19 марта 1809 года в местечке Большие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии, под сенью низенькой глиняной хаты, увенчанной шелковицами и черешней, родился Николай Васильевич Гоголь. Родился на земле, за которую веками бились сильные земли: крымский хан и русский царь, гордые поляки, воинственные шведы, надменные литовцы, – на земле, где Кочубей вынашивал свои смелые замыслы, а Мазепа беспощадно казнил его, где войска самонадеянного Карла XII вместе с ордой жестокого гетмана были разбиты ратниками Петра Великого…
Любовь к родной земле Гоголь пронес через всю свою жизнь и выразил в своем творчестве. Жил ли он в Санкт-Петербурге, в Риме или в Москве, воспоминания о широких степях, чернобровых казачках, разудалых малороссийских песнях, в которых так ярко выразилась душа народа, никогда не оставляли его.
Гоголь не слишком известен как историк, хотя этому поприщу он посвятил изрядную часть своей юности. Его исследования, дошедшие до нас, отличаются особой глубиной проникновения в предмет, оригинальностью и ярко выраженной телеологичностью – раскрытием цели и смысла исторического процесса, ведомого рукой Промысла Божьего.
Еще двадцатилетним Гоголь замыслил грандиозный труд, посвященной родной стороне, о котором говорил друзьям так: «Историю Малороссии я пишу всю, от начала до конца. Она будет или в шести малых или в четырех больших томах». В нескольких периодических изданиях в 1934 году Гоголь дал «Объявление об издании Истории Малороссии», где просил присылать различные материалы: записки, летописи, песни и т.д. В своем труде, работа над которым продолжалась уже пять лет, Гоголь, по его словам, хотел «представить обстоятельно, каким образом отделилась эта часть России; как образовался в ней этот воинственный народ, козаки, означенный совершенною оригинальностью характера и подвигов; как он три века с оружием в руках добывал права свои и упорно отстоял свою религию.., как мало-помалу вся страна получила новые взамен прежних права и наконец совершенно слилась с Россиею».
Не менее глубоко Гоголь изучал историю средних веков, причем судьбу Украины писатель неизменно осмысляет в контексте мировой истории. Частично мы можем познать замысел автора по его опубликованной работе «О средних веках».
Порабощение Европы арабо-мусульманской культурой на излете Средневековья открывало Гоголю миссию России как последнего оплота истинной веры – Православия. Именно поэтому писатель считал важнейшим событием истории Украины ее воссоединение с Россией, ведь украинский народ «уже в начале имел одну главную цель – воевать с неверными и сохранять чистоту религии своей». Защита и укрепление православной цивилизации – вот главная задача славянских народов, которую они могут осуществлять, по мысли Гоголя, только в нерушимом единстве.
Скептики могут проворчать, что Гоголь – может, и неплохой писатель, но историограф доморощенный, несерьезный, а его труды не представляют научной ценности. Посмотрим, однако же, на факты.
В 1831-1835 гг. Гоголь – преподаватель истории в Патриотическом институте благородных девиц, одном из лучших вузов своего времени, который к тому же находился под покровительством императрицы. В 1834 году его историческими исследованиями заинтересовался сам министр народного просвещения С.С. Уваров; он ознакомился с гоголевским «Планом преподавания всеобщей истории» и заказал несколько статей на историческую тему, которые, очевидно, должны были стать проверкой для писателя. Результатом этих тестов и трудов стало то, что вместо кафедры всеобщей истории в Киевском университете Святого Владимира (куда Гоголь стремился вслед за своим другом М.А. Максимовичем и где его уже готовы были принять) он получил место профессора кафедры средних веков в Санкт-Петербургском – столичном! – университете.
Первая лекция, по отзывам слушателей, была блестящей. Н.И. Иваницкий с восторгом вспоминает: «Не знаю, прошло ли и пять минут, как Гоголь овладел совершенно вниманием слушателей. Невозможно было спокойно следить за его мыслью, которая летела и преломлялалсь, как молния, освещая беспрестанно картину за картиной в этом мраке средневековой истории». Высоко отзывались о гоголевском курсе и Пушкин с Жуковским, которые присутствовали на одной из лекций.
И пусть в дальнейшем курс не вызывал столь бурного восторга, да и Гоголь к нему потихоньку охладевал, но ведь это так понятно! Гоголь был всецело занят подготовкой и изданием своих сочинений: он уже сделал выбор в пользу художественного творчества. Не зря его исторические сочинения попрекали за «слишком горячий», жгучий слог. Но «что за история, если она скучна!» – восклицает Гоголь. И берется за «Тараса Бульбу».
Гоголь полагал, что для понимания истории порой важнее не документы и летописи, а народное творчество. Малороссийские песни, по его словам, – «надгробный памятник былого». «Историк не должен искать в них показания дня и числа битвы или точного объяснения места, верной реляции; в этом отношении немногие песни помогут ему. Но когда он захочет узнать верный быт, стихии характера, все изгибы и оттенки чувств, волнений, страданий, веселий изображаемого народа, когда захочет выпытать дух минувшего века, общий характер всего целого и порознь каждого частного, тогда он будет удовлетворен вполне: история народа разоблачится перед ним в ясном величии». По мнению Гоголя, «ничто не может быть сильнее народной музыки, если только народ имел поэтическое расположение, разнообразие и деятельность жизни; если натиски насилий и непреодолимых вечных препятствий не давали ему ни на минуту уснуть и вынуждали из него жалобы и если эти жалобы не могли иначе и нигде выразиться, как только в его песнях». Такова была Украина «в ту годину, когда хищно ворвалась в нее уния».
Да и сам Гоголь точнее и полнее отразил историю Украины в своих художественных произведениях – в первую очередь в «Тарасе Бульбе». В этом эпическом полотне и была явлена давняя мысль Гоголя о том, как украинский народ «три века с оружием в руках добывал права свои и упорно отстоял свою религию».
Два Тарасовых сына, Остап и Андрий, как бы прообразуют собой саму Украину, раздираемую на части. Один, верный отеческим заветам, бьется за них даже до смерти; другой, увлеченный коварными ляхами, становится предателем своего народа. Но Гоголь оптимистично смотрит в будущее: «Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая пересилила бы русскую силу!» Тарасово дело должно победить.
Гоголь писал свои произведения на русском языке и считал необходимым хранить верность «языку Пушкина». Своему земляку, известному слависту О.М. Бодянскому он говорил: «Нам, Осип Максимович, надо писать по-русски… надо стремиться к поддержке и упрочению одного, владычного языка для всех родных нам племен». Однако украинская разговорная стихия органично вошла в ткань гоголевских произведений как местный колорит и как сочный полновесный голос в общей полифонии.
По Гоголю, характерное свойство русского языка – «самые смелые переходы от возвышенного до простого в одной и той же речи». Знаменитый лингвист В.В. Виноградов полагал, что «совмещение торжественных церковно-славянских слов с простой разговорной лексикой, с вульгаризмами просторечия — есть признак общенародного языка и могучее средство риторического воздействия». Гоголь, по словам ученого, «ищет образцов такого смешанного стиля в языке святых отцов и находит их в проповедях Златоуста».
В «Выбранных местах из переписки с друзьями» Гоголь отмечал: «Сам необыкновенный язык наш есть еще тайна. В нем все тоны и оттенки, все переходы звуков от самых твердых до самых нежных и мягких; он беспределен и может, живой, как жизнь, обогащаться ежеминутно, почерпая, с одной стороны высокие слова из языка церковно-библейского, а с другой стороны — выбирая на выбор меткие названия из бесчисленных своих наречий…». Самому Гоголю это мастерски удавалось.
Вера, история, язык – вот фундамент, на котором строится русско-украинское единство. «Русский и малоросс – это души близнецов, пополняющие одна другую, родные и одинаково сильные. Отдавать предпочтение одной в ущерб другой невозможно», – утверждал Гоголь.
А в своем письме 1844 года к А.О. Смирновой Гоголь так развил эту тему: «Никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой, – явный знак, что они должны пополнить одна другую. Для этого самые истории их прошедшего быта даны им непохожие одна на другую, дабы порознь воспитались различные силы их характера, чтобы потом, слившись воедино, составить собою нечто совершеннейшее в человечестве».
Гоголь был верным и любящим сыном Украины. Сыном, которым страна по праву может гордиться. И к словам которого может прислушиваться.

19 марта 1809 года в местечке Великие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии в семье помещиков среднего достатка Василия Афанасьевича и Марии Ивановны Гоголь-Яновских родился сын Николай. Три дня спустя младенец был крещен в местной Спасо-Преображенской церкви. Мать Гоголя, у которой двое детей перед тем умерло, едва появившись на свет, дала обет перед чудотворным образом Святителя Николая, называемым Диканьским, если будет у нее сын, наречь его Николаем и просила местного священника молиться до тех пор, пока его не известят о рождении дитяти и попросят отслужить благодарственный молебен. Испрошенный молитвой, новорожденный Николай и был встречен в этом мире молитвой благодарения Богу. По словам сестры писателя, Ольги Васильевны Гоголь-Головни, брат ее любил вспоминать, почему назвали его Николаем.
Первые литературные опыты Гоголя относятся ко времени его пребывания в Нежинской гимназии высших наук. Наиболее значительный из них – поэма «Ганц Кюхельгартен», напечатанная отдельным изданием в 1829 году под псевдонимом В. Алов. После отрицательных отзывов в печати начинающий автор забрал все экземпляры из книжных лавок и сжег.
Подлинным литературным дебютом Гоголя стали «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831-1832), принесшие ему известность. Одобрительно отозвался о них А.С. Пушкин. В начале 1835 года Гоголь издал сборник «Арабески», куда наряду с художественными произведениями вошли научные (исторического характера) статьи и «Миргород» (в двух частях), который явился продолжением «Вечеров». В.Г. Белинский провозгласил Гоголя главой русских поэтов.
В апреле 1836 года по распоряжению Императора Николая I на сцене Александринского театра в Петербурге был поставлен «Ревизор», который принес его автору славу драматического писателя. Сокровенный смысл комедии Гоголь разъяснил в «Развязке Ревизора» (1846): «Страшен тот ревизор, который ждет нас у дверей гроба». В 1836-48 годах Гоголь жил за границей (Швейцария, Париж, Рим). В 1842 году он выпустил в свет первый том поэмы «Мертвые души», задуманной как эпос в трех томах, обнимающий собой «всю Русь» и «все человечество в массе». Духовный смысл его идеи раскрыт Гоголем в предсмертной записи: «Будьте не мертвые, а живые души. Нет другой двери, кроме указанной Иисусом Христом».
В том же 1842 году вышло собрание сочинений Гоголя в четырех томах. В 1843 году он приступил к работе над «Размышлениями о Божественной Литургии» (оставшимися незавершенными и увидевшими свет только после его смерти), в которых выразил основы своего миросозерцания: «Если общество еще не совершенно распалось, если люди не дышат полною, непримиримой ненавистью между собою, то сокровенная причина тому есть Божественная Литургия, напоминающая человеку о святой, небесной любви к брату».
Последнее десятилетие жизни Гоголя проходит под знаком все усиливающейся тяги к иночеству. Не давая монашеских обетов целомудрия, нестяжания и послушания, он воплощал их в своем образе жизни. «Нищенство есть блаженство, которого еще не раскусил свет. Но кого Бог удостоил отведать его сладость и кто уже возлюбил истинно свою нищенскую сумку, тот не продаст ее ни за какие сокровища здешнего мира». Гоголь не имел своего дома и жил у друзей, – сегодня у одного, завтра у другого. Свою долю имения он отказал в пользу матери и остался нищим, – помогая при этом бедным студентам из средств, полученных за издание своих сочинений. Оставшееся после смерти Гоголя личное его имущество состояло из нескольких десятков рублей серебром, книг и старых вещей, а между тем созданный им фонд «на вспоможение бедным молодым людям, занимающимся наукою и искусством», составлял более двух с половиной тысяч рублей.
Современники не оставили никаких свидетельств о близких отношениях Гоголя с какой-либо женщиной. О его церковном отношении к послушанию говорит тот поразительный факт, что он по совету своего духовного отца сжег главы незаконченного труда и практически отказался от художественного творчества. О том, насколько труден этот шаг был для Гоголя, можно судить по его признанию в «Авторской исповеди» (1847): «Мне, верно, потяжелей, чем кому-либо другому, отказаться от писательства, когда это составляло единственный предмет всех моих помышлений, когда я все прочее оставил, все лучшие приманки жизни, и, как монах, разорвал связи со всем тем, что мило человеку на земле, затем чтобы ни о чем другом не помышлять, кроме труда своего».
Отражение духовной жизни Гоголя можно найти во второй редакции повести «Портрет» (1842). Художник, написавший портрет ростовщика, решает уйти из мира и становится монахом. Приуготовив себя подвижнической жизнью отшельника, он возвращается к творчеству и создает картину, которая поражает зрителя как бы исходящей из нее силой духа. В конце повести монах-художник наставляет сына: «Спасай чистоту души своей. Кто заключил в себе талант, тот чище всех должен быть душою. Другому простится многое, но ему не простится». Путь к большому искусству, полагал Гоголь, лежит через личный подвиг художника. В повести он как бы наметил программу своей жизни. Нужно умереть для мира, чтобы пересоздаться внутренне, а затем вернуться к творчеству.
Зимой 1843/44 года в Ницце Гоголь написал духовно-нравственные сочинения «Правило жития в мире» и «О тех душевных расположениях и недостатках наших, которые производят в нас смущение и мешают нам пребывать в спокойном состоянии», в которых открыл новый для себя жанр, близкий к святоотеческой традиции. К позднему творчеству Гоголя относятся составленные им молитвы, а также систематизированные выписки из творений святых отцов и учителей Церкви, характерные скорее для писателя-аскета, чем для светского литератора. Молитвы Гоголя, написанные во второй половине 1840-х годов, свидетельствуют о его богатом молитвенном опыте и глубокой воцерковленности его сознания.
В 1845 году писатель пережил творческий кризис, сжег первую редакцию второго тома «Мертвых душ», предпринял попытку оставить литературное поприще и поступить в монастырь. По словам В.А. Жуковского, настоящим призванием Гоголя было монашество. «Я уверен, – писал он П.А. Плетневу в марте 1852 года, получив известие о смерти Гоголя, – что если бы он не начал свои «Мертвые души», которых окончание лежало на его совести и все ему не давалось, то он давно бы стал монахом и был бы успокоен совершенно, вступив в ту атмосферу, в которой душа его дышала бы легко и свободно». Однако подлинный трагизм ситуации заключался в том, что монашеский склад был только одной и, вероятно, не главной стороной гоголевской натуры. Художническое начало преобладало в нем; кризис Гоголя – следствие внутреннего конфликта между духовными устремлениями и писательским даром.
В начале 1847 года Гоголь выпустил «Выбранные места из переписки с друзьями», где высказал свои взгляды на веру, Церковь, царскую власть, Россию и слово писателя. Зерно книги зародилось еще в «Правиле жития в мире», которое глубиной мысли и лаконизмом формы напоминает апостольские послания: «Начало, корень и утвержденье всему есть любовь к Богу. Но у нас это начало в конце, и мы все, что ни есть в мире, любим больше, нежели Бога». Книга Гоголя говорит о необходимости внутреннего переустройства каждого, которое в конечном счете должно послужить залогом переустройства и преображения всей страны. Все вопросы жизни – бытовые, общественные, государственные, литературные – имеют для Гоголя религиозно-нравственный смысл. Признавая и принимая существующий порядок вещей, он стремился к преобразованию общества через преобразование человека. «Общество образуется само собою, общество слагается из единиц, – писал Гоголь. – Надобно, чтобы каждая единица исполнила должность свою… Нужно вспомнить человеку, что он вовсе не материальная скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства. Покуда он хоть сколько-нибудь не будет жить жизнью небесного гражданина, до тех пор не придет в порядок и земное гражданство».
Книга Гоголя вызвала полемику. Среди откликов особый резонанс имело письмо В.Г. Белинского к Гоголю из Зальцбрунна (июль 1847 года). Суть спора сводилась к «религиозному прогнозу». Для Гоголя понятие христианства выше цивилизации. Залог самобытности России и главную ее духовную ценность он видел в Православии. «Есть примиритель всего внутри самой земли нашей, который покуда еще не всеми видим, – наша Церковь… В ней заключено все, что нужно для жизни истинно русской, во всех ее отношениях, начиная от государственного до простого семейственного, всему настрой, всему направленье, всему законная и верная дорога» (Просвещение, 1846). Никакие благие преобразования в стране невозможны без благословения Церкви: «По мне, безумна и мысль ввести какое-нибудь нововведенье в Россию, минуя нашу Церковь, не испросив у нее на то благословенья. Нелепо даже и к мыслям нашим прививать какие бы то ни было европейские идеи, покуда не окрестит их она светом Христовым».
Гоголь остро ощущал отклонение человека от христианских заповедей. «Невольно обнимается душа ужасом, – писал он матери и сестрам в марте 1851 года, – видя, как с каждым днем мы отдаляемся все больше и больше от жизни, предписанной нам Христом». Единственный выход для русского народа Гоголь видел в исполнении заветов Евангелия. «Один только исход общества из нынешнего положения – Евангелие»; «Выше того не выдумать, что уже есть в Евангелии. Сколько раз уже отшатывалось от него человечество и сколько раз обращалось».
В своих художественных произведениях Гоголь часто утверждал идеал через обличение пошлости (в смысле бездуховности), которая есть искажение образа Божия в человеке: «В уроде вы почувствуете идеал того, чего карикатурой стал урод». В жизни и в творчестве Гоголь, по его собственному признанию, шел путем церковной аскетики – очищения, восстановления в себе образа Божия, воцерковления своих писаний.
В феврале 1848 года Гоголь совершил паломничество в Иерусалим. В последние годы жизни он трижды посетил Оптину пустынь, где, по преданию, намеревался поселиться в скиту. В феврале 1852 года, за десять дней до смерти, Гоголь сжег бумаги, среди которых, как полагают, находилась беловая рукопись второго тома «Мертвых душ». Перед кончиной он соборовался, дважды исповедался и причастился. В завещании Гоголь предлагал сестрам открыть в своей деревне приют для бедных девиц, а по возможности превратить его в монастырь; просил, чтобы тело его было погребено если не в церкви, то в ограде церковной и чтобы панихиды по нему не прекращались. Гоголь был похоронен в Свято-Даниловом монастыре в Москве. На надгробном памятнике высечены надписи – из Апокалипсиса: «Ей, гряди, Господи Иисусе», и пророка Иеремии: «Горьким словом моим посмеюся». В 1931 году останки Гоголя перенесены на Новодевичье кладбище.
Исключительная оригинальность и самобытность творчества Гоголя определяется в первую очередь органической связью его поэтики с традициями народной культуры. Фольклорные образы и сюжеты, почерпнутые из преданий, народных песен и дум, сочетаются в произведениях Гоголя с жизненным реализмом, образуя неповторимый художественный синтез. Великий сатирик и обличитель, доподлинно знавший, как неискоренимо зло в человеческой натуре, он был также гениальным лириком, тонко и проникновенно умевшим чувствовать красоту родной природы и величие человеческого духа.
В стилистике прозы Гоголя слились стихии церковнославянского и народного языка. Это подтверждается и собранными им «Материалами для словаря русского языка», где представлены слова и диалектные, и церковнославянские. По Гоголю, характерное свойство русского языка – «самые смелые переходы от возвышенного до простого в одной и той же речи». Суть творческого развития Гоголя заключается в том, что от чисто художественных произведений, где литургическая, церковная тема была как бы в подтексте, он переходит к ней непосредственно в «Размышлениях о Божественной Литургии», сочинениях, подобных «Правилу жития в мире» (собственно духовная проза), и в публицистике «Выбранных мест из переписки с друзьями».
При жизни Гоголя ценили прежде всего как сатирика и юмориста. Многое в его творчестве стало понятно позднее. Гоголевская традиция определила не только явления в духе «натуральной школы», но и многие лирико-мистические, символические, фантастические и гротескные образы у писателей ХХ века. Любое направление или течение в литературе могло по праву видеть в нем своего предтечу. Гоголь стал первым представителем глубокого и трагического религиозно-нравственного стремления, которым проникнута русская литература. Выдвинутый им идеал воцерковления русской жизни – идеал до сей поры глубоко значимый для России.
Литературное значение Гоголя огромно. Его именем назван целый период русской литературы. И все-таки в сознание современников и последующих поколений он вошел как образец русского писателя, живущего мыслью о личной ответственности за то дело, к которому призван.
Журнал «Виноград»

Земля України — це вона вигодувала Гоголя, і притому не лише фізично, але і, що куди важливіше, вигодувала його духовно, з дитинства обдарувавши красою своєї поезії, розливом пісенної творчості, епічною величавістю дум, фантастикою казок, переданнями, легендами яскравою образністю — всіма перлами народного духу. Відомо, як вбирав у себе вразливий хлопчик, а потім юнак все це багатство, як імпонував йому цей світ, де реальність народного життя і політ вільної фантазії, переплітаючись воєдино, з’являлися в органічному химерному сплаві. Адже не випадково вже в ранні роки, навчаючись у Ніжинському ліцеї, Гоголь дбайливо збирав народні українські пісні та оповіді, матеріали для майбутнього українсько-російського словника (на жаль, не здійсненого), пізніше він мріяв написати велику працю з історії України — до нас дійшли лише фрагменти («Погляд на складання Малоросії»), глава з історичного роману «Гетьман», нарис драми з української історії і інші уривки, що свідчать, наскільки глибоко ця тема займала юного Гоголя.
Народне життя привертало майбутнього письменника своєю істинністю, моральною чистотою, воно вражало своєю барвистістю поетичну уяву. З підліткових років перед майбутнім автором «Тараса Бульби» виникав образ талановитого і волелюбного українського народу, відчуття духовної спорідненості з яким, відчуття невикорінне, Гоголь проніс до кінця своїх днів.
Навряд чи можна погодитися із твердженням деяких авторів, що уявлення Гоголя про Україну було поверхневим, приблизним. Гоголь в найплідніші свої творчі роки не втрачав духовного контакту з тим життєвим середовищем, яке оточувало його в дитинстві й ранній юності. Багато про що, наприклад, говорять нам гоголівські зошити українських пісень, говорять, зокрема, про те, що письменник прекрасно знав живу мову народу (зберігся лист Гоголя до Богдана Залесського, написаний українською), не раз він власною рукою переписував десятки народних пісень, мабуть, готуючи їх до друку. Ще навчаючись у Ніжині, в гімназії вищих наук князя Безбородко, Гоголь виявляє прагнення глибше пізнати те, що потім навіє йому образи його повістей. Яким блискучим знавцем народної психології, їх думок і відчуттів постає Гоголь, скажімо, в статті «Про малоруські пісні», що увійшла до збірки «Арабески» (1835). Зроблений Гоголем аналіз українських пісень і сьогодні вражає тонкістю спостережень, якоюсь натхненною проникливістю, тією глибиною розуміння, яка, мабуть, дається лише любов’ю.
«Історик, — пише Гоголь, — не повинен шукати в них (у піснях) свідчення дня і числа битви або точного пояснення місця, вірної реалії; в цьому відношенні небагато пісень допоможуть йому. Але коли він захоче взнати вірний побут, стихії характеру, всі вигини і відтінки відчуттів, хвилювань, страждань, веселощів змальовуваного народу, коли захоче випитати дух минулого століття, загальний характер всього цілого і порізно кожної деталі, тоді він буде вдоволений сповна: історія народу викриється перед ним в ясній величі».
Відомо, що батько Гоголя — Василь Гоголь-Яновський — був також письменником — письменником українським, хоча він і не досяг такого успіху на літературному терені, як його геніальний син.
Літературний досвід Гоголя-батька не минув для сина безслідно, так само як і інші явища тодішньої української культури. Дослідники вірно вказують, що епіграфи до «Сорочинського ярмарку» і деякі його деталі виявляють, скажімо, знання творів Гулака-Артемовського і «Енеїди» Котляревського. Відмічено, що запорожця в «Пропалій грамоті» Гоголь одягає в традиційний вертепний костюм і що смішний біс, зла баба, пройдисвіт-циган, мужик-простак і пишномовний дяк — усе це фігури українського лялькового театру. Природу комічного у раннього Гоголя не можна зрозуміти повністю без цих традиційних, сталих образів. Що ж до Гоголя-батька, то, мабуть, справедливо буде відмітити, що разом з Іваном Котляревським, автором улюблених і понині в народі травестійної поеми «Енеїда» і п’єси «Наталка Полтавка», він стояв біля самих витоків нового українського театру, біля витоків української літературної мови, яка тоді лише набирала силу, а згодом стала мовою багатющої нашої класичної і сучасної літератури.
У період творчого дозрівання Гоголя українська тема в літературі викликала загострений інтерес: для одних — зовнішній, екзотичний, для інших — більш поглиблений. Багато хто тоді звертав погляди до цієї напівзагадкової землі з її своєрідною і самобутньою культурою. Багато що з написаного тоді на українську тему відійшло у небуття, залишився ж перш за все Гоголь, залишився як справжній відкривач цього поетичного материка, що дійсно проник у глибини, до нього незвідані, що створив неповторний образ народу, духовний образ України. Чому ж саме йому це вдалося? У чому була новизна, сила і нескороминуща свіжість цих ранніх українських повістей сорочинского чародія? Так, це були його поетичні марення, що виникали в ті похмурі дні, коли він микався по канцеляріях на положенні Акакія Акакійовича і всю зиму (як він признається в листі до матері) тремтів у літній шинелі на крижаних вітрах Невського проспекту. Це була туга за сонцем, за радісним цвітінням дитинства і юності, це було свято уяви, але і не лише це. Це було — тоді, можливо, більше інтуїтивне — звернення до духовних витоків, невгамовні пошуки тих здорових етичних основ, яких так жадала душа художника, пошуки викоханого в мріях стану, близького до того, який можна було б назвати повною гармонійністю людського життя.
Тарас Шевченко, який високо цінував Гоголя, присвятив йому вірш, який так і називався: «Гоголеві».
Ти смієшся, а я плачу,
Великий мій друже.
І хоча за життя Шевченко і Гоголь так і не зустрілися, зустріч їх все ж відбулася — на інших дорогах, на дорогах вічності. Шевченко записує: «О, Гоголь! Наш незрівнянний Гоголь!» Зіставляючи прекрасну пісенну поезію Кобзаря і творчість автора «Тараса Бульби» і «Мертвих душ», ми ясно усвідомлюємо їх глибоку внутрішню спорідненість: це голос воістину народних письменників.