всегда радость, всегда праздник, и чем больше будет таких праздников, тем лучше.
Программа всех десяти дней визита содержательна и насыщенна: каждый день службы, встречи с верующими. Патриарх посетит Киев, Донецк, Горловку, Крым, Луцк, Новоград-Волынский, Почаев. Везде люди готовятся к встрече со Святейшим Кириллом. Ныне народы наших стран находятся в сложном положении: на всех давят экономический и социальный кризисы, многие лишились работы, зарплат, живут в страхе за день грядущий. Церковь сегодня, как это было много раз в нашей тысячелетней истории, должна укрепить людей в их стоянии за жизнь, семью, укрепить в терпении, в вере в свои силы. С Божьей помощью мы преодолеем нынешние невзгоды. И не такие бедствия переживали. Социальная миссия Церкви в эпоху кризиса должна быть направлена на это. Визит Святейшего Патриарха кроме главной своей цели – свидетельства нашего единства в Господе Иисусе Христе – должен укрепить и духовные силы православных.
– Патриарха ждут в Луцке. Много ли там приходов Украинской православной церкви? Какова религиозная обстановка на западе Украины?
– Луцк – это областной центр Волынской области, древней православной земли, где епархии были основаны еще при святом равноапостольном князе Владимире. С Волыни родом был и святитель Петр, митрополит Киевский, который перенес кафедру киевских митрополитов из Владимира в Москву, его преемниками являются Московские Патриархи. В Волынской области две православные епархии – Луцкая и Новоград-Волынская, которые объединяют около шестисот приходов, на их территории семь монастырей, в Луцке находится Волынская духовная семинария, из стен которой вышли многие известные богословы. Планируется, что Святейший Патриарх посетит обе епархии. Волыняне исторически отличались глубокой религиозностью, стойкостью в православной вере и сумели отстоять большинство храмов, когда в начале 1992-94 гг. здесь бушевал раскол.
– Я помню, с какой болью в прошлом году Вы говорили о расколе на Украине… С Вашей точки зрения, причины раскола религиозные, исторические или политические?
– Нас иногда упрекают в том, что мы больше переживаем за людей, попавших в расколы, чем они сами. Расколы в Украине имеют политические корни, они создавались политическими партиями, властью или под давлением властей. Политики, как правило, радикалы, даже входят в руководящие структуры раскола, в этой заполитизированности и заключается основная трудность их уврачевания. Когда церковное подменяется политическими установками или целесообразностью, диалог вести очень непросто. А между тем во многих епархиях есть случаи возвращения общин в спасительное лоно Церкви. Возвращаются с покаянием, их принимают, священников перерукополагают. В прошлом году даже целая епархия обратилась с просьбой принять в УПЦ. Это церковный путь. Примиряясь с Богом, люди примиряются с Церковью Его. А шаги, которые приведут к уврачеванию, – это деполитизация схизматических групп. Чем меньше политики, тем больше перспектив к единству.
– До нас в Москве доходят сведения о росте протестантских общин на востоке Украины и в Киеве. Это правда, или зарубежные миссионерские центры стараются преувеличить свои успехи?
– Мы не ведем статистику о протестантах и никогда ни с кем не соревновались в организации общин. К сожалению, для многих зарубежных религиозных центров Украина рассматривается как миссионерская земля, где если когда-то и была своя православная вера, то вытоптана семидесятилетним атеистическим режимом. Это в большей степени касается промышленных регионов, где были разрушены и разобраны едва ли не все православные храмы. Известно, что, например, в Запорожской области во время хрущевских гонений решили перевыполнить постановления партии и правительства и одномоментно закрыли 92 процента православных приходов. Поэтому сегодня в миллионном городе меньше православных храмов, чем в сельском районе. Ныне ежегодно несколько тысяч проповедников приезжают в Украину, прежде всего в промышленные центры. Не знаю, вызывает ли это бурный рост протестантских общин, но, по данным Госкомитета по делам религий, до прошлого года УПЦ ежегодно в среднем увеличивалась на 400 приходов, в прошлом – на 200. На сегодняшний день у нас около 12 тысяч общин, 200 монастырей, 20 учебных заведений. Это меньше половины «дорепрессивного» уровня, но УПЦ была и остается крупнейшей Церковью в Украине.
