Митрополит Минский и Слуцкий Филарет,
Патриарший Экзарх всея Беларуси

Ваше Блаженство, дорогой владыка Владимир, Митрополит Киевский и всея Украины! Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства, досточтимые отцы, братия и сестры, уважаемые участники и организаторы настоящих Чтений!
Наша очередная встреча в Свято-Успенской Лавре, на сей раз, посвящена размышлениям о дружбе… С одной стороны, это глубоко символично, ибо именно личная дружба соединяет многих из числа организаторов и участников Чтений.
С другой стороны, это также и закономерно, потому что благоутвержденный разум всегда направлен на постижение сути вещей. А сутью Киевских встреч, как все мы убеждаемся с течением времени, является именно тот феномен, о котором нам и предстоит вести речь, и имя которому — дружба
Здесь, в благословенной Свято-Успенской Киево-Печерской Лавре, столь богатой духовными дарами и историческими испытаниями, самое место и самое время воздать должную честь дружбе.
• • •
Союз дружбы

«Друзья мои, прекрасен наш союз!», — воскликнул Александр Сергеевич Пушкин в одном из своих стихотворений. Слова эти очень распространены в образованной среде, их обильно цитируют. Но именно следующая строка, которая вспоминается гораздо реже, как раз и открывает нам глубокий смысл самого союза дружбы: «Он, как душа неразделим и вечен…»
Цельность личности, о которой мы много размышляли в этих стенах в прошлом году, является естественным и очевидным основанием для дружбы. Я чуть не сказал «крепкой» дружбы, но спохватился, потому что никакой иной дружба не бывает: без цельной крепости дружба вообще перестает быть. И тогда речь может идти лишь о более простых, хотя и не менее важных формах человеческой привязанности: о товариществе, о приятельстве, о знакомстве, — то есть, о том, чем традиционно богат любой нормальный человек.
Но дружба — это состояние другого рода, и она редка именно потому, что может существовать лишь в своем чистом, тяготеющем к совершенству виде.
Там, где личность разделена сама в себе, а душа не в состоянии достичь цельности, — там нет и почвы для дружбы. Союз дружбы напрямую зависит от качества личности и от состояния души: вот почему «он, как душа, неразделим и вечен».

«Орудие Божие»

Феномен дружбы и по природе своей подобен феномену души и потому чрезвычайно сложен в исследовании: о нем хочется сказать так много, а словами можно выразить так мало! И нам надлежит отдать дань благодарной памяти английскому христианскому мыслителю, литератору и лингвисту, профессору Клайву Льюису за его глубокое исследование этой темы в эссе под названием «Любовь».
«Дружба — не награда за ум или вкус, а орудие Божие, — пишет он, — с ее помощью Господь открывает нам красоту другого человека. Этот человек не лучше сотен прочих, но мы увидели его».
Так, во времена молодости человеческого рода, Господь увидел Авраама, отца всех верующих во Единого Бога. Увидел и избрал, ибо тот ходил пред Богом непорочно. «Веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность, и он наречен другом Божиим», — свидетельствует в своем Послании апостол Иаков (Иак. 2: 23). Ветхозаветный Евангелист — пророк Исаия — также передает в словах обращения Господня к потомкам Авраама очень важное для нас определение: «…Семя Авраама, друга Моего» (Ис. 41: 8).
Но как может человек, сотворенный из праха земного, быть другом Бога?
«Когда взираю я на небеса Твои — дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил, то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» — недоумевал в свое время Псалмопевец Давид (Пс. 8: 4–5), которого Господь, по свидетельству Писания, нашел «по сердцу Своему» (1 Цар. 13: 14). И вслед за этим Давид в своем псалме приоткрывает завесу над антропологической тайной человека: «Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его; поставил его владыкою над делами рук Твоих; всё положил под ноги его» (Пс. 8: 6–7).
Так при каких же обстоятельствах рождается дружба Творца и человека, который после грехопадения носит в себе уже не только рай, но и ад?
Вспомним историю избрания Авраама: он «веровал Богу», то есть доверял Ему безусловно и безраздельно, не раздумывая и не давая себе усомниться. Человек доверял Богу до самопожертвования, до пожертвования сына своего единородного, единственного, заветного… Последнее было для верующего сердца Авраамова выше всех сил. Ведь требование человеческого жертвоприношения Богу Всевышнему было невозможно понять, ибо это противоречило смыслу веры, превосходило возможности разума и преодолевало границы рассудка!
Но результатом доверия Богу было откровение Аврааму на горе Мориа тайны грядущего спасения человеческого рода, а также участие самого Авраама и его сына в этом откровении в качестве центрального прообраза.
…А в те дни, часы и мгновения, когда старец и его сын шли к холмам Салима, восходили на будущую Храмовую гору, слагали из камней жертвенник, — в то время они еще не знали, что «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3: 16). Отец доверял Богу, сын доверял отцу, они верили Господу, — и это было единственно возможным и единственно верным состоянием сердца и ума, при котором они устояли в вихре страшных мыслей, под тяжестью гнетущих искушений и во мраке неизвестности.
То было явлением дружбы Творца и Его Творения, какой не бывало на земле со времен изгнания праотцев из Рая. Полное доверие, не растворенное ничем иным, простое и чистое, без примеси тонкого яда, который в мире падшего человека способен исходить от любой мысли и вещи.
Дружба — это больше, чем одно из проявлений привязанности, чем один из видов любви. Дружба представляет собой состояние, которое до грехопадения было естественным для первозданного человека в его отношении ко всем и ко всему.
Так дружил Господь с нашими праотцами, пребывавшими в Эдемском саду. Спустя долгое время, в ином мире и в иных обстоятельствах Авраам оказался способен на такую дружбу, ради которой он был избран и призван.
…И здесь мне вспоминается то, как была восстановлена дружба Иисуса Христа и отрекшегося от Него Симона, сына Ионы. Во время трапезы на берегу Галилейского моря Спаситель трижды вопросил Петра, любит ли он Его, и трижды Петр отвечал одинаково: «Так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя». Но, опечалившись после третьего повторения вопроса, он добавил: «Господи! Ты всё знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя» (Ин. 21: 15–17).
Симон Ионин не произносил покаянных слов, не пытался оправдаться и не умолял о прощении. Он доверил Сыну Божию свое сердце, открыл его и впустил Бога в своё самое сокровенное, об истинном содержании которого сам он — может быть, уже, а может быть, ещё — ничего не знал. Он призвал Бога увидеть и оценить то, что составляет самую глубинную суть его, Симоновой личности, и совершить над ней Свой Страшный суд: «Ты всё знаешь…».
И если в руках Бога дружба — это орудие исследования сокровенных глубин человеческой личности и средство воплощения в жизнь ее лучших качеств, то в руках человека дружба становится ключом, которым он открывает дверь своего сердца перед Богом, услышав Его призывание: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3: 20).
Среди великих мужей Ветхозаветной истории лишь Авраам и Моисей были названы друзьями Бога. О Боговидце сказано, что «говорил Господь с Моисеем лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим» (Исход 33: 11). Авраам и Моисей были удостоены таких откровений Всевышнего, равных которым не было вплоть до проповеди Иисуса Христа — Сына Божия, Сына Человеческого.
С тех пор прошли века и тысячелетия и вот, в дни земного служения Христа Спасителя круг друзей Бога расширился до двенадцати и вскоре — до семидесяти человек. А потом этот круг и вовсе раскрылся для любого, кто пожелал бы войти в него, при одном лишь условии, что он будет в полной мере сознавать меру принимаемой на себя ответственности.
Апостол Иоанн Богослов излагает в Евангелии, как совершилось это таинственное сближение и соединение узами дружбы Бога и человеческого рода.

«Вы друзья Мои»

Заповедь о любви и о таинстве дружбы Иисус произнес во время Тайной Вечери. Сказанное Им столь важно и многозначительно, что станет основанием для наших дальнейших размышлений о дружбе.
«Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего… Сие заповедаю вам, да любите друг друга» (Ин. 15: 12–17).
Мы видим, что в отношениях Бога и человека сложилось принципиально новое положение вещей. Теперь каждый призывается к дружбе с Творцом и принимает на себя ответственность быть таковым в меру того, как он сам начинает постигать, что же Сын Божий слышал от Отца Своего.
Бог открыл Себя человеческому роду в полноте Пресвятой Троицы; все Три Лица, все Три Ипостаси Божии явлены в мире людей, — и это доверие Всевышнего обязывает человека быть достойным такого откровения, такого предложения дружбы.
Отсюда исходит и единственное средство для поддержания этой дружбы: мы только тогда имеем право, честь и достоинство быть друзьями Христа Спасителя, когда исполняем то, что Он заповедал нам. Иначе обратной дружеской связи не будет, и человек останется более или менее благочестивым потребителем милости и благодати Божией, которая преподается ему свыше с любовью, но по снисхождению к его немощи и из сострадания.
И, конечно же, каждый понимает, что другом может назвать человека только Сам Бог, а из здравомыслящих людей сам никто и никогда не осмелится принять на себя эту прерогативу Пресвятой Троицы. Потому что Бог знает о каждом из нас всё, а мы способны вместить лишь то знание о Нем, которое доступно нашей природе, или, как поэт Церковь в праздник Преображения Господня, «якоже вмещаху ученицы Твои славу Твою, Христе Боже, видеша»…
Говоря о Боге, о Царствии Небесном, о тайнах Вечной жизни и — что сейчас особенно важно для нашей мысли — о взаимном познании Бога и человека, апостол Павел разъяснял христианам Коринфа: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан».
И далее святой апостол неожиданно указывает три нити, которые дружески связывают нас, земных, — с Небом, с Творцом, с Вечностью: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь». И что более всего знаменательно, так это его своеобразное примечание: «Но любовь из них больше» (1 Кор. 13: 12–13).
«…Если будете иметь любовь»
Об этом и поразмыслим. Потому что в Евангелии от Иоанна Христос Спаситель также именно с любовью связывает право христиан быть сонмом Его друзей: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13: 35).
Мы можем догадываться о том, почему любовь больше надежды, — может быть, потому, что надежда, как принято считать, умирает последней, а «любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13: 8). Но почему любовь больше веры? И может ли любовь оправдать и спасти для Вечной Жизни человека, который не знает Бога или не имеет осознанной веры в Него? И что же дает человеку силы для того, чтобы утверждать в своем сердце образ и подобие Божие, совершая свой личный подвиг любви?
В истории нашего земного Отечества и в нашем современном обществе это вопрос чрезвычайной важности. Поиск ответов на него ведется всё более интенсивно по мере осмысления обществом того, как жила великая страна без Церкви и без Бога десятки лет? Как она одерживала победы и чем оплачивала их? Как же, наконец, сложились посмертные пути искренних граждан атеистического государства, которые не были христианами, не являлись членами Церкви и даже не считали себя верующими в традиционном смысле этого понятия? И почему всё это время мы воевали: то с внешним врагом, то сами с собой?..
О причине постоянных войн, — а я имею в виду и братоубийственную гражданскую смуту, и Великую Отечественную войну, и репрессии, и трагедии военных действий в Афганистане, и боль кавказских боёв, — об их причине в Писании сказано коротко и всеобъемлюще: «Избрали новых богов, оттого война у ворот» (Суд. 5: 8). Но мне кажется, что на примере боевого братства, на примере воинской дружбы мы сумеем быстрее и точнее понять слова Иисуса Христа о том, что «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15: 12).
Во время сражения не остается места полутонам или оттенкам человеческих отношений: жизнь и смерть сходятся так близко, что тени больше нет. В таких обстоятельствах героизм и предательство, мужество и трусость становятся не крайними понятиями, а сиюминутной реальностью, вариантами мгновенного выбора. И тогда раскрывается глубинная, стержневая суть личности. И мне думается, что в этот момент бытия молитвенные труды христианских предков способны принести свой спасительный плод в сердцах поколений, рожденных после них.
Святейший Патриарх Алексий Второй однажды назвал это, порою даже не всегда осознаваемое, подсознательное влияние Православия на судьбы наших современников «генетической христианской памятью» поколений. И речь здесь идет не о «границах Церкви» и не о тайне спасения. Мы говорим лишь о жертвенной любви, — той, которая лежит в основании видимого и невидимого мира и оправдывает тех, кто способен выразить её делом.
Сергей Сергеевич Аверинцев в своей статье под названием «Неожиданность здравомыслия» писал, рассуждая о взглядах Герберта Честертона: «Как всё на земле — чудо, всё на земле — битва, нет ничего, что не было бы битвой. Знание этого совершенно необходимо, чтобы говорить о жизни, о самой сердцевине жизни». Это очень верно и точно сказано…
Но дальше автор допускает оговорку: «Для чего оно (это знание, — М.Ф.) не годится, так это для разговора о реальной войне, совершающейся не в человеческом духе и не в тихом садике раздумий, а на грязи полей и дорог, месимой солдатскими сапогами, — но это другой вопрос». И здесь мне хотелось бы, вопреки оговорке Сергея Сергеевича, соединить битву человеческого духа с тем самым «другим вопросом», то есть, с потом и кровью окопных солдатских будней. Потому что наши ветераны любой из войн ХХ столетия почти единодушно исповедуют, что «в окопах неверующих не бывает».
И мне кажется, каждый, кто пережил гибель боевых друзей, верит обетованию Христа Спасителя о грядущей встрече (Ин. 16: 22) и вторит Его словам, обращаясь к своим погибшим братьям по оружию: «Мы увидимся с вами опять, и возрадуются сердца наши, и радости нашей никто не отнимет у нас».
О том, как близка эта правда реальной войны битвам человеческого духа, свидетельствует признание преподобного Силуана Афонского, выстраданное на поле духовного сражения, которое он вел весь свой монашеский век: «Молиться за людей – это кровь проливать».

«Друг, для чего ты пришел?»

Говоря о дружбе, мы неизбежно вспомним и о предательстве. Но уже не в контексте войны и мира, а несколько глубже — в Евангельской истории.
После Тайной Вечери Иуда знал тайну спасения мира. По определению, он был в кругу друзей Иисуса. И когда в Гефсиманском саду он приблизился к Учителю, Иисус задал ему два вопроса. Вспомним их в той последовательности, в которой описывают события страстной ночи евангелисты Матфей и Лука.
Иуда, «подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его. Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел?» — свидетельствует апостол Матфей (Мф. 26: 49–50). Апостол Лука приводит еще одно вопрошание Христа Спасителя, которое чаще вспоминается и охотнее цитируется: «Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?» (Лк. 22: 48).
Иуда предал больше, чем своего Учителя и больше, чем Сына Человеческого. Он сделал то, о чем говорили и предупреждали ветхозаветные авторы Писания. «Открывающий тайны потерял доверие и не найдет друга по душе своей, — утверждал Иисус, сын Сирахов. — Рану можно перевязать, и после ссоры возможно примирение; но кто открыл тайны, тот потерял надежду на примирение» (Сир. 27: 16, 22–23).
Существуют разные мнения о том, вкусил ли Иуда преломленного Хлеба и испил ли из благословенной Чаши — или же покинул Сионскую горницу прежде совершения Евхаристического канона. Во всяком случае, он знал многое, но вместо того, чтобы воздать благодарение, он совершил предательство.
И здесь мне вновь вспоминаются слова Сергея Сергеевича Аверинцева из уже упомянутой статьи: «Благодарность — говорит он, — это самое сердце счастья; вычтите из счастья благодарность, и что останется? — всего-навсего благоприятные обстоятельства, не более того. А всерьез поблагодарить — дело поистине серьезное, и кто знает людей, знает, что оно дается нелегко».
Основополагающим из семи Церковных Таинств пребывает Евхаристия. Само это слово, означающее «благодарение», выражает таинственную суть спасения. Молясь у престола, священнослужитель возносит ко Господу слова: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся…Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молим Ти ся, Боже наш».
Обращение Иисуса к Иуде не оставляло для последнего никаких возможностей для самооправдания. Он не воздал благодарения, но открыл врагам тайну в разгар вселенской духовной, а для Сына Человеческого — и физической битвы за человека, за весь человеческий род.
Что бывает, когда люди утрачивают способность дружить между собой, передает нам Писание. Воистину, пророчески звучат слова о том, что, когда «все друзья ополчатся друг против друга; тогда сокроется ум, и разум удалится в свое хранилище. Многие будут искать его, но не найдут, и умножится на земле неправда и невоздержание» (3 Езд. 5: 9–10). Увы, современная жизнь предоставляет более чем достаточно примеров для подтверждения истинности этих горьких пророчеств.