– Патриарх Кирилл после избрания говорил о том, что главной задачей сейчас становится воцерковление «номинальных православных», так называемых «захожан». Насколько эта проблема актуальна для Украинской православной церкви?
– В последние двадцать лет – время возрождения Православной церкви – был существенный количественный рост приходов, храмов, монастырей, учебных заведений, братств, церковных издательств и изданий. Это естественно, потому что не хватало храмов, священнослужителей, литературы. Этот процесс продолжается, сегодня мы строим и восстанавливаем более двух тысяч храмов. Народ бедный, поэтому строительства превращаются в долгострои, все ресурсы общин сосредоточены на этом. Вместе с тем очевидно, что приходит и качественный этап становления Церкви, когда приходы, монастыри должны быть не только очагами молитвы, но и центрами духовной, просветительской, интеллектуальной жизни, социального служения в селе, микрорайоне. Для этого при храмах создаются воскресные школы, просветительские центры, братства, сестричества. В реальном церковном делании осуществляется заповедь Спасителя о любви к ближнему. Поэтому «захожане», которые приходят в храм помолиться и с чувством выполненного долга идут домой, должны вовлекаться в это делание, жить жизнью общины, ее заботами. Это проблема актуальна. Надо не бояться доверять людям, особенно молодежи, серьезные приходские дела. Не только слово, но и дело – путь к воцерковлению. В христианском делании пробудится христианин.
- В Москве сейчас активно ищут новые формы миссионерской работы, особенно с молодежью. Украинские священники придумали что-нибудь новое в этой области?
– Церковь не вчера появилась на белом свете, за свою историю Она накопила огромный опыт миссионерской деятельности, которая всегда была направлена на молодежь, настоящее и будущее Церкви. Искусство проповеди, свидетельствование собственной жизни, неравнодушное отношение к человеку, его заботам – это вечные «формы» миссионерской работы. Часто бывает, что священники не работают над собой, не читают, не пишут, замкнулись в пространстве служб и треб и ждут, пока кто-то придумает новые «формы», благодаря которым в храмы хлынет молодежь и расцветет приходская жизнь. Мы должны воспитывать в молодых священниках лидерские качества, пастырь должен объединять вокруг себя верующих. Чтобы люди пришли в храм, надо самому выходить из церковной ограды, идти туда, где трудно, сложно, где необходима духовная помощь и поддержка. Священник – это призвание, а не профессия. Самому священнику трудно везде успеть, заниматься и молодежью, и стариками, и проблемными семьями, поэтому очень важно привлекать мирян, смело поручать им церковные послушания. В прошлом году, например, на 1020-летие Крещения Руси, мы поручили молодежную программу торжеств рок-музыкантам, и они с честью справились с заданием, десятки тысяч молодых людей пришли на праздник в регионах, а в столице их собралось более ста тысяч.
– Решается ли на Украине вопрос о преподавании «Основ православной культуры»?
– Парадокс и в России, и в Украине заключается в том, что атеизм как государственная идеология был упразднен 20 лет назад, а система образования по-прежнему осталась атеистической. На государственном уровне все осталось по-прежнему, подвижки есть в регионах – в Крыму, Донецке, Днепропетровске, Киеве, но это результат совместной работы епархий и местной власти. В целом доступ молодых людей к знаниям о своей родной вере, родной православной культуре и в школах, и в вузах все еще закрыт.
– И последний вопрос. Сохраняется ли сегодня духовное единство народов Украины, России и Белоруссии?
– Духовное единство русских, украинцев и белорусов обусловлено тысячелетним единством Русской православной церкви. Она является их духовной матерью. Она сформировала нашу восточнославянскую идентичность, наш менталитет, нашу цивилизацию. Это живое древо с едиными корнями. Духовное единство наших народов – это не миф, а реальность, которая не нуждается в обосновании. Сохранив ее, мы сохраним историческую перспективу самобытности восточного славянства в стремительно унифицирующемся мире.
– Благодарю Вас, Ваше Блаженство, за содержательный разговор!
– И я благодарю вас и поздравляю сотрудников и читателей вашего замечательного издания с приближающимся нашим общим праздником – Днем Крещения Руси и призываю Божие благословение на труды ваши.
Борис Клин, «Известия»