«…Взойдет утренняя звезда»

…Полагаю, что и в жизни каждого из нас, наверное, есть опыт переживания, связанный с предательством друга. Не стану разглагольствовать на эту тему, но для ободрения прочту простое, светлое и мудрое стихотворение молодой белорусской поэтессы Любови Шелег, безвременно ушедшей из этого мира:
«Обманет друг — познаешь много. Познаешь много — найдешь дорогу. Найдешь дорогу — мудрее станешь. Мудрее станешь — любовь узнаешь. Любовь узнаешь — душа родится. Душа родиться — жизнь состоится». Всё может обратить во благо любящий Господь, непреложны обетования Которого о том, что «претерпевший… до конца спасется» (Мф. 10: 22)
А это значит, что, приближаясь к завершению нашего краткого размышления о дружбе, мне хотелось бы пожелать всем нам, а наипаче — нашему молодому поколению всемерного развития своих способностей быть другом, уметь дружить и дарить свою дружбу тому человеку, которого мы вдруг увидим очами сердца. Ведь тогда наши души взаимно раскроются, как цветы на солнце, и наполнят наши сердца радостью. И тогда, по словам апостола Петра, воистину «взойдет утренняя звезда в сердцах ваших» (2 Петр. 1: 19).
Эта звезда пребывает истинным символом свободы человеческой личности. И всякий раз, когда мы вспоминаем величественное обетование Господа нашего Иисуса Христа о том, что истина сделает нас свободными (Ин. 8: 32), я призываю всех нас вспоминать и увещевание о свободе, которое было произнесено премудрым сыном Давидовым Соломоном: «Любовь и дружба освобождают, — обращается он к каждому из нас, — сбереги их для себя… сохрани пути твои благоустроенными» (Притчи 25: 10).
Благодарю за внимание.

Фото Александра Данилевского

Священник Владимир Зелинский

Что общего у Афин с Иерусалимом? У Академии с Церковью? – риторически вопрошал Тертуллиан. Признаюсь, именно этот вопрос вспомнился мне тогда, когда в качестве ведущей темы нынешних Успенских Чтений была предложена дружба с ее испытаниями, формами и дарами. Как понять дружбу именно в христианском ключе, в православной перспективе? Но чем больше я вдумывался в эту тему, тем яснее выступала скрытая связь дружбы с даром духовничества как одним из самых глубоких ее проявлений, самых зрелых ее плодов. И все же, что общего между ними? Не слишком ли рискованным выглядит подобное сближение? Но, если подумать, оно ничуть не более смело, чем сопоставление неисследимой тайны отношений, связующих Лица Пресвятой Троицы, и добрососедских отношений. Казалось бы, соединение этих слов в одной фразе немыслимо и должно было бы нас отпугивать. Однако вл. Филарет Минский не только не убоялся этого сопоставления, но даже озаглавил свою книгу «Богословие добрососедства», предложив новый образ отношений между людьми как «”равночестных” и “сопрестольных” по человеческому достоинству ипостасей». Кто-то может возразить: сопоставление это слишком приземленно, со столь доступными, житейскими образами и аналогиями не входят в Святая святых. Но мы знаем: все, что относится к внутритроической жизни в конечном счете есть тайна. Но эта тайна троична, она раскрывается в откровении и являет себя в Трех Лицах, различных между собой, но взаимопроникающих друг в друга. К тайне подводит догмат, который, помимо онтологического, вероучительного, имеет также этический смысл, и каждый из этих смыслов создан приношением соборного разума Церкви, в котором он встречается с непостижимым, с тем, что никакой мыслью человеческой охвачено быть не может. И тем не менее и мысль, и душа, и вера призваны к тому, чтобы приносить все новые образы, новые рукотворные иконы, в которых может открыться, как-то неожиданно блеснуть покоряющей правдой то, что в глубине своей навсегда останется нам недоступным. Пусть попытка мыслить о Троице, именуемая «богословием добрососедства», достаточно дерзновенна (но ведь и дерзновенно всякое мышление о Боге, на которого не могут взглянуть и Ангелы), но вместе с тем она вполне уместна и человечна. Ибо всякое мышление о тайне стремится приблизить тайну к себе, облечь ее в близкое, понятное, образное, способное уместиться в близкое, доступное нам слово. И мы не должны прекращать этих попыток или приношений, зная, что к последней тайне нашему созерцанию или дерзновению никогда не добраться. Ибо отношение человека с Богом, неизменное в духе и истине, все же проявляет себя в истории, которая обладает своей психологией, своими методами исследования, своими образами и догадками.
Гораздо в более скромной степени это относится к духовной жизни людей. Духовничество как одно из самых глубоких ее выражений тоже имеет свою историю, начавшуюся с момента торжественного вручения власти ключей апостолу Петру, исповедавшему от имени апостолов Иисуса Христом, Сыном Бога Живого. Ключами отпираются не только врата Царства Божия, но и души, стремящиеся туда попасть. На такой власти, на скале исповедания Иисуса Господом, на которой стоит как отпирающий врата Царства, так и стоящий перед ними, основано право любого священника отпускать грехи, давать советы, ставить на путь, вести душу по пути спасения, и все это в полноте своего выражения не отделимо от дружбы.
Но здесь я тотчас слышу энергичное возражение. Сопоставление между дружбой и духовничеством искусственно, скажут мне. Дружба – античная, т.е. языческая добродетель, которая вместе с другими героическими свойствами не узнавшей подлинной веры души заменяла настоящую духовную жизнь. Вспоминается известный миф о Касторе и Поллуксе как своего рода дохристианская модель дружбы. Поллукс (или Полидевк), который не захотел перенести смерть своего друга и брата Кастора, погибшего в бою, просил Зевса послать ему смерть. Но Зевс милостиво позволил ему подарить брату половину своего бессмертия, и с тех пор братья-друзья проводили один день в подземном царстве мертвых, а другой – на солнечном Олимпе. Разве не чувствуется в этой легенде томление языческого мира, смутное предчувствие рая и ада? В предчувствиях можно найти лишь тени духа, но тени исчезают, когда восходит солнце Христа.
- Однако оно восходит над всеми человеческими отношениями, над любовью, верностью, доблестью, дружбой. Солнце не сжигает их дотла, не отменяет естественного богатства человеческой природы, но преображает ее изнутри. Его свет делает дружбу, как естественное чувство душевной симпатии, одним из множества проявлений любви Христовой. Мы часто говорим о любви во Христе, но не всегда готовы отвечать за это слово. Между тем любовь, как и дружба, несет в себе начало высочайшей ответственности, в том числе и ответственности за чужую душу. Убежден: существует подлинная дружба во Христе, в особенности между двоими, и наиболее глубоким выражением этой дружбы служит как раз духовничество.
— И все же не стоит путать понятия, подменяя одно другим, вновь возражают мне. Духовничество подразумевает духовное отцовство, дружба предполагает равенство. И то и другое обладает своим достоинством, но они стоят на разных уровнях. Дружба остается вполне земным чувством; Аристотель определяет ее как «специфически человеческий факт, объяснение и цель которого следует искать без обращения к законам природы или к трансцендентному Благу, выходящему за рамки эмпирического существования». Но что такое «трансцендетное Благо»? Еще один из неведомых богов древних афинян. Определение Эпикура еще красочнее: «Дружба, — утверждает он, — остается земным чувством, она обходит с пляской всю вселенную, объявляя всем, что мы пробуждаемся к счастливой жизни». Можно найти сколько угодно подобных высоких похвал, но все они настаивали на исключительно земном характере дружбы и исходили из него, тогда как духовничество, отказываясь от земных подпорок, взывает к «небесной ответственности» за весь путь другой души, за спасение ближнего. Ответственность за душу другого человека принимается перед Богом, это ответственность ведущего, умеющего действовать со властью, ибо она строится на власти Духа, которой Церковь наделяет своих служителей и в особенности старцев, подвижников, искусных в «невидимой брани». Богословское основание такой власти — понимание греховной природы человека и опытное умение помочь ему. Церковь иерархична, она не построена на том, что голос или служение одного равны голосу или служению другого. Ну, а строгую власть и полное равенство едва ли можно примирить между собой.
- Что можно возразить на это? Как защитить наш тезис о взаимозависимости дружбы и духовничества? Все упирается в понятие равенства, неотъемлемое от дружбы и невозможное в духовничестве. И все же какая-то общая основа здесь имеется. Все согрешили, как говорит апостол Павел (Рим.3,23), и любой старец потому и стоит на той духовной высоте, что глубочайшим образом сознает свою греховность и молит об исцелении от нее. Никто не исключен из общего закона, и он не допускает никакого превосходства одного над другим.
- Тогда мне скажут, что рассуждать об опыте духовничества в понятиях превосходства, значит ничего в нем не понимать. Духовник — носитель Духа Святого, и только Дух, напоминающий о Христе, зажигающий искру Слова Божия в наших душах, обладает той единственной властью, перед которой склоняется и учитель и ученик. Все знают: настоящий духовник сам должен умалиться перед ней, а ученик, пасомый, духовное чадо, назовите, как хотите должен уметь ее принять.
- Однако именно от такого корня вырастает подлинная дружба: учитель и ученик, находясь на разных ступенях, оба стоят перед лицом Духа, покоряются Его действию. Ни на чем ином, кроме как на власти Духа и пробуждения Им Слова Божия не должно быть основано духовничество. Как только уходит Дух и остается только человеческое, даже и притязающее на какую-то духовность, власть одного человека над другим становится самоцелью, извращенным удовольствием, т.е. грехом. А отношения духовного господства и духовного рабства – это, наверное, самое страшное, что может случиться в духовнической практике. Вспомним наконец, что говорит Господь ученикам в Первосвященнической молитве : Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедал вам. Я уже не называю вас рабами; ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего (Ин.15,14-15). Что означает слово «друзья» (philoi) в устах Иисуса? Разве здесь речь идет о гармонии душ, взаимной расположенности, человеческой привязанности, о подражании античной добродетели? Конечно же, нет. Эти слова произносятся после заповеди о любви: Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Дружба провозглашается Христом самым высоким выражением любви, ради которой стоит положить душу, отдать жизнь. Мы не знаем, какое слово по-арамейски произнес Иисус, но в греческом Евангелии от Иоанна говорится именно о душе (psuche), и разве это отдание души за друга не являет собой подлинной иконы духовничества?
Слова эти произносятся в молитве к Отцу Небесному, в присутствии учеников, словно приглашая их разделить ее с Господом. Но вернемся к началу этой дивной Первосвященнической молитвы, произнесенной во время пасхальной вечери. Перед праздником Пасхи, — говорится в Евангелии от Иоанна Иисус, — зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их (Ин.13,1). Что значит до конца? Разве до того любовь Иисуса была половинчатой? Нет, смысл иной, Христос возлюбил их до конца, когда Он вступил в то огромное, непостижимое событие, которое обозначено здесь словами перейти к Отцу. Слово «Пасха» означает переход; проходя через страшную и унизительную смерть, Иисус готовится праздновать переход от одной жизни к другой. Он Сам становится этой новой жизнью. В переходе через Распятие раскрывается Его любовь до конца. Конец, telos — по-гречески означает внутреннюю цель, завершение, исполнение. Любовь Христа исполняется в переходе, в Его смерти и Воскресении. Сама Пасха из торжественного воспоминания об освобождении израильского народа из Египта становится Пасхой освобождения от греха, Пасхой новой жизни во Христе. Слова Вы друзья мои — на Тайной Вечере – звучат как награда и означают обетование спасения и встречи. От такой дружбы по собственной воле отсекает себя Иуда – ибо дьявол во время вечери вложил в сердце его мысль о предательстве. Казалось бы, это вина дьявола, но Иуда принял такое вложение, подставил сердце ему, предав дружбу с Иисусом еще раньше, чем он предал Его самого. Но даже от Иуды не отрекается Иисус, называя его другом, eitapos, т.е. сотоварищ, спутник. Иуда уже не друг Иисуса в Пасхе, но все еще друг Его в пути. Это слово как бы оставляет ему последний шанс, которым он не воспользовался. Затем, в той же 13 главе Евангелия от Иоанна описывается поразительная сцена умовения ног. Иисус не произносит слова «друг», но делом являет Свое дружество в акте самого смиренного из служений. И вот мы видим уже иной, парадоксальный образ духовничества: Господь умывает ноги ученикам, духовник смывает грязь с души своего чада. Умовение ног – совсем не героическое деяние, это жест прислужника, повседневная работа раба, встречающего господина. Христос исполняет Свою же заповедь : Больший из вас да будет вам слуга (Мф.23,11). Умовение ног — самое высокое выражение дружбы как избрания : Не вы меня избрали, но я вас избрал… Но что означает избрание? Вслушаемся в новозаветный смысл этих слов.
Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, — говорит апостол Павел в Послании к Галатам (1,15), и это избрание и призвание, два проявления Бога приоткрывают Его тайну человеку. При обращении к Ефесянам апостол первым делом напоминает им, что Отец Господа нашего Иисуса Христа… избрал нас в Нем прежде создания мира, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа… (Еф.1,4-5). Избрание для веры и служения происходит по воле Отца и совершается во Христе, Который в Свою очередь избирает апостолов и называет их друзьями. Мы вправе предположить, что это избрание распространяется и на тех, кто идет за апостолами, кто и в будущем решит следовать за ними, то есть на всех, кто входит вслед за Христом в тайну спасения как слуги и служители, как вожди и ведомые, как духовные отцы и духовные дочери и сыновья. Дети, обращается Христос к апостолам, ибо они поистине чада Его, но ведь и Сам Христос — Сын. И это общее, разделенное с Ним сыновство со всеми призваниями и служениями вписывается в евангельское слово друзья. Внутренний объем этого слова огромен, он превосходит все, что было сказано о дружбе за пределами Евангелия.
Но что значит друзья и какой дружбой одарены или облечены ученики Христовы? Господь являет ее делом — умовением ног друг другу, служением, участием в пасхальной трапезе, т.е. разделенной радостью, гостеприимством, открытостью, щедростью и «добротой» общения. Общая праздничная трапеза в Библии — это также и символ или образ Царства Божия. В Царство входят не рабы, но избранные для него граждане, и равенство в нем нисколько не спорит с иерархичностью, как царственное достоинство не противоречит должности слуги. Дар дружбы, которым Христос наделяет учеников (и все поколения учеников вслед за ними) предполагает общую долю в наследии Божием, равенство в единстве обоженной человеческой природы. Отцы Церкви будут впоследствии говорить: Бог стал человеком по природе, чтобы человек стал богом по благодати. Благодать подается также и в дружбе, к которой Бог призывает человека, облекая его Своим присутствием, Своим доверием, Своей любовью. Любовь же спасает, но также и властвует, милосердствует, но и судит.
Все религии мира требуют подчинения человека вéдомому или неведомому Богу. Христианство, ничуть не умаляя неодолимого расстояния между нами и Господом, предлагает нам дружбу Его. Православие же придает этой дружбе особое лицо, единственное выражение, которое едва ли найдешь в других христианских исповеданиях: духовничество. В чем суть духовничества? Из каких элементов оно складывается?
Прежде всего это искусство передачи духовного опыта как опыта приобретенного, который станет спасительным и для другого. Но когда один передает свой опыт, другой должен быть способен его воспринять. То есть быть готовым к нему, какую-то, пусть малую меру этого опыта носить в себе. Нельзя ничего усвоить, если не быть способным к усвоению, невозможно привить хорошую маслину к дикой, говоря языком ап. Павла, если между ними существует несовместимость. Духовник и его подопечный знают, что Бог говорит с ними на одном языке, но если для одного этот язык прозрачен и внятен, то для другого он труден, едва различим. Весть, которую Господь посылает нам о Себе и Своей воле через видимые и невидимые события нашей жизни, должна быть расшифрована, прояснена, переведена на язык твердой веры и устойчивой вековой традиции, и здесь помощь духовника, научившегося читать эту весть в самом себе, может быть незаменима. Но как добраться до потаенной глубины другого, если не носить ее в себе? Можно сказать : духовничество есть особое искусство перевода той сложной притчи, которой является жизнь каждого из нас, на ясный и прямой язык нравственного истолкования. Вот теперь Ты прямо говоришь, — обращаются ученики к Иисусу – и притчи не говоришь никакой (Ин.16,29). Это и надлежит делать духовнику: говорить прямо, там, где все нам кажется запутанным, вносить ясность в темноту, и в глубину прозрачность. Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези его, зовет Иоанн Креститель, цитируя пророка Исайю. Духовничество — это выпрямление путей Господних в чужих сердцах, устранение препятствий для Христа, спешащего к каждому со своей вестью.
Мы говорим о духовниках, но как найти слова, обозначающие тех, кто за ними следует, как бы вручая им свою душу? Нам явно не хватает слов: «духовные дети», «чада», «пасомые» передают лишь какую-то часть истины, но не доносят чего-то очень существенного. Потому что, по сути, роль духовного отца в том, чтобы дать чаду вырасти, чтобы помочь детям повзрослеть, достичь меры полного возраста Христова (см.Еф.4,13). Настоящий духовник не просто ведет кого-то по жизни, но и готовит его на смену себе, и что самое важное, содействует возрастанию духовного младенца или подростка во взрослого мужа, который однажды должен отвечать за себя сам и быть способным помочь другим. Таким был институт старчества во многих монастырях, где новоначальные со временем становились опытными руководителями. Наиболее ярким примером недавнего времени было духовное руководство преп. Силуана Афонского, воспитавшего, создавшего другого великого учителя духовной жизни архим. Софрония Сахарова.
И вот еще в чем состоит работа духовника — участие в деле примирения. Мир Христов, оставленный нам, с нами и внутри нас, однако нам следует обрести его, суметь принять. Как и спасение, он есть безвозмездный дар Божий, однако от дней Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11,12). Человек должен суметь примириться с самим собой, не просто как с эмпирическим существом, преследуемым чувством вины, страхом, страстью, дурным характером или каким-нибудь комплексом, на это может сгодиться и психоанализ, но с тем потаенным сердца человеком, по слову ап. Петра, который в нем сокрыт. Примириться он должен с Самим Христом, Который потаенно живет в его сердце. Се, стою у двери и стучу. Христос стоит у дверей сердца, чтобы вернуть нам наше подлинное, созданное Им я, которое мы сами ищем. Если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к Нему и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр.3,20). Христос входит как друг, чтобы явить Себя в человеке, разделить с ним трапезу, но тот должен быть достоин Его царственной, Его евхаристической дружбы. Это достоинство выражает себя в отказе от его я греховного, в смирении нашей воли ради такой дружбы, в послушании ей. Но послушание дружбы с Богом – и в этом суть духовничества — может осуществляться и через человека.
О послушании говорят больше и чаще всего. Действительно, оно может быть даром откровения воли Божией, но всякий необыкновенный дар чреват и опасностью. Иногда оно бывает мелочным, навязчивым, даже абсурдным. Тогда его называют «младостарчеством», т.е. духовничеством фиктивным и пародийным, когда оно исходит от нашего я, желающего подменить собою Слово, Которое должно через нас сказаться. Но имеющие уши, да слышат, и, если слышат, то различат легкое прикосновение Христа или веяние Духа от напора человеческого самоутверждения за счет другого. Критерий различения всегда с нами: он заключен в смирении перед волей Божией, умалением перед ней, необходимым ученику, но прежде всего и духовному учителю. А эта встреча двух умалений ради послушания одного другому разве не предполагает дружбы между ними, не ведет к ней?
О послушании, неотъемлемом от духовничества, я хотел бы привести слова владыки Антония Сурожского, которые касаются духовной сути этой проблемы:
«Послушание не заключается в том, чтобы раболепно исполнять приказания священника, даже если они подаются в форме советов. Послушание — от слова “слушание”, и цель послушания — научить человека оторваться от собственных мыслей, от собственного отношения к вещам и вслушиваться в то, что говорит ему другой человек.
А когда говорит с нами духовный отец, то мы должны слышать его слова и за словами уловить глубину — или отсутствие глубины — его духовного опыта. Бывает так, что священник скажет что-то очень простое, что дойдет до твоей души и ее взорвет. А может быть так, что священник говорит от ума, повторяет то, что ему было сказано… И мы должны научиться, когда кто-то говорит, особенно наш духовный отец, вслушиваться в его слова, и через его слова, через звук его голоса, через всю его личность воспринять тот духовный опыт, из которого рождаются эти слова. Если эти слова не рождаются из его духовного опыта, они могут быть истинными, но они нашу душу перевернуть не смогут, а если и смогут, то невзирая на то, что этот священник не сумел нам сам это передать».
Недаром я привел столь длинную цитату, ибо в ней важно не только то, что человек говорит, но и как он это говорит, сам ритм его речи, его мысли. М.Антоний не навязывает нам эту мысль, но делится ею, приглашает нас разделить ее. И сам он был, наверное, тем образом духовника, портрет которого я пытаюсь здесь нарисовать. Это духовник-друг. Друг именно в том смысле, который мы можем найти в Евангелии: спутник на пути ко Христу, но идущий впереди, сотаинник нашего духа, знающего как пробудить Христа, действующего в нас самих.
«его статье, посвященной 100-летию канонизации преп. Серафима Саровского,озерцательной установке в жизни»опыта в молитве, родилась и огромная духовническая практика покойного вла, наполненная опытнымДуховничество его всегда было даром встречи, даром принесения всего себя другому и вбыло настоено Духовничество его было поблизостиОно питалось видением или «созерцанием»анием к нему, оно было всего обращено к Ибо ни он, и никто другой, кроме Истины не вправе владычествовать над душами.
Говорят «чужая душа потемки», и если это так, то духовник призван внести в нее свет. Этот свет должен быть весь пронизан, облечен любовью. Без любви невозможно никакое духовное руководство. Как невозможно и послушание. А в духовничестве любовь обретает или открывает свое лицо в дружбе, а подлинная дружба на последней глубине своей, в свете истины Христовой, становится и подлинным духовничеством.

Олександр ЯРОВИЙ,
кандидат філологічних наук

Теплим вітальним словом Блаженнішого Володимира, Митрополита Київського та всієї України, почалася врочиста церемонія відкриття кінофестивалю «Покров». До учасників та глядачів звернулися Президент фестивалю Андрій Деркач, Голова журі фестивалю, Керуючий справами УПЦ архієпископ Білоцерківський та Богуславський Митрофан, народний депутат України Петро Дорошенко, міністр МНС Нестор Шуфрич, міністр культури Юрій Богуцький, заступник голови Київської держадміністрації Віталій Журавський. В рамках відкриття фестивалю було представлено фільм Н.Михалкова «Дванадцять». Було вручено премії щорічного конкурсу сценаріїв, запровадженого Міжнародним фондом підтримки християнського кіно «Покров» ( 1) «Росс непереможний» О. Полякова, 2)»Головна перемога генералісимуса Суворова» В Дьоміна, 3) «Казка про незвичайну скриньку і чудесну птицю» А. Бєлоногової (анімація), 4) «Дзвіночок» Р.Самсонова (анімація)).
П’ятий Міжнародний фестиваль православного кінематографу «Покров» був позбавлений присмаку ювілейності. Звичайно, п’ять років – перша значна і кругла дата. Але творчі вибухи, такі як минулого року, коли серед фестивального доробку просяяли знаменитий «Острів» і «фільм-відкриття» «Почаїв», не можуть бути тиражними. Творчі злети важко як планувати, так і прогнозувати… Як би там не було, фестиваль засвідчив впевненість у власних силах, виробленість своєї концепції, значну суспільну вагу (кінематографісти з інших країн дивувалися густоті людської присутності в залі – у нас, мовляв, на документалістиці такого немає!). На фестивалі були представлені роботи ширшого, ніж у попередні роки, географічного діапазону: до традиційних учасників з України, Росії, Білорусії, Греції, Грузії додалися творці кіно з Латвії та навіть Австралії. Завдяки спонсорам призовий фонд фестивалю виріс до 25 000 доларів, з’явилися нові номінації. Стає традицією випуск щорічного «журналу про кіно, мистецтво та релігію» «Покров» — його другий випуск став більш зручним за форматом і динамічніший за подачею матеріалів. Мине кілька місяців, і ми побачимо на православних виставках, у церковних лавках диски з фільмами цьогорічного фестивалю. Щось стане набутком глядачів, а щось відійде в малопомітні архіви. Спробуємо подати свою суб’єктивну, без претензій на вичерпність, точку зору на перебіг п’ятого «покровського» сезону.
Впадає в вічі увага до монастирської тематики. В цьому немає нічого дивного, адже, за висловлюванням святих отців, зокрема преп.Іоанна Ліствичника, монахи — це світло для світу, а для монахів світлом є святі небесні ангели. Чернецтво – духовна основа церковної структури і генератор духовності, моралі, благочестя для мирян. На цю тему цікавими були фільми «Сказання про Лєсну» (Росія), «Під покровом Лаври» (Україна), «Подорож до Раю» (Греція)… Історія монастирів Руської землі таїть чимало загадок, невідомих фактів, речей просто цікавих для православної людини. Монастир у Лєсні відвідувала Августійша сім’я, і в монастирських анналах занотовано, з яким замилуванням молилися імператор Микола ІІ та цариця Олександра. «Пребываю к вам благосклонным. Николай». Цей автограф лишив найбільший православний цар, імператор-мученик черницям монастиря. Тут же зберігаються і листи батюшки Іоанна Кронштадтського… Дивні діла твої, Господи! Минуле, сучасне і… вічне переплелися у духовному житті святої Русі. Дещо інший ракурс монастирської теми розроблено у фільмі наших співвітчизників «Під покровом Лаври» (режисер – Галина Кононенко). Йдеться про співпрацю Святогорської Лаври та працівників освіти. 15 тисяч дітей у Донецькій області – позбавлені батьківської опіки. Чи є альтернатива бездомності, духовній запущеності, безпритульності? Звісно, є, запевняють творці фільму. Глядачі запам’ятають монологи дітей, вихованців інтернатів та інших подібних закладів Донеччини, їхні розповіді про прихід до Бога, про своє духовне просвітлення в монастирських стінах. Один хлопчик з дитячою безпосередністю каже: «Спочатку я навіть боявся монахів, а потім роздивився, які в них добрі очі. Поговориш із монахом – і на душі легко!». Зворушливо оповідає (причому з відтінком дорослої духовної зрілості) маленький пономар Андрій про свої духовні відкриття, дякує священикам і педагогам його віруюча мати… І педагоги, і священнослужителі сходяться в тому, що освіта – це привнесення в дитячі душі Божого світла, сяйва добра і радості. Православні діти вчаться не суєтним та егоїстичним «законам» споживацького суспільства, а любові до ближнього, історичній пам’яті, високій моральності. Фільм «Псково-Печерська обитель» (режисера архім. Тихона (Шевкунова)) із Росії стоїть осібно в цьому ряду монастирської тематики. Фактично всі 50 хвилин фільму зняті любительським способом, причому два десятиліття тому. Але це живе існування дивовижного острова духовності, який, з Божої ласки, ніколи не закривався. Ми бачимо монастирське життя в його святах і буднях, від Причастя до щоденного послушання, на екранах з’являються старці, багато з яких уже відійшли до Господа (зокрема, пріснопам’ятний архім.Іоанн Крестьянкін). Глядач фактично не помічає зниженої технічної якості зйомки – він весь у чудесному полоні цього несподівано зафільмованого, дивовижно повного та благодатного монастирського життя. Нарешті, залишає добрий спогад фільм «Подвиг монаха. Преп.Антоній Печерський» (режисера Надії Кошман з України), за участю прот.Андрія Ткачова. Здавалося б, про життя преп.Антонія відомо все Але автори фільму подали дуже свіжу і динамічну картину, в якій духовна біографія засновника Києво-Печерської Лаври подана у складних перипетіях тогочасної суспільної історії.
Привертають увагу два фільми, пов’язані із темою «інтелігенція і народ». Більш оглядовий та простіший за задумом фільм одеських кінематографістів «Дім, у якому» — про маловідомі епізоди перебування Миколи Гоголя в Одесі в 1850-51 роках. Автори звертають увагу на той прикрий факт, що музею цього великого письменника, який починав із «сміху», а завершив покаянною сльозою аскета в миру і проповідника, — немає ні в Москві, ні в Петербурзі, ні в Києві, ні в Одесі. Очевидно, ворог роду людського й понині безуспішно хоче «дістати» письменника, який вирвався із тимчасової суєти і спрямував мільйони людських сердець до світла Божої вічності. Складнішим за задумом і вирішенням є фільм «Видіння на Неві» режисера Бориса Лізньова з Москви. Презентуючи фільм, режисер відзначив велику історичну проблему нашого народу: інтелігенція століттями відірвана від народної стихії. Є православний народ, непереможний своєю вірою, і є освічена («просвещенная» за західними мірками) інтелігенція, яка, нібито бажаючи народові добра, чомусь перепоною до прогресу вбачає віру. Мало хто з інтелігенції долав цей лукавий магнетизм закордонних «просвітницьких» уявлень. Чи не дивно, запитував режисер, що не стрічалися такі сучасники як Пушкін і преп.Серафим Саровський?.. Режисер зіставив у своєму фільмі дві великі постаті російської і загальнослов’янської цивілізації – о.Іоанна Кронштадтського та Федора Достоєвського. У фільмі є постановочні сцени, місцями дуже хвилюючі, емоційні, зворушливі. І кронштадтський пастир, і петербурзький письменник – це великі людинолюби, турботники про свій багатостраждальний народ, печальники за долю заблуканого людства. Вони – сини своєї православної Вітчизни, яким Бог дав, кожному в свою міру, мудрість мислі і вогненну силу словесного вираження цієї мудрості…
Тема духовного значення ікон простежується в таких фільмах, як «Спасительниця Росії» (реж. О.Таненков), та «Путь Христа» (реж. М.Борашвілі). Перший фільм оповідає про славнозвісну ікону «Аз есмь с вами и никтоже на Вы», в долі якої поєднано чимало нитей спільної духовної історії України та Росії. А другий фільм є ілюстрацією євангельських подій за допомогою чеканних ікон стародавньої Грузії. Цей фільм несе відголосок відомого грузинського мистецького феномену – поетичного кіно. Стрічці довго аплодував глядацький зал.
Взагалі житійний аспект продовжує привертати увагу православних кінематографістів. Короткий фільм «Ширша небес» (українського режисера Олени Каретник) є п’ятою серією семисерійної стрічки про життя Пресвятої Богородиці. Це, власне, про найтрагічніші події євангельської історії, останні дні перед розп’яттям Ісуса Христа і саме розп’яття. Нам здається, на фільмі позначилися художні тенденції картини Мела Гібсона «Страсті Христові» (2004). Хоча, можливо, це суб’єктивне враження.
Без сумніву, однією з найзначніших подій фестивалю стала презентація фільму «Сто кроків у Небеса» режисера ієрея Георгія Ханова з Дніпропетровська. Він відомий як автор книг про воїна-мученика Євгенія Родіонова, який 1996 року був убитий чеченськими бойовиками, але так і не відмовився від Христа й православної віри. Бурними оваціями зустріли глядачі фестивалю матір героя Любов Василівну Родіонову. Вона сказала: «Такі фільми не про війну, вони про людину, про людський вибір. Війна виявляє характер людини. Людина у формі – це захисник Православ’я. Ми молимося в храмах, бо хтось ці храми захищає… На війні людина може стати героєм, зрадником, а може — стати святим». Фільм розкриває багато моментів біографії Жені Родіонова, який виростав звичайним хлопчиком, але, як кажуть, Божий перст відзначав його з раннього дитинства. Наприклад, років у 10 він завдяки бабусі пішов до церкви й похрестився. Мати, тоді комуністка із 25-літнім стажем (а від членів партії держава вимагала беззастережного атеїзму!) визнає, що вжахнулася… Але Женя був незламним. Пройшло кілька років, і православний воїн Євгеній разом зі своїми друзями-солдатами – Олександром, Ігорем, Андрієм – провели 100 днів у нелюдських умовах ворожого полону, який можна співставити хіба що із фашистським. Ці 100 днів і були сотнею кроків до Неба. Офіційної канонізації воїна Євгенія Родіонова у нас ще не було, але багато православних людей вшановують його як новомученика за віру. Вища ієрархія Сербської Православної Церкви благословила прославлення воїна в лику святих, його там називають «Євгеній Руський». Його приклад лишається духовним маяком для молоді Росії, України, Білорусі. На могилу православного героя без упину ідуть паломники.
Болюча сербська тема з потужним викривальним пафосом розкрита білоруським кінематографістами (одна з телепередач студії «Благовіст», реж.А.Махакєєв). Навряд чи зможуть глядачі забути документальні кадри 2004 року, на яких знавіснілі албанські головорізи скидають хрести із православних косовських храмів. Таке в історії вже було. Похмурі сили сатани спрямували всю лють на православний народ, який століттями непохитно відстоює свою віру, культурну своєрідність, свободу. Косово і Метохія є історично сербськими землями, це православна серцевина сербської землі. Тепер цю історію, пам’ять, душу народу хочуть відібрати і віддати на знищення. Містичну історію Сербії добре пояснює давнє передання. За легендою, перед трагічною битвою на Косовому полі у 1389 році святому князю Лазарю було видіння. Господь запропонував йому вибрати: чи тимчасова могутність його народу на землі, чи скорбота, страждання й приниження, але предстояння народу у вічному світлі Божої радості на небі? І князь вибрав чашу скорботи, щоб вона стала запорукою воскресіння його народу на небесах. Чашу страждань Сербія п’є сім віків, від поразки на Косовому полі. Мабуть, так буде і до кінця історії, але випробування відточили характер сербів, з них чи не кожен – це подвижник, воїн Христа, який скоріше помре, аніж відступиться від православ’я. Хто тільки не руйнував Сербію! Немає вже й союзної Югославії. Супутник білоруських кінематографістів, водій на ім’я Югослав невесело жартує: колись була велика Югославія, тепер лишився я – маленький Югослав. Серби, як ніхто, розуміють потребу всеправославного братерства. Тому, скільки б пропагандистських нечистот не виливали вороги Православ’я на Росію, на слов’янський світ, серби мають на це твердий імунітет. Вони не можуть звикнути до своєї трагедії, до підлого нацьковування на них екстремістів, до ідеологічних спекуляцій навколо життєвих проблем південних слов’ян, але говорять про все це спокійно, як про буденність, як про те, що вони мусять пережити, перенести, йдучи слідом за Спасителем – нашим Подвигоположником.
Цікавим був фільм «Пасха 45-го року» режисера Бориса Криницина з Росії. Не секрет, що у світі, у світовій історії немає випадковостей. У 1941-му році на свято Пасхи падала тінь дати народження кривавого Гітлера – 20 квітня. А в 1945-му світле Христове Воскресіння припало на 6 травня – свято великомученика і побідоносця св.Георгія. Це – покровительМоскви, це – ангел великого полководця Вітчизняної війни Георгія Жукова. Напад фашистської Німеччини на нашу землю стався в день Всіх руських святих, у неділю 22 червня 1941 року. Схильні до темної хворобливої містики ватажки гітлерівської Німеччини вважали, що цим наносять удар по всіх людях нашого народу, що носять імена цих святих. Але вони прорахувалися, оскільки силу небесних воїнств не можна здолати нікому. І 24 червня 1945 року відбувся парад Перемоги на Красній площі в Москві — це був недільний день Святої Трійці. Ось такі дивовижні дати. А сама тканина фільму тримається на документальному образі видатного маршала війни Василя Чуйкова. Парадокс: у своєму партквитку він носив молитву, яку дала йому свого часу, як благословення, мати Єлизавета. Маючи 12 дітей, Єлизавета Чуйкова у страшні роки більшовицького богоборства не побоялася стати на захист сільського храму, хоча це загрожувало загибеллю і їй, і дітям. Але Бог милував і матір, і видатного сина. Хресне знамення рятувало маршала навіть у вирі найжахливіших бомбардувань — навіть за 400 метрів від лінії фронту – це в той час, коли німецьке командування фронтом знаходилося за 120 кілометрів від місця боїв. Пасха 1945 року стала торжеством православного світла над темрявою зла.
Історико-патріотична тематика знайшла відображення у фільмі українських кінематографістів «Богдан Хмельницький. Людина, яка створила епоху» (реж. Михайло Воробйов). Як нам здається, фільм цікавий, але дещо розтягнутий. Наявні смислові повтори, які не додають ясності задуму; ключова справа Хмельницького – воз’єднання православних земель – подана якось «по дотичній», наче з острахом перед сучасною «немодністю» теми дружніх взаємин Росії та України. Вдалою знахідкою є включення ретроспективи — кадрів ще радянського фільму «Богдан Хмельницький», але на них творці фільму поскупилися, зате щедро подано неясного призначення постановочні сцени із хлопцями в шароварах та вишиванках, із шаблями, які роблять якісь хореографічні піруети у стилістиці нововигаданого «бойового гопака». Здається професійнішим виглядає фільм «Старица: любим-город», реж. Віктор Малечкін, Росія. Це про місто багатьох церков та великого історичного значення, місто, в якому народився і помер перший Патріарх Іов, яке любив цар Іоанн Грозний і де видобували білий камінь для церковних споруд всієї великої Русі. Місто сповнене цікавих, різнобічно обдарованих громадян, з яких значна частина – люди поетичного світосприймання. Такий собі оригінальний портрет провінційного міста, яке за своєрідністю не поступається столицям.
Не можна проминути фільми, які мають свою філософську концепцію. До таких відносимо фільм «Ріка велика» отця Олександра Коротаєва з Росії. Коротко кажучи, в ньому виражена філософія феномену хресного ходу. Подається точка зору на хресний хід як на ініціацію (посвячення), коли в найтяжчий момент фізичного й духовного виснаження приходить певне відродження, воскресіння, приток благодаті. Таке собі народження заново, народження у дусі… Фільм не позбавлений гумору, спостережливості, оригінальності. Сюжетною основою документальної стрічки слугують щорічні хресні ходи з міста Вятки, які мають багатолітню безперервну традицію. Філософія часу проглядає у фільмі грецьких кінематографістів «Подорож до Раю» (реж. Янніс Ламброу). Афонський час називають «часом покаяння», він не зношує, а оновлює людину, він — уповільнений. Побутовий час характеризується повторами, а «афонський час» — покращенням і оновленням. Мистецьким, барвистим вийшов фільм сербських митців «На початку було Слово. Мирославлево Євангеліє» про видатну пам’ятку сербської православної культури. Копія цієї безцінної книги була представлена на огляд бажаючих у вестибюлі в час проведення форуму. Філософія часу переростає у злободенну публіцистику в фільмі «Гучна справа» («Громкое дело») режисера Н.Воронова (Росія). Це погляд на той звук, який… формує громадянина. Звук пісні, маршу, музичної композиції. «Зросло покоління, для якого Бах – це вигук: бах, бах, бах», — не без гіркого гумору констатує закадровий голос. Глядач порівнює лиця співаків ще недавньої доби: шляхетні, одухотворені, «шаляпінського», так би мовити, типу, і — на перекошені, спотворені гримасами гріха, збочення, біснування не те що маски, а — не побоїмося сказати, — морди тих демонічних істот, які заполонили телевізійні екрани і своїм вереском наповнили радіоефір. У такому порівнянні вже й пісенне мистецтво так званого тоталітаризму виглядає виграшним. «Так, тоталітаризм ставив складні вимоги, — продовжують гірко іронізувати автори. – Співак мав бути з голосом, композитор — мати музичний хист, а слова повинні були нести змістове наповнення». Підсумок авторів: сучасне естрадне мистецтво нібито нічого не пропагує, але це неправда. Воно пропагує розпусту, агресивність, збочення, зневагу до самих себе. Воно перетворює людей на зомбі. Смертельний рівень шуму для людини – 150 децибел, на дискотеках шум досягає 120 децибел. Це вбивство шумом нервової системи, мозку, та й загалом людської особистості.
Було багато інших цікавих фільмів. Фільм «Апостол любові — 3», представлений режисером Валентиною Матвєєвою, оповідає про духовний подвиг митрополита Антонія Сурожського. Попри багато докорів на Заході, він вибрав в еміграції саме належність до Патріаршої Церкви ще в 1931 році, у 17 літ. Він пояснює: «Відійти від Церкви можна лише тоді, коли вона проповідує єресь. Руська Православна Церква ніколи не говорила єресі». Приїзди митрополита Антонія до СРСР припадали на тяжкий час хрущовських антирелігійних погромів. Власне, давно слід збагнути, що ми йдемо в руслі антиправославної традиції й антиісторичності оцінок, коли називаємо «відлигою» те, що насправді було духовним заморозком для православної цивілізації (це влучно підмічено в назві фестивального фільму «Холодна «відлига» 61 року» режисера Віктора Бєлякова). Давня дружба єднала митрополита Антонія і сучасного Предстоятеля Української Православної Церкви Блаженнішого Володимира. Прибувши на Ростовську кафедру в 1983 році, митрополит Володимир найперше запросив до себе владику Антонія. Автори фільму згадують натхненні проповіді владики Антонія, які відбувалися не тільки з церковного амвону, а й по квартирах московських ієреїв, прихожан. Його бесіди записувалися, передруковувалися, поширювалися, хоч і під загрозою переслідувань.
А ще були фільм-притча «Сірники» Сергія Цисса, хронометражем 3 хвилини – цікава новаторська робота, «Новомученики» грузинського режисера Г.Какабадзе, два світлі фільми про святителя Ігнатія (Брянчанинова) … і багато інших цікавих моментів.
Не обійшлося, щоправда, без непорозуміння. У перший день конкурсного показу на екран пробився фільм під назвою «Мрія Марії». Чим далі блимали його кадри, тим більше наростав гул нерозуміння у глядацькому залі. За документальним сюжетом волинська жінка, така собі Марія, не дуже й із простих (бо чоловік – депутат облради) хоче збудувати у селі церкву і обов’язково – українську. Це добре. Наша Церква на український землі таки ж і є українська. Але далі дізнаємося, що ця Марія була серед активісток Руху. І це ковтає глядач, хоча саме названа організація прислужилася розгрому трьох західних єпархій УПЦ. Ще більша дивовижа – коли «ієреї» починають «святити» пам’ятник воякам УПА під звуки пісні, що закликає боротися з москалями. Нарешті, таємне стає явним, коли ці ряжені «ієреї» вручають даній Марії відзнаку зі словами: «Це вам від патріарха за утвердження помісної церкви». Все стало на свої місця. Православні люди додивилися кіноопус до кінця, але схвалення, закономірно, не було. Стало ясно, з якого «патріархату» залетіла ця птиця. Але що це: недогляд, ідейна диверсія, провокація, нерозуміння? Думки розділилися. Бажано, звичайно, пильніше підходити до добору матеріалу.
Діапазон продажу допоміжної фестивальної продукції включав диски фільмів, альманах «Покров», окремі режисерські буклети, свіжі номери журналу «Отрок». Але, здається, минулого року коло товарів було ширшим.
Закриття фестивалю відбулося на саме свято Покрову Божої Матері о 16.00 годині в Українському домі. Вчасно дістатися до місця події багатьом бажаючим не вдалося через політичні катаклізми на огородженому міліцією Хрещатику. Там саме марширували привезені здалеку прихильники УПА, а з ними розбиралися їхні політичні опоненти – прогресивні соціалісти. Печальна реалія, але вона не зіпсувала атмосфери свята.
Було виголошено близько 30 номінацій – за кращий костюмований фільм, за відродження православної Русі, за висвітлення історичних подій, за вірність духовному пастирю, за розповідь про духовний подвиг – сам перелік зайняв би чимало площі.Скажемо про найголовніші призи. Було нагороджено головну трійку телепрограм:1)»Дитячий дім», реж. Т.Гузик, ТК «Глас»;2)»Ісаакіївський собор», реж.А Алексєєв, ТС «Образ»; 3) «Християнське слово», автор Л.Глушаєв, Литовське нацтелерадіо. А три призові місця кінострічкам розподілилися наступним чином: 1 місце – Греція, «Подорож до Раю» реж. Янніс Ламброу; 2 місце – Росія, «Ноєв ковчег», реж. Ігор Калядін, – в конкурсному показі не був представлений; на 3 місці – Росія, «Псково-Печерська обитель», реж.архім. Тихон (Шевкунов). Звичайно, з журі можна було б сперечатися, але не варто. Колективна думка вирішила саме так. Гран-прі в цьому році вирішили не присуджувати, оскільки гідного фільму не було, з чим і більшість глядачів погоджується. Втішає те, що грошовий еквівалент Гран-прі (5 000 доларів) наступного року через цю ситуацію автоматично подвоїться, зросте до 10 000. Ряд організаторів та учасників фестивалю було нагороджено відзнаками Української Православної Церкви. Зокрема, Орденом Нестора Літописця ІІІ ступеня – таку нагороду отримав Нікіта Михалков (в рамках конкурсу було представлено його фільм «Дванадцять»). Директор фестивалю Андрій Деркач у заключному слові відзначив зростання операторської якості, вдосконалення роботи звукооператорів, посилення постановочних моментів, і висловив надію на ширший розвиток ігрового кіно. На церемонії закриття виступили прот.Андрій Ткачов, який закликав охоплювати православною тематикою телебачення, радіо, пресу. «Від нас зазвучить Православ’я, — як казав Достоєвський, слово, якого ще не чув світ. І піде воно звідти, де починалося – з земель Київської Русі». Серед спонсорів фестивалю – «Укргазбанк», а також Петро Порошенко, який встановив ряд «своїх» премій. «Гроші, звичайно, не головне, але й вони потрібні, особливо для кіно», — зазначив він. Відзначив, що якщо раніше в храмах було багато туристів, то зараз там освітлені лиця віруючих людей. З деякою дозою ідеалізму він побажав, щоб останній атеїст повернувся до віри Божої. Вручаючи одну із номінацій грузинським кінематографістам, ведучий церемонії згадав і про актуальну сьогодні для Грузії проблему повернення до конституційної монархії (з такою пропозицією виступив Католикос-Патріарх Грузії Ілія ІІ — адже, зазначимо, зберігся грузинський царський рід Багратіонів, і можливо, ми станемо свідками відродження першого в новому часі православного царства). Це так, до слова, але все в Божому світі тісно пов’язано. І всяка подія часом має несподіване відлуння…
А наприкінці архімандрит Іона зі Свято-Троїцького Іонинського монастиря окреслив коло завдань для шостого і подальших фестивалів «Покров»: це розширення обріїв художнього православного кінематографа, створення православних фільмів для дітей та юнацтва. Благородна мета! Дай Боже нових сценаріїв, нових талановитих режисерів та акторів, і подальшого розквіту православного кіно! Воно буде провідником чистої і святої духовності, повторенням вічних і давніх істин у новій знаковій системі сучасної доби . Це кіно заговорить, за апостолом Павлом, «зрозумілою мовою», і якщо буде не тільки духовним, а й художньо-талановитим, то приведе до Бога багато людських умів і сердець. Головне, хай буде Покров Пресвятої Богородиці над нашими народами, над художниками і творцями, покликання яких – бути співробітниками Божими на духовній ниві, плекати паростки небесного Царства у душах людей.

Архиепископ Полтавский и Кременчугский Филипп

Размышления о творениях преподобного Иоанна Кассиана
в контексте проблем современного миссионерства

Ваше Блаженство!
Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства!
Всечестные отцы! Братья и сестры! Дамы и господа!
Снова и снова нужно благодарить Бога, даровавшего нам такую радость — духовного общения и православного богословствования на очередных и уже традиционных Успенских чтениях. Тем большей должна быть эта благодарность, что чтения посвящены безмерно важной и серьезной теме дружбы.
Тема эта бескрайняя и глубокая — настолько, что, кажется, можно бы провести десятки чтений и конференций, но не только не исчерпать всей темы, а даже и не начать ее серьезную разработку. Священное Писание и творения Святых Отцов, многовековой позитивный опыт человечества, с одной стороны — и, к сожалению, множество человеческих ошибок с другой, дают новые и новые основания для раздумий.
Более того: о дружбе говорят все, при этом каждый — вкладывая в это священное слово свой смысл, свое понимание. В то же время, сегодня многие утверждают, что и сама дружба, и ее дары — устарели и принадлежат давнопрошедшему времени.
Впрочем, каждый верующий, да и просто здравомыслящий человек не может говорить о дружбе иначе, как с благоговением, настолько святá и высокá она.
Восхваляя дружбу, мы не можем, однако, не обратить внимания на то, что апостол Иаков свидетельствует: «не знаете ли, что дружба с мiром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом мiру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4. 2).
Это положение должно привлечь наше внимание потому, например, что в современной миссионерской практике мы порой стремимся привлечь погибающий мiр к Богу именно попыткой подружиться с мiром.
Приходя к жаждущим Истины, обращаясь к погибающим, томимым «духовной жаждою», каждый свидетельствующий невольно задумывается, с каким настроем идти, что предложить миру? Нет, безусловно, мы знаем, какое Евангелие возвещать, о Каком Боге говорить. Но вот с каким чувством идти, чего испрашивать у Бога для вспомоществования в проповеди? И многие из нас серьезно задумываются о дружбе, предлагают мiру нашу дружбу как подспорье проповеди. Думается многим, что если с мiром подружиться — мiр лучше услышит слово нашей проповеди, с большей радостью услышит возвещаемую Благую Весть от друга, чем от кого-то иного.
Говорю об этом, поскольку вижу, какие плоды такая дружба приносит. В желании подружиться с миром мы нередко видим попытку стать такими, как мир. А это страшно, ведь мир гонит Христа, не принимает Благой Вести. А верующий человек слишком не такой, как человек, живущий по стихиям мира.
Странно, но ради этой дружбы нередко легко сдают свои позиции, поступаются не только второстепенным, но и достаточно принципиальным. Иногда же, возвещая о Христе, кто-то как бы и немного стыдится того, что сильно отличается от мiра, что мы не такие, как мир.
С этим не вполне здравым ощущением стыдливости порой приступают к делу благовестия. Пытаясь с миром дружить, приноравливаясь к миру, мы и теряем много своего, и — как ни удивительно на первый взгляд! — особенных результатов не ощущаем. На тех же, кто пытается дружить с миром, сбывается слово апостольское, — они понемногу становятся «врагами Богу»
Но… ведь без дружбы, кажется, никто не захочет слышать нашего голоса. Ведь, если не друзьями миру мы будем — не воспримет ли мир нас как врагов, и потому станет слушать с предубеждением, или вообще не слушать?
Размышляя об этом, я встретил удивительное место из творений преподобного Иоанна Кассиана Римлянина (в «Собеседованиях египетских подвижников»). Мудрость богоносного отца, как мне кажется, во многом поможет прояснить некую антиномичность нашего желания быть услышанными в проповеди и нашей не-дружбы с миром.
Преподобный отмечает, что в человечестве существует множество различных родов дружбы, как различны и сами люди. Есть дружба по родству (на законе кровности), по общности занятий, профессии, должностей, чинов, наук, искусств, по воинской службе, по инстинкту самой природы и даже по злодеяниям…
Но большинство из этих дружб имеет конец или временные разрывы, и редкая из них длится всю жизнь. «Ибо часто прерывает и разделяет их расстояние мест, забвение от времени и другие причины. Ибо как они обыкновенно приобретаются разными союзами или корысти, или похоти, или сокровности и разных потребностей, и расстраиваются по случаю встретившегося какого-либо раздора».
Обратим внимание на то, что виды и формы дружбы действительно различны. Среди них мы, кажется, усматриваем и некоторые, вполне «подходящие» делу проповеди:
дружба по родству (на законе кровности) — ибо каждый, возвещая Благую Весть своим родственникам, сможет быть им другом;
по общности занятий, профессии, должностей, чинов, наук, искусств — поскольку многие из нас, действительно, и проповедуют среди своих коллег, сотрудников, и потому могут быть им друзьями.
Но, по словам преподобного Иоанна Кассиана, эти виды дружбы, хотя они и естественно возникают и легко формируются, «часто прерывает и разделяет … расстояние мест, забвение от времени и другие причины». Таким образом, естественные основания и виды дружбы для проповеди не вполне надежны надежны — поскольку нестойки, кратковременны. Есть, однако, и более серьезные моменты.
Преподобный отмечает, что среди этого множества есть единственная дружба, которая не имеет конца — не пресекается ни расстоянием, ни временем, ни другими обстоятельствами, ни самой смертью. Это та дружба, которая обусловлена «одинаковым совершенством и добродетелью друзей». Скрепленный этим условием союз вечен. Если же бывает так, что наступает охлаждение между сторонами, «которые хотя из горячей любви ко Христу были связаны дружеством», то объясняется это тем, что равного усердия сторон не было. «Хотя оно одним великодушно и неутомимо поддерживалось, однако ж малодушием другого необходимо прерывалось».
Практически же это означает, что дружба неразрушимая возможна между сторонами, которые равно совершенны и равно добродетельны. В идеале такая дружба должна возникать между Богом и человеком, как созданным по образу Божию и предназначенным к вечному совершенствованию и обóжению. в том, конечно случае, если человек устремлен к Богу. С другой стороны, дружба истинная возможна и между всякими человеками, но только если они в равной мере устремлены к Богу.
С этой точки зрения мы ясно увидим, что дружбы между нами, Божиими, и миром … просто не может быть.
Не может быть между нами одинаковой добродетели и одинакового совершенства, «ибо что высоко у людей, то мерзость пред Богом» (Лк. 16. 15). И совершенство в представлении мiра порой является крайней степенью падения перед очами Божиими. И «добродетель» мiра — только в кавычках и может быть написана, ибо она часто зла и противна Богу.
Рассмотрим же, какими способами может быть установлено дружество, и как поддерживаемо.
«Если и вы, — обращается блаженный Иосиф к преподобному Кассиану и иноку Герману, — желаете сохранить (дружество) ненарушимо, то вам надобно стараться…» и дальше указывается, в чем должно проявляться это старание и на чем основываться.
Отмечается шесть оснований «истинного дружества».
Первое лежит в отказе от земного богатства и всякого «вещизма». Ступивший на это основание восстанавливает то единство, какое свойственно было первохристианской общине. «У множества уверовавших было одно сердце и одна душа, и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее» (Деян. 4, 32).
Напротив, ценности мiра вполне материальны, осязаемы; ценности же Царства Божия, — совершенно духовны, поскольку и Бог есть Дух (Ин. 4. 24), и Царство Божие, которое внутри нас (Лк. 17. 21), и не приходит приметным образом (Лк. 17. 20) — не от мiра сего (Ин. 18. 36), ибо духовно.
С другой стороны, кроме принципиальной невозможности для мира отказаться от земного, вещественного, также невозможно для него и отказаться от индивидуального. Не называть ничего из имения своим — совершенно противоречит духу мира.
Потому нельзя говорить о дружбе с мiром, принимая во внимание указанные обстоятельства.
Второе основание усматривается в ограждении и даже отсечении своей воли во имя последования мнению ближнего. Взошедший на сию ступень подражает Спасителю, своему Господу и Владыке, Который от лица воспринятого Им человека говорит: «Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца» (Ин. 6, 38). «Законом предписывалось, чтобы никто из нас не доверял больше своему суждению, нежели братнему, если не хотел никогда быть поруганным диавольской хитростью».
Мiр же проповедует царство самости и своеволия, крайний индивидуализм, презрение чужой воли, до самообожения. Последование мнению ближнего, в интерпретации мира — признак слабости и верной испорченности, непригодности для «нормальной» жизни, в которой, по негласной конституции мира, homo homini lupus est.
Потому принципиально невозможно установить дружество с мiром, в котором человек для себя — бог, а волк — для ближнего.
Основание третье заключается в знании и крепком памятовании того, что должно предпочитать всему — даже полезному и необходимому, — мир и любовь. Стоящий на этой твердыне не опечалит чем-либо брата, зная драгоценность блага мира и помня слова Господа: «По тому узнают, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 35).
Напротив, для мира цель оправдывает средства. Достижение своего, получение прибыли, — ради этого мир готов на все. Любовь и мир попираемы бывают даже и в самых маловажных случаях — только бы ничто не мешало получить свою выгоду.
Итак, и в этом смысле не получится у нас дружбы с миром.
Четвертое основание видится в том, что гнев не допустим по всем причинам — справедливым и несправедливым. Укрепившийся на сем основании руководствуется рассудительностью и все движения гнева усмиряет, по слову Соломона: «Глупый весь гнев свой изливает, а мудрый сдерживает его» (Притч. 29, 11). Он контролирует не только свои дела, слова, но и расположение духа, ибо знает, что Богом вменяется в вину и желание, и намерение. Свойство же гнева таково: «Сдерживаемый — он ослабевает и утихает, а обнаруживаемый — более и более разгорается».
Мiр же войной, огнем и мечем решает вопросы, и требует того же от всякого. Гнев поощряется, питается всем духом мiра, и сдерживание гнева для мiра — только признак слабости. По-мiрски сильный — тот, кто умеет всю силу гнева излить вовне, чтобы и показать свою мощь, и подавить других, и достичь желаемого.
В этом контексте мы также увидим совершенную невозможность дружбы с миром.
Пятое основание состоит в уврачевании гнева брата на созидающего дружество. Утвержденный на сем знает, что гибелен не только гнев на брата, но в равной мере и гнев брата на него. «По какой причине допустит оставаться в себе или в другом скорби тот, кто вполне убежден, что не может быть справедливых причин гибельной гневливости непозволенной, и как может молиться, когда брат сердится на него, все равно как если бы сам он сердился на брата своего, всегда содержа в смиренном сердце изречение Господа Спасителя: Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой (Мф. 5, 23-24). Никакой пользы не будет, если ты хоть уверяешь, что не гневаешься, и думаешь, что исполняешь эту заповедь: Солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26), и: Кто гневается на брата своего напрасно, тот подлежит суду (Мф. 5, 22), а скорбь другого, которую мог бы укротить своею кротостью, по упорству сердца пренебрегаешь».
Мiр же провоцирует конфликты, и всякое укрощение скорби другого своей кротостью для мира — откровенное безумие. Вспомните, например, с каким упоением обсуждаются верными чадами этого мира подробности ссор и конфликтов в среде «известных людей» — политиков, актеров, бизнесменов. И заметьте, что обсуждение идет тем активнее, чем более разгорается пламя гнева и конфликта — а вот примирение воспринимается почти с сожалением. Нет повода для радости…
Безусловно, видя это, совершенно невозможно говорить о установлении с мiром дружбы — для нее снова не находится оснований.
Последнее — шестое основание находится в памятовании смертного часа, в неизвестности переселения из этого мира. Сие надежно не только для сохранения ненарушимого дружества, но и для истребления всех пороков и приобретения добродетелей. «Как может и самую малую скорбь иметь на брата тот, кто верит, что он в каждый день во всякое время может переселиться из этого мiра?».
Мир же живет сегодняшним, животным, земным и скоротечным. Он устраняет из модуса жизни память о смерти. Человек приучается к тому, что смерти, в общем-то, и нет. Умирание происходит в больнице, под «фармакологическим прикрытием» — засыпание; серьезно говорится об эвтаназии — хорошей смерти. А качественное питание и медицинское обслуживание вселяет уверенность в том, что жить человек может … практически вечно.
Памятование же о смерти не просто не модно. Оно методично вытравливается из сознания. И даже безумные детские компьютерные игрушки, в которых игрок убивает всех подряд — даже и они приучают к игрушечности смерти, к ненастоящести и заэкранности страданий. А уж о Суде за гробом — о нем и речи быть не может. Ведь для мiра Бога нет…
Будем есть и пить, ибо завтра умрем (Ис. 22. 13), — до такой «высоты» мiр уже сейчас и не поднимается!
Итак, и здесь не видим оснований для установления дружбы с мiром.
Под всеми же основаниями дружества и над ними лежит и возвышается исполнение воли Божией.
Если каждый исполняет не свою волю, а единую волю Божию, то не только прекращаются все несогласия и раздоры, но вырываются с корнем и причины их, а в братстве господствует любовь, которая по своему существу и есть единство воль.
Этого мир не желает принципиально, и об этом, вероятно, даже и не следует говорить подробно. О каком же исполнении воли Божией миром можно рассуждать, если мир и является образом и синонимом всего противного Богу?
Важно, что преподобный Кассиан, когда говорит о любви, то указывает и разные ее степени. Есть любовь, которая оказывается всем людям, в том числе и врагам (См.: Мф. 5, 44; Гал. 6, 10). А есть «сердечное расположение», оказываемое лишь связанным одинаковостью нравов, общностью добродетелей, хотя само «расположение» многогранно: иначе любят родителей, иначе детей, братьев, сестер, супруги друг друга… «Это есть истинно упорядоченная любовь, которая, не имея ненависти ни к кому, некоторых больше любит по праву заслуг, и которая хотя любит вообще всех, однако ж отличает тех, которых должно любить с особенным расположением; опять и между теми, которые пользуются высшею, особенною любовью, она отличает некоторых, которые пользуются еще большим расположением пред прочими».
Но для мира нет овода даже и для малейшей любви к тем, кто идет к Богу. Так свидетельствует наш Божественный Учитель Учитель: «Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин. 15. 20). И мир с ожесточением гоним нас — даже если мы предлагаем миру нашу дружбу. Предлагаем, как бы и не замечая, что оснований для дружбы с миром у нас просто нет.
Все указанные основания дружества приводят к одному выводу: «У Бога сходство нравов, а не соединенное местожительство соединяет братий; и никогда не может ненарушимо сохраняться мир там, где бывает разность воль». Став на эти основания, христианин непременно воздвигнет крепкое здание истинной, вечной дружбы.
Потому именно, что нет и не будет у нас с миром сходства нравов, невозможна для нас дружба с миром.
***
Итак, из нашего краткого рассуждения мы видим явственно, что дружба основана на особенном сродстве друзей. Этого именно сродства нет — и не может быть! — у нас и у мира.
Потому-то мы и говорим о любви к погибающим — жертвам и невольникам этого мiра, но мы же и боимся дружбы с мiром.
Ведь любовь, — Христоподражательная любовь миссионера, согласная с волей Божией — а, значит, желающая, чтобы все спаслись и познали Истину (1 Тим. 2. 4), основана на искренней дружбе с Богом, на «сходстве нравов», если пользоваться терминами преподобного Иоанна Кассиана.
Напротив, с мiром у нас разные цели, и воля мiра совершенно противна воле Бога. А потому мы и не стремимся к дружбе с миром. Не может быть дружбы и мира с миром — ведь, замечает преподобный, «никогда не может ненарушимо сохраняться мир там, где бывает разность воль».
И, не предлагая миру дружбы, мы обращаемся к нему с любовью. Для того, чтобы потом, когда и некие из мира обратятся к Истине и примут Свет — мы смогли бы, по сходству нравов, в одинаковом совершенстве и добродетели, быть во Христе друзьями.
Спасибо за внимание.

Дружба – среда для диалога

Архиепископ Иоанн Юркович
Апостольский нунций в Украине

Ваше Блаженство, высокопреосвященные Владыки уважаемые участники.
Я искренне рад, что могу принять участие в этих Чтениях, посвященных теме, насыщенной таким богатым человеческим, социальным, культурным и духовным значением.
Во все времена и эпохи дружба считалась одним из основных человеческих опытов, и всегда рассматривалась также и в своем религиозном измерении. Библия очень часто и в разных контекстах говорит о дружбе, ссылаясь на неё, как на одно из высших выражений первой заповеди любви к Богу и ближнему.
Иногда создаётся впечатление, что в Церкви мы опасаемся говорить о дружбе, думая, что евангельский идеал — это любовь ко всем, быть братом и сестрой для всех, жить собственной жизнью, но имея перед собой прежде его перспективу универсального братства. Несомненно, подобное видение является изначальным, что, однако, не исключает важности проявления боты при установлении дружеских отношений с людьми, с которыми нас объединяет особая человеческая и духовная близость. История Церкви и жизни святых являются свидетелями её красоты и плодотворности.
Для нас, христиан, конечным основанием любой дружбы является вера в Христа, сделавшего нас своими друзьями. «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин 15, 15). Эти слова говорят нам о том, что дружба невозможна без искренности к другому, без открытости ума и сердца человека. Речь идет об отношении, которое требует от всего нашего естества простоты и честности, и не забывать в то же время о необходимости соблюдать наше искреннее почтение и уважение к ближнему. Поэтому истинная дружба никогда не может существовать без доли жертвенности. Господь говорит: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Он, Христос, остался верным до конца. Только лишь через любовь, соединенную с Его любовью, рождается настоящая дружба, способная преодолевать трудности существующих различий, а также сложности человеческих отношений.
Показателем подлинной дружбы является верность. Кто не остается верным в тяжелые минуты, не может считаться настоящим другом. А трудностей, как мы знаем, бывает много. Некоторые из них зависят от нас самих, однако немало из них могут проистекать извне, зависеть от окружающей среды, от нашей роли в обществе и Церкви, от нашей собственной ответственности.
Личные контакты и дружба очень важны на пути к всё более полному единению христиан. Все мы знаем о значимости богословского диалога, но также и о том, что личная дружба между христианами разных конфессий способна помочь совершению много совместных шагов, которые иначе было бы невозможно реализовать. В дружбе растет доверие, которое мы испытываем к другому, а также растет наша готовность к пониманию его культурного и духовного мира, его выражения веры. В атмосфере дружбы разрушаются накопившиеся ранее предубеждения, и мы можем научиться лучше понимать друг друга. В то же время, мы становимся способными принять точку зрения другого, которую еще, быть может, не в состоянии понять до конца, и несмотря на это, продолжить наш с ним диалог, внимательно, заинтересованно и терпеливо.
При отсутствии этих чувств, мгновенно возникают аргументы, подчеркивающие наши различия, которые делают невозможным любой обмен мыслями. Дружба, напротив — это та среда, в которой всегда возможен настоящий диалог, даже при существовании различий, преодоление которых не зависит от нас самих. Только любовь и взаимное уважение могут открыть новые, возможно, не такие широкие дороги, но ведущие к более полному единению между людьми и между Церквями.
Все мы хорошо знаем, что именно такая дружба является источником большой радости и удовольствия для человека. Библия гласит: «Верный друг — крепкая защита: кто нашел его, нашел сокровище» (Сир 6, 14). Я убежден, что сегодняшние Чтения содействуют созданию новых контактов, откроют новые знания, и станут, со своей стороны, тем истинным «сокровищем» для Церквей и для всех верующих во Христа, Господа наших душ и человеческой истории.

В конференц-зале Свято-Успенской Киево-Печерской Лавры, прошла встреча Блаженнейшего Феодора II, Патриарха Александрийского и всея Африки с преподавателями и слушателями Киевской духовной академии и семинарии. Открывая встречу, ректор киевских духовных школ, епископ Бориспольский Антоний сказал: «Весь православный украинский народ в эти дни переживает особую радость и особое духовное воодушевление. Потому что с нами молится Предстоятель древнейшей восточной кафедры, которая берет свое начало от апостольских времен, жизни, подвига и мученической кончины святого апостола и Евангелиста Марка. Александрийская Православная Церковь всегда играла очень важную роль в жизни Вселенского православия. Именно она родила основоположников монашеской жизни преподобного Антония Великого и преподобного Пахомия Великого. Из среды Александрийской Православной Церкви, вышли Климент Александрийский и великий Ориген которые дали толчок и основание воцерковлению языческого эллинского мира, культуры и философии. Во многом благодаря именно Предстоятелям Александрийской Православной Церкви в период Вселенских соборов истинная вера была защищена и в лице великих иерархов Афанасия Великого, святителя Кирилла Александрийского православие было защищено от иересиархов. В Вашем лице, Ваше Блаженство мы видим преемника именно этих стойких защитников православной веры. Мы знаем, как много усилий Вы придаете, для того, что бы Евангельская истина была распространена во всем мире и особенно, что касается Африканского континента. И поэтому для нас – преподавателей и студентов киевских духовных школ видим в Вашем лице и современного миссионера. Киевская духовная академия на протяжении многих столетий готовит не только для нашей церкви пастырей, богословов, но и для многих Православных Поместных Церквей».
Владыка зачитал решение ученого совета КДА об избрании Блаженнейшего Патриарха, как выдающегося богослова и миссионера, почетным членом Киевской духовной академии и вручил диплом. Блаженнейший Феодор поблагодарил за высокую оценку его трудов и обратился к присутствующим со словом:
«Ваше преосвященство, дорогой владыка ректор, дорогие студенты и отцы преподаватели. Во время моего визита в Русскую Православную Церковь у меня была возможность посетить Московскую духовную академию и семинарию, Одесскую духовную семинарию и сейчас я нахожусь в вашей Киевской духовной академии и семинарии. Я этому очень рад, потому что много читал о том, какое важное значение имела Киевская духовная академия для Православия в прошлом. Многие из преподавателей Греции тоже были знакомы с митрополитами и архиереями, которые учились в свое время и получили образование в Киевской академии. Это было давно, но они писали кандидатские диссертации, многие научные богословские исследования высокого уровня. И я очень рад, что киевские духовные школы возрождаются опять в новый период истории Украинской Православной Церкви. Это было благословением Божиим, что такие хорошие и прекрасные преподаватели богословия преподавали в Киевских духовных школах и возвращались к святоотеческим корням. Это корни, которые не исчезали и которые были поливаемы благодатью Святого Духа и опять возвращались к жизни.
Ваше Преосвященство дорогой владыка Антоний я благодарю вас за то, что вы коснулись в своем слове истории Александрийской Церкви. Действительно, дорогие братья, Египет является дверью в Африку, и Александрия – это город в котором было очень много богословов. Великие богословы и философы Климент, Ориген знали очень хорошо греческую философию и культуру. Это люди, которые постоянно работали над собой, которые думали, мыслили, изобретали новые философские схемы. Такие богословские школы, кроме Александрии, существовали и в Антиохи. И поэтому, как вы знаете, по этой причине великие Каппадокийцы приезжали в Александрию, чтобы услышать этих отцов. Василий Великий, Григорий Нисский, Евсевий Кессарийский, видя что Ориген в некоторых вопросах ошибается они не осуждали его, но очень дипломатично поправляли. Таким же образом мы и изучаем сегодня богословия и богословское наследие Пантена, Климента.
Они не были клириками, но готовили будущее духовенство Церкви. Как вы видите, Александрия всегда была богата на богословие и философию. В эти дни мы готовим открытие новой Патриаршей библиотеки, где будет собрано семьдесят тысяч томов. Недавно я осматривал библиотеку и, в частности, те рукописи, которые были написаны от руки, сочинения Пантена, Климента, Аристотеля и Платона находящиеся сейчас в Александрии в нашем училище.
В древней Александрии было немало ересей, и когда они возникали, появлялись проблемы в Церкви, как сегодня в Украине, всегда созывались Вселенские соборы. Церковь всегда хотела, чтобы в своем историческом бытии она была каноничной. И таким образом мы видим Александрийских патриархов, которые играли важную роль на Вселенских соборах, потому что все они занимались в этих школах.
Таким образом начинается большое богословское наследие в Александрии. В нашей библиотеке находятся труды не только патриархов, клириков, но и простых мирян. С первых времен христианства Александрия была сильной Церковью. Первыми у нас всегда были епископ Рима и архиепископ Александрии, поэтому Римский епископ с радостью общался с Александрийским архиепископом, а также решал различные богословские вопросы. Архиепископ Александрии в рукописях пишет когда необходимо праздновать Пасху. Все архиереи спрашивают его мнения по разным богословским проблемам. Именно с тех пор пошел обычай у Предстоятелей обменивается поздравлениями на Рождество и Пасху. Он пошел от обычая обращаться за советом к Александрийскому архиепископу. Вы слышите, что в титуле Патриарха Александрии звучит «Пентапольский, Ливийский и Эфиопский», что указывает развитие нашей Церкви на протяжении веков. Это также показывает как христианство начинает развиваться и доходит до Ливии, где дорогие братья, у нас также есть много отцов монашества. Христианство распространяется на территории Эфиопии, основываются храмы, и христианство сильно развивается в странах Северной Африки. Развиваться новое богословие в церквях многих стран континента, кульминацией чего стал Карфагенский собор, каноны которого имеют очень большой авторитет и такое же значение, что и каноны Вселенских соборов. Александрийский Патриарх только в области Северной Африки имел под своим началом шестьсот тридцать епископов, именно поэтому его называли «Архиерей Архиереев».
Я вам сказал несколько слов об истории, но жизнь развивается, и мы дожили до 2007 года. Наша Патриархия пятьдесят лет назад начала свое распространение по всей Африке. Первые греки из диаспоры прибыли сначала в Северную Африку для того, чтобы работать и вместе с этим они принесли православную веру. Там где они трудились, жили люди, которые верили и обожествляли естественные силы природы и постепенно начинается миссия среди африканских народов. Наша Патриархия, которая любит всех людей, начинает посылать миссионеров, чтобы они проповедовали веру во Христа. И таким образом мы начинаем свою миссию по всей Африке.
Я сам родом с острова Крит прожил десять лет в Одессе. Вернувшись из Одессы в Патриархию я стал митрополитом и тут начинается мое новое миссионерское служение в сане архиерея. Я начинал трудиться как миссионер во многих странах Африки. Я очень близко знаком с жизнью африканских народов с их менталитетом, их культурой. Таким образом, дорогие братья, патриархия становиться подобной книге, которая состоит из двух частей. Это, с одной стороны, славная история и традиция, которая была создана за две тысячи лет, и с другой — это миссионерская жизнь нашей церкви. Один наш, самый опытный в миссионерском деле епископ владыка Игнатий Мадагаскарский создал свою семинарию для местных выходцев Мадагаскара. Другой владыка, митрополит Сергий с одной стороны окормляет как европейскую диаспору — греческую, русскую, румынскую — так и очень много внимания уделяет местному населению. Таким образом, патриархия развивается и расширяет свою сферу деятельности.
24 сентября я освятил новую церковь в Заире в городе Киншасе, великую академию с огромным и красивым храмом, который своей архитектурой очень похож на храмы Афона. Вокруг храма находятся аудитории для студентов, в которых обучаются более четырехсот студентов. Лекции проходят на французском языке и каждый из семинаристов разговаривает приблизительно на пятнадцати местных диалектах из тех районов, в которых они живут. У нас есть еще очень хорошо оборудованная школа в Кении в Найроби, основанная еще архиепископом Макариусом Кипрским. И конечно, же великим даром Божиим, является и наша школа которая находится в Египте в Александрии. Все студенты из Африки живут при этой школе, принимают участие в жизни патриархии, изучают богословские предметы, а также предметы агрономии и изобразительного искусства. Это новая необходимость для нашей патриархии.
Я сказал вам это, дорогие братья для того, чтобы вы знали, что каждая церковь имеет необходимость как в своей семье готовить студентов применительно к практике современной жизни. Я еще с одесских времен помню архиепископа Митрофана, который был тогда еще семинаристом. Сам я, дорогие братья, учился в Афинской школе в Розарио. И будучи патрархом, когда я встречаю своих прежних преподавателей, я чувствую себя студентом перед ними. Когда они хотят поцеловать мне руку, я говорю нет, я вам это не позволю. Потому, что они являются моими учителями. Старшие архимандриты учили меня, чтобы я с уважением относился к святому престолу. Меня учили, что бы я очень усердно готовился к тому, чтобы стать клириком, священником и в своем офисе в патриархии у меня на столе находиться фотография школы, где я учился. Это я говорю вам, дети мои, что бы вы всегда помнили о тех днях, о той жизни, которую вы проводите здесь. Я говорил это вчера в Одессе и говорю здесь в Киеве: вы, дорогие дети мои, являетесь будущим Украинской Православной Церкви, ее завтрашним днем. Из ваших рядов будут избраны новые архиереи. Кто-то станет хорошим протопресвитером, священником женатым с прекрасной семьей и очень хорошо, когда внешние люди будут говорить: браво, какая хорошая семья у этого священника. Некоторые из вас выберут монашеский путь, трудный путь монашества, но все вы станете славой Украинской Православной Церкви.
Посмотрите, в этом зале находятся портреты митрополитов Киевских. Каждый из них вписал свою страничку в историю Церкви. И я верю, что их души радуются, когда видят современную Киевскую духовную академию. Я так же хотел бы выразить большую любовь и уважение к Блаженнейшему Митрополиту Владимиру. Впервые я с ним познакомился, когда учился в гимназии у себя на острове Крит в 1967 году. Я всегда помню, что он был жизнерадостным и благородным епископом. Он является митрополитом, человеком, сердце которого преисполнено любви и я прошу вас, что бы вы имели его всегда в качестве доброго примера. Период, связанный с митрополитом Владимиром будет записан золотыми буквами в историю церкви. Как вы знаете, нынешнее время не является легким. Церковь в Украине разделена на несколько групп. Братья мои, это не новое явление в церкви, потому, что еще с древних времен, сколько существует сама церковь, были такие разделения. Святой Петр Александрийский во время совершения проскомидии видел хитон Христов разорванным. И вы должны твердо придерживаться канонов православного вероисповедания и со знанием отстаивать православную веру. Вместе с тем, с любовью относиться к другим людям. Показывать им пут к канонической церкви и с молитвой вы достигнете многого. Это единственный путь церкви.
Ваше преосвященство, дорогой владыка Антоний позвольте мне сердечно поблагодарить вас за диплом, которым меня наградили. Это настоящая духовная радость и благословение для меня. Хотел бы пожелать вам как молодому епископу помощи Божией, и сил в вашей деятельности в должности ректора киевских духовных школ. Потому, что это самая ответственная и чувствительная работа в сфере жизни православной церкви. Тут готовится будущее церкви. Я хотел бы преподнести в дар Киевской академии и семинарии Честный Крест из египетских монастырей. Пусть он будет благословением для богословской школы Киева. Что бы в этом Кресте олицетворялась любовь и надежда на воскресение».

Блаженнейший Патриарх также ответил и на вопросы студентов.
- Ваше Блаженство, как Вы оцениваете акт объединения Русской Православной Церкви с Русской зарубежной церковью.
- Мы расцениваем это как очень положительный шаг, потому, как я уже и говорил ранее о корнях, что эти люди, которые находились за границей имеют общие национальные корни, в том числе и общие духовные корни – православную веру. Сам факт единения церквей стал историческим примером возвращения к общим национальным и духовным корням. Иначе и не могло быть.

- Вы говорили о миссионерской работе. Хотелось бы узнать о том, с какими вы сталкиваетесь трудностями. Ведь до сих пор в странах Африки есть языческие племена.
- Прежде всего, мы находим среди этих племен людей, которые получили образование в центральных городах Африки. Затем мы вместе едем в их села и там собираем людей на главной площади. Это происходит под бой литавр и барабанов. Некоторые из жителей впервые встречаются с белым человеком. Часто можно слышать вопрос: «Кто ты, белый человек, и зачем пришел к нам?» Мы вступаем с ними в дружескую беседу и при этом стараемся рассказать им о человеческой и цивилизованной жизни и сами помогаем им приобщаться к элементарным бытовым вещам. Помню, в одном селе в Камеруне на такое собрание большинство жителей пришло совсем без одежды. Действительно, до сих пор некоторые племена живут в пещерах и даже в примитивно приспособленных земляных углублениях. Мы начинаем с того, что знакомим их с такими вещами как соль и шампунь. Лишь через множество подобных встреч мы осторожно начинаем говорить о Боге, вере и богословии. И так от жилища к жилищу мы обходим селение и все более знакомимся с жизнью этих людей и в свою очередь знакомим их с христианским мировоззрением. Епископ Игнатий например каждое утро собирает сотни людей и за благотворитеьным завтраком проводит душеспасительные беседы. Другой наш миссионер — митрополит Сергий собирает беспризорных детей и после организованной трапезы, предлагает им книжки, тетради и карандаши, обучая чтению и письму. В Мозамбике, Анголе и других странах Африки мы делаем то же самое. Оглашение катехизиса местным племенам является нашей главной задачей в период нелегких миссионерских путешествиях. Древний чин оглашенных и сейчас имеет место в нашей церкви.

- Имеются ли на территории патриархии секты и как складываются отношения с ними?
- В отличие от Европы у нас несколько другая ситуация, потому, что в Африке присутствует множество сект имеющих латиноамериканское происхождение. Только в Камеруне восемьсот сект. Но, несмотря на это, мы стараемся учить людей православию и православной жизни. Мы намереваемся убедить людей в том, что православие являет собою сосуд чистой воды, а не воды с примесью грязи. И мой миссионерский опыт говорит о том, что, слава Богу, у нас есть церковные таинства, благодаря которым мы имеем успех. Приятно и отрадно видеть, что многие приходят к нам и становятся православными. Когда вечерами приходиться проповедовать, то из-за отсутствия электричества зажигаются небольшие факелы. И очень часто наша беседа и разговоры о Боге, продолжаются до утра. Молодые люди и наши студенты, приезжающие с нами, являются переводчиками в общении. Одно дело, когда находишься в уютном храме или в удобном кабинете и совсем другое дело, когда находишься с этими людьми в условиях дикой природы, когда и воды даже набрать неоткуда. И как миссионер я только тогда смог понять высказывания апостола Павла, когда он описывая свою миссионерскую жизнь, говорил, что во время его путешествий был страх перед ворами и разбойниками, перед безжалостной стихией, но даже в таких условиях всегда мы можем уповать на Христа, надежда на Которого никогда не умирает в сердцах христианина.

Текст подготовили А.Данилевский, А.Чорногор.
Фото Александра Данилевского

Протоієрей Анатолій Кириченко
Настоятель храму Покрова Богородиці
м. Фастів. соціолог

Де істинна Церква Христова? Як розуміти відношення православних до католиків, уніатів, протестантів та різних сект? Правда про розколи, єресь, анафему, сатанізм та так званий “Київський Патріархат” згідно канонів Церкви. Церква і держава в сучасній Україні. Про це та інше в статтях священика Української Православної Церкви та професійного соціолога протоієрея Анатолія Кириченко.

«Як є один Бог – засновник Церкви, так є на сьогодні і в Україні одна Православна Церква (УПЦ) – невід’ємна частина всеправославного церковного світу. Це аксіома»
[Звернення Священного Синоду УПЦ до Президента, Верховної Ради, Прем’єр міністра та всіх вірних УПЦ від 22 листопада 2006 р.]

В наш час віруючим людям, як ніколи, необхідно більше прислухатися до голосу Церкви, а не лише звертати увагу на те, в чому нас намагаються переконати люди далекі від церковного життя. Міняються держави, правителі, закони, а основи віри Христової не міняються. Люди мають знати правду і те, що Канони (закони) Церкви написані не сьогодні і не вчора.
Офіційно в 988 році хрестилася Київська Русь. З часів Київської Русі до нині в нашій землі Церква називається Руською Православною Церквою. В сучасній Українській державі її називають ще Українською Православною Церквою (далі УПЦ). Саме ця Церква і сповідує себе Єдиною Святою, Соборною і Апостольською. УПЦ називають ще Канонічною — тобто законною. Стверджуючись в такій назві Христова Церква на Україні відділяє і таким чином захищає себе від всякого роду єресей і відступників, тих, що видають себе за послідовників Христа і тих, хто свідомо чи не свідомо не хочуть визнавати канонів і життя Христової віри.
Основою християнської віри є Сам Ісус Христос, Його Одкровення Боже, що записане в книгах Священного Писання Старого і Нового Заповітів та Святе Придання, що частково записане в книгах святих отців, а часткове передається в усній формі. Особливістю Одкровення Божого є Святі Таїнства, через які віруючі єднаються з Богом. Відправляти всі Святі Таїнства можуть єпископи та священики, і то лише ті, які є священноначалієм та священством Канонічної, Христової Церкви. Право відправляти таїнства передається через покладання рук з покоління в покоління від самого Ісуса Христа через святих апостолів до наших днів. Подібно до того, як передається вогонь від лампади до лампади і далі на храмовий свічник. Віруюча людина, яка не приступає до святих таїнств, відходить від Церкви, а єпископ чи священик, який відходить від Церкви, втрачає дане йому право відправляти святі таїнства та можливість передавати благодать від Бога людям. Відійшовши від Церкви людина відходить від Христа, Благодаті Святого Духу і Самого Бога.
Віровчення і структура управління Христової Церкви були стверджені на семи Вселенських і дев’яти Помісних Соборах. Управління в Церкві — це чітко зорганізована структура з віковічним досвідом підпорядкування і взаємовідносин, яка бере свій початок з часів Христа і виникнення Церкви в день П’ятидесятниці. Саме цими основами віровчення керується Вселенська Православна Церква, тобто Вселенська, Істинна, Канонічна (законна) і Всесвітня (Кафолична) Христова Церква.
Церква поділяється на патріархії, митрополії, єпархії тощо, але вона була і залишається Єдиною. Насьогодні у світі існує біля двадцяти Помісних Церков, відносно самостійних у своєму управлінні частин єдиної Христової Церкви. Називаються вони ще автокефальними, які мають свого патріарха, або автономними, які мають свого митрополита чи архієпископа (старшого єпископа), але всі вони єднаються благодаттю Божою, дотримуються одного і того ж віровчення, моралі, одного і того ж устрою і управління. Всі вони визнають главу Церкви Ісуса Христа та владу над собою голосу Єдиної Святої і Соборної Апостольської Церкви. Єдність Церкви, по своїй суті, здійснюється в гармонійному поєднанні в вірі всіх народів землі. В Церкві духовні якості одного доповнюються духовними якостями іншого, в ній “немає ні еліна, ні іудея, обрізання чи не обрізання, варвара, скіфа, раба, вільного; але всі і у всіх Христос” (Кол.3, 11).
Ще в перші віки з’являлися ті, хто з різних причин відходив від чистоти істинної віри Христової і, таким чином, виникали розколи і навіть єресі. Апостоли не раз в своїх посланнях попереджали про це своїх послідовників і застерігали: “Та коли б навіть ми або Ангел з неба став благовістити вам не те , що ми вам благовістили, нехай буде анафема” (Гал. 1. 8), тобто нехай буде відлучений.
Якщо хтось із віруючих, парафіян, священників, навіть із вищого священноначалія, не стануть жити за канонами (законами) Церкви, то Церква своєю владою, може відлучити відступників від святих таїнств, тимчасово, до розкаяння, заборонити їх в служінні, або ж навіть соборним рішенням відлучити від Церкви. Найвищою мірою покарання для відступників є анафема, щоправда, і в такому випадку відступники закликаються до покаяння.
Вносити зміни в основи християнської віри – означає руйнувати її. Так, викинувши з Біблії чи самого Євангелія або змінивши хоча б одне слово, ми руйнуємо Святе Писання, а змінивши або додавши у Символ Віри хоча б одне слово, ми руйнуємо Святе Придання, яке шанується у Христовій Церкві на рівні зі Святим Писанням. Можна навести і життєвий приклад. Подібно до того, коли в житті людини ми позбавимо її хоча б одного з того, що являють собою сонце, повітря, земля або вода, то людина перестає існувати. Так, відмовившись від Христа, благодаті Святого Духа, Христової Церкви, святих таїнств та священства ми перестаємо бути християнами.
В перші роки християнства вплив аріанства, іконоборства та їм подібних зробили свою справу. Так, з 1054 року римо-католики офіційно відійшли від основи християнської віри тим, що внесли певні зміни в Символ Віри та інші основи християнського віросповідання. За ними ж пішли і уніати, або греко-католики, як називають вони себе в сучасній Україні. Баптисти, як опозиція католицькому світу, п’ятидесятники, харизмати, протестанти а також деякі тоталітарні секти пішли ще далі — вони відмовились від Святого Придання і священства, яке замінили своїми домислами та виборними людьми, залишивши зі всіх складових основи християнської віри лише Святе Письмо та ім’я Христа. Доречі, виборні та нецерковні люди лише зовні можуть імітувати відправу таїнств, але по своїй суті такі дії не є таїнствами.
Справжня спадкоємність священства зберігається донині в Православній Церкві. В деякій мірі можна було б погодитись з тим, що вона ж таки, по своїй структурі, зберігається у римо-католиків та греко-католиків уніатів. Що стосується всіх протестантів та сект, то вони не мають такої спадкоємності взагалі, а це означає, що у них немає священників, які могли б відправляти справжні церковні таїнства через які люди можуть єднатися з Христом, бути спасенними і наслідувати вічне життя з Богом.
Отже в Святому Писанні, тобто в Біблії та безпосередньо в Євангелії, записана лише частина Божественного Одкровення (про це є відомості у Святому Писанні – самі останні рядки Євангелія від Іоанна, де сказано: “Багато й іншого сотворив Ісус; але, коли б написати про те докладно, то, думаю, і сам світ не вмістив би написаних книг”(Ін. 21, 25)), а все інше передається Святим Приданням в спадкоємності церковних традицій і за певних умов, саме тоді, коли людина знаходиться в Церкві — це якраз те, що надійно охороняє чистоту віри Христової від всякого роду примітивізму та невігластва.
Різні мови і різні культури в християнстві лише збагачують його та за умов, коли національно-політичні, або соціально-культурні цінності різних народів вступають в конфлікт, а тим більше, протиставляються християнським цінностям та християнським нормам моралі, то звичайно Церква у такому випадку старається вияснити і виправити причини непорозумінь. Так, неодноразово причиною непорозумінь в Церкві ставав Рим, який у всі часи намагався (і намагається в наш час – А.К.) протиставити своє життя і свою культуру всьому світу, в тому числі і православній Україні. Інакше, як можна пояснити відокремлення від єдності Церкви римських християн в 1054 році; хрестові походи; католицьку експансію в Україні, починаючи з часів Речі Посполитої до наших днів.
Що стосується римо-католиків та греко-католиків в сучасній Україні та проблем, які виникають завдяки їм, то тут може йти мова якраз не стільки про християнство, скільки про культуру ряду європейських країн та традицій Риму, що протиставляються нашим споконвічним духовно-моральним і культурним цінностям з часів Київської Русі і донині. Подібно до того в своїх віруваннях п’ятидесятники, суспільно-релігійні, псевдо-релігійні та інші їм подібні об’єднання, а також різні секти намагаються прямо таки нав’язати Україні Американські, Європейські, Африканські, Індійські та інші культурні традиції, а некомпетентні державні службовці, відверто вороже настроєні до Церкви громадяни, залишки безбожної влади та войовничого атеїзму в Україні узаконюють їх дії і створюють нові розколи та зі знанням справи тепер уже борються не проти Бога і Церкви, а проти канонів Церкви. Так, відомі випадки в Україні, коли окрема частина віруючих в державі, які відійшли від єдності Вселенської Православної Церкви і навіть ті, які до Церкви не мають ніякого відношення, державна влада офіційно зареєструвала як самостійні частини Церкви назвавши їх церквами, чим грубо порушила канони Церкви, бо ці суспільно-церковні та суспільно-релігійні формування не визнані у всьому світі Святою Соборною і Апостольською Церквою, в тому числі і ті, які засуджені як єретичні та придані анафемі, ніякого відношення до Церкви не мають і, тим більше, не є автокефальними чи автономними.
Так як всякі неканонічні суспільно-релігійні чи суспільно-церковні формування не визнані Святою Соборною і Апостольською Церквою у всьому світі, не можуть називатися Церквою, то тут державна влада грубо втрутилась у внутрішні справи Церкви. Це необхідно було б надалі врахувати при виробленні норм чинного законодавства України і всі суспільні об’єднання, які таким чином не можуть називатися Церквою реєструвати в міністерстві Юстиції України просто як суспільні об’єднання (Рус. общество свидетелей Иеговы, общество любителей церковного пива, религиозный КП-кооператив и т. д. –А.К.) тощо.
Візьмемо, доречи, Київський Патріархат та різні автокефальні рухи в Україні не визнані Церквою в усьому світі – це означає, що не визнані лжесвященики, не визнані лжетаїнства є всенародним обманом тих хто звертається до таких лжецерков. Лжепастирі запевняють нас і самі надіються, що Церква їх з часом визнає, але виходить що до визнання вони вводять в спокусу та оману себе і людей. Як це розуміти ? Про яку віру тут може йти мова ? На лице явний синдром постатеїстичного бажання зробити з Церкви шабаш залишків безбожного лицедійства та явної брехні. Виходить: ” Обіцянки-цяцянки… ”, а кому ж тоді радість?
Істинно віруючі в Бога люди завжди прислухаються до голосу Церковної совісті – голосу Святих Соборів – Святих Канонів (церковних законів), які чітко обумовлюють відносини віруючих Христової віри з подібними явищами і всякий розкол з Церквою стверджують як єресь.
Далі мовою оригіналу (Рус.):
«Ересь отделяет от Церкви всякого человека» [ VI Вселенский собор. Деяние первое. Подпись благочестивейшего и христолюбивого императора Константина // Там же Т. 6. С.230 ];
«Не подобает молитися с еретиком или отщепенцем» [ Книга Правил святых апостол, святых Соборов Вселенских и Поместных и святых отец. Троице-Сергиева лавра, 1992. С. 168];
« Да предадеся анафеме всякая ересь» [ Книга Правил святых апостол, святых Соборов Вселенских и Поместных и святых отец. Троице-Сергиева лавра, 1992. С. 40 ].
«Еретики – предтечи антихриста» [Собор I. Послание Олександра, епископа Александрийского. Деяние Вселенських Соборов. Т. 1. Казань,1859. С.38.]
Цитати взяті з книги “Екклісіологія” преподобного Іустіна (Поповича) [Видавництво РПЦ. 2005. С.238.]
Зрештою ми можемо зробити висновок, що всякий розкол є єресь, а всяка єресь є сатанізм. Ось основа для анафеми всім розколам в Україні, в тому числі, і так званого “Київського Патріархату”. Як то не сумно, це мали б знати всі ті хто започатковує розколи, продовжує противитися Святим Канонам Церкви і ті хто на державному рівні підтримує розколи.
Нажаль, грубе втручання у внутрішні справи Церкви в Україні стало нормою. До сих пір Церква не має юридичного статусу і по суті безправна в Україні. Церковними храмами, які віками належали саме Церкві, на сьогодні володіє держава і роздає їх кому забажає. Добре коли у державних чиновників є бажання виправити помилки. В іншому випадку вони провокують розбрат в суспільстві і за свою некомпетентність, очевидне порушення прав православних віруючих, грубе порушення норм міжнародного права та чинного законодавства України державні службовці мали б нести відповідальність перед своїм народом і всім світом. Врешті-решт, необхідно враховувати, що православна віра керуються перш за все не настановами службовців різного рангу та рівнів моралі, а канонами Церкви і Самим Богом Ісусом Христом!

Протоиерей Дионисий Мартышин

Каждый раз перед очередными парламентскими или президентскими выборами политическая вакханалия и спекуляции на патриотических чувствах наших граждан сотрясают сознание современного человека.
Не обходят стороной эти секулярные процессы и церковно-приходскую жизнь христиан, разных конфессий и вероисповеданий. Следует признать, что многие современные христиане, в целом не могут занять позицию, которая позволила бы им достойно и на равных вести диалог с секулярным разумом, не говоря уже о том, чтобы ему противостоять во всеоружии. Конечно, существует немало реакций на политизацию религиозной жизни и попытки противостоять идеологическому манипулированию. Однако у большей части этих реакций так много общего с секулярным мировосприятием, что на практике диалог с обществом и государством заканчивается тем, что христиане опускаются на колени с опущенной головой, принимая поучения, наставления и вразумления «сильных и умных века сего».
В «равноправных» партнерских отношениях между Церковью и государством отдельные политические лидеры и «мессии украинской нации» позволяют себе указывать, на каком языке человеку общаться, высказывать свою точку зрения, совершать богослужения. Складывается такая ситуация, когда обращаться к Творцу можно только на том языке, который выгоден для политической демагогии и отдельно взятых политических сил. Если бы, сегодня, хоть один государственный муж указал бы, к примеру, раввинам Украины, на каком языке они должны и обязаны прославлять Всевышнего, то уже к вечеру, этого же дня, политическая карьера такого политика была погребена под обвинениями в антисемитизме и разжигании национальной и религиозной розни. В таком контексте и в такой ситуации многим православным христианам нужно поучиться у представителей иных религий, как нужно отстаивать веру своих отцов, древнюю религиозную традицию и свои собственные интересы. Без игры слов и византийской патетики такой пример — достоин подражания. К тому же, политика двойных стандартов доминирует не только в церковно-государственных отношениях, но и в средствах массовой информации. Видеоряд и комментарии телеведущих украинских каналов представляют нам такую картину: православные Канонической Украинской Православной Церкви — это «ваххабиты» и духовные террористы, религиозные вандалы, необразованные фанатики и просто откровенно ненормальные, либо психически нездоровые люди. При этом, христиане западного обряда и представители «національно свідомих церков» — это цвет украинской нации, борцы за её свободу и независимость. К тому же, за единство христианского мира и здоровье Римского Понтифика (Римского Папы) молится — можно, за это вас не назовут «служителем Ватикана». Такая позиция христиан западного обряда, наоборот, — пример евроинтеграции и религиозного плюрализма. А вот в отношении Православия — другие стандарты и подходы. Если украинский православный народ выступает за евхаристическое и каноническое единство с Русской Православной Церковью, то это — «обов’язково загарбники, п’ята колонна, імперіалісти, агенти Путіна» и. т. д.
Придерживаясь духа политической и религиозной толерантности, православный верующий не должен забывать о том, что религиозная традиция для истинного христианина — это не просто особенность частной или семейной жизни. Это основа всего бытия. Именно живой верой во Христа, нам следует руководствоваться в каждом поступке. На платформе религиозных принципов мы основываем оценку действий государства, политиков, мыслителей и различных общественных институтов. Сегодня видно, не вооруженным глазом, что христианские институции подвержены процессам чрезмерной политизации, а христиане стоят на краю пропасти — пропасти политических спекуляций и идеологических манипуляций.
Миссия Церкви — не в служении политической стабильности, государственной территориальности и не в построении так называемого демократического рая на земле, а в пророческом возвещении правды Божией и апостольском благовестии Христового Царства на земле. Но в жизни современного христианина всегда есть соблазн подменить светлый и радостный реализм Христовой жизни на временные относительные категории земного бытия. Пример этому политические спекуляции на религиозные темы или игра религиозных мыслителей в политику. За пределами исторической конъюнктуры должны остаться светлые мечты о восстановлении православной империи в России или мечты о внедрении религиозного национализма в церковную жизнь Украины. Это было бы идеологией столь же профанной, столь же секулярной, как погибающая идеология коммунизма. Более того, попытка осуществления симфонии Церкви и государства всегда в конечном итоге заканчивалась деспотизмом со стороны государства. Все это уже было в истории Православной Церкви, возьмем, к примеру, историю Византии, Российской империи, Советского союза, стран постсоветского пространства: активная, деятельная и самостоятельная жизнь Церкви — всегда раздражающий эффект для «царства кесаря». Сильная, целостная, единая Церковь не нужна тем, кто строит свою жизнь без Бога и абсолютных ценностей. Об этом пишет протоиерей Всеволод Чаплин, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата: «Некоторые наши интеллигенты готовы любить Церковь только тогда, когда она слаба и скромна. Про священников, сидевших в лагерях, им читать нравится. Про священников, заседавших в дореволюционной Думе, — нет. Видя маленькую сельскую церковь, они умиляются. Глядя на Храм Христа Спасителя, кривятся. Словом, как только Церковь претендует на влияние в обществе, как только перестает быть молчащей, униженной и незаметной она вызывает у них внутренние проблемы» .
Но также, важно, всегда помнить, что православного града не будет на земле, пока не придет Царство Христа. Свобода православного христианина должна быть всегда независима от государственной структуры, ей свойственна эсхатологическая надежда, и исключительное внимание к грядущему Царству. Но, Царство Христа — это не фантазии на тему загробного воздаяния и справедливости «где-то там, на небесах», о чем любили говорить с иронией, в эпоху воинствующего атеизма строители коммунизма — Царства земного на костях, живущих на земле.
Поэтому и основными характеристиками взаимоотношений Церкви и государства в XX веке явились диктат атеистической идеологии и связанное с ним ограничение и подавление деятельности Церкви, нацеленное на полное вытеснение религии из жизни общества. На протяжении новой украинской истории в условиях демократии и религиозного плюрализма государство, к огромному сожалению, продолжило политику вмешательства во внутреннюю жизнь Церкви и на практике, инициировало многие церковные расколы для ослабления позиций канонического Православия в целом.
Православная Церковь не призывает современное общество к анархии, но всегда помнит предостережения социолога и богослова профессора, протоиерея Сергия Булгакова: «Вообще абсолютное государство на земле являет собою образ человекобожия и антихристианства, воплощение духа князя мира сего, о котором и говорится: «и дал ему (зверю) дракон силу свою и престол, и великую власть» .
Иной альтернативой политическим манипуляциям является принятие православным сознанием узких национальных интересов. На протяжении большей части XX века в бывшем Советском Союзе, а также в некоторых соседних социалистических странах, коммунистический режим стремился подавлять любые национальные чувства. Однако в конце восьмидесятых их удержать было уже невозможно: начавшееся по всей Восточной Европе движение народов и республик за независимость было тесно связано с так называемым религиозным национализмом.
В результате, «внедрение идеи национального самосознания началось с таким же рвением, как и доктрины марксизма-ленинизма на протяжении многих десятилетий до этого» , — пишет архимандрит Александр Драбинко.
В основе национализма лежит смешение повышенной религиозной чувствительности человека с его национальными интересами. Национализм зачастую проявляется в убеждениях людей, что какая-то конкретная нация находится к Богу ближе, чем другие, или (в своем экстремальном проявлении) в ложном убеждении, что к какой-то конкретной нации Бог проявляет особое благорасположение. Такие убеждения часто приводят к проведению жесткого различия между своей нацией, как хорошей и другими нациями, как плохими или низшими, и ослепляют сознание человека настолько, что он уже не способен отличить религиозные вопросы от националистических интересов. Для православного богослова очень важным является понимание того, что так называемый религиозный национализм не является плодом подлинного учения о Церкви. Перед лицом кафоличности и единства Церкви даже сама мысль о национальной Церкви является ошибочной. Более того, религиозный национализм является бичом современного Православия. Воинствующий национализм в крайней форме выражения в сущности своей является еретическим понятием о Церкви, поскольку он разделяет людей на «своих» и «чужих», и противоречит соборности и экклезиологии Церкви. Следует напомнить, что в Православии «соборность» Церкви сосредоточена в таинстве Евхаристии и рассматривается эсхатологически. Православная Церковь является общиной верующих, собранных в конкретном месте с целью отображения жизни Грядущего Века, в котором будут преодолены разделения и несовершенства, в котором вся тварь будет иметь единение с Богом. По этой причине любые разделения по национальному признаку (и разделения вообще) в Церкви являются неприемлемыми. Фактически, проблема национализма становится наиболее очевидной и противоречащей подлинному православному богословию. Вместо того, чтобы культурный плюрализм был в разумной мере использован Церковью, дабы ее учение было услышано и понято лучше, различные национальные политические и олигархические кланы используют авторитет Церкви для достижения своих собственных целей. Такие национальные приоритеты, в действительности служат только для предвыборных обещаний с «легкой окраской патриотизма». Они подавляют миссионерский дух Православной Церкви, и заслоняют собою вселенскую природу Православия, где «нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского» (Гал.3:28), но все едины во Христе Иисусе.
Трагедия христианства в том, что «нацию и её интересы стали рассматривать как самоцель, и вместо того, чтобы направлять свои народы ко Христу, большинство Православных Церквей де факто (de facto) признали преобладание над собою чисто мирских интересов», — пишет протопресвитер Иоанн Мейендорф.
Многие представители националистических движений, лидеры политических партий, как прозападных, так и пророссийских, считающие себя православными, заслуживают порицания именно за то, что ставят Православную Церковь в зависимость от этнической принадлежности в угоду своим узким политическим интересам. Важно, всегда помнить, что «Церковь должна быть свободной от стихий этого мира» . Нужно смело признать и осознать тот факт, что этнические Церкви — это Церкви, находящиеся в процессе секуляризации, даже если они продолжают обращаться к событиям их славного прошлого или становятся на службу разных видов этнического национализма. Трагизм этого процесса заключается в том, что Православная Церковь, став средством реализации этнических и национальных интересов, отступает от вселенской веры и превращается в объект поклонения национального своеобразия данного этноса. Секуляризация, по мнению религиозного мыслителя Николая Федорова, — это профанация — «оскорбление святыни, действие, противоположное фанации или освящению, от которого происходит и фанатизм» . Таким образом, процессы секуляризации не только приводят верующего христианина к состоянию обмирщения, но и служат фундаментом политического, национального и государственного фанатизма, порабощающего не только Церковь, но и светского человека.
Поставить церковную деятельность в зависимость от светских национальных проблем и политических коньюктурных стремлений — такова позиция многих политических сил в нашей стране. Но ответственная, богословско-каноническая, взвешенная позиция православного христианина — способна освободить современного человека от рабского политиканства и от приспособления к новому царству кесаря. Политиканство в религиозной жизни есть духовное бессилие, неверие в правду Христа, религиозная бедность. Нельзя не согласиться со словами великого русского философа Николая Бердяева: «Когда религиозной жизнью начинает управлять «государственная необходимость», наступает духовная смерть» .
Процесс секуляризации в религиозной среде начинается с отказом от христианского максимализма, сведением его к «простому счастью», «социальной стабильности», «политической целесообразности» с отказом от свойственной христианскому богословию жажды познания и приближения ко Христу и Его Царству. Церковь должна быть свободной всегда и во все времена, осуществляя свою священную миссию, не взирая, на политические и идеологические трансформации. Ни под сенью императора, ни под покровом демократических институтов, Церковь не может обрести своей свободы. Православный христианин должен всегда отстаивать свои собственные интересы (вечные и абсолютные ценности Евангелия) перед государством и секулярным обществом.
Истинное же служение Православной Церкви Украине и своему народу заключается не в политических призывах к конституционным преобразованиям, экономическим реформам и к предвыборной войне, а в жертвенном служении ближнему на основе вечных и абсолютных ценностей Живого Христа. С христианской точки зрения, чтобы быть христианином и сознательным патриотом родной Украины, нужно не только говорить о национальной идее и национальных интересах с высоких трибун законодательной и исполнительной власти, но и делать все, чтобы страна сияла светом православной веры, быть реальным свидетелем Христовой правды и любви в жизни украинского общества